Шаман Кинг Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шаман Кинг Форум » Фанфики » Переделанный "Дневник Амаи Кирпи или Парень, изменивший мой мир."


Переделанный "Дневник Амаи Кирпи или Парень, изменивший мой мир."

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Автор: Амая Кирпи
Бета: Microsoft Word
Название: Дневник Амаи Кирпи или Парень, изменивший мой мир.
http://s1.uploads.ru/t/67CgE.jpg
Дисклеймер: На многих персонажей не имею прав, так как они придуманы не мной!         
Присутствует AU, OOC, OC, Гет в большом или малом количестве.
(Примечание: «AU» (от англ. Alternative Universal) — есть значимые расхождения или даже противоречия с миром оригинала.
«OOC» (от англ. Out Of Character) — есть значимые расхождения или даже противоречия с характерами в оригинальном произведении.
OC (от англ. Original Character), «Оригинальный персонаж» — с наличием персонажей, придуманных автором фанфика.
«Гет» (от «гетеросексуальный») — любовная линия определяющая, описываются отношения между разнополыми героями.)

Предупреждение: Этот фан-фик очень долгий и возможно затянутый. Так что вам решать читать его или нет! В том, что автору давно пора в психбольничку, можно не говорить, потому что он сам это прекрасно знает. Возможны резкие повороты сюжета, о которых автор и сам не подозревает. Это фанф создан в память одному очень важному для меня форуму, чтобы запомнить всех своих виртуальных подруг. Девочки, это фик посвящен вам!
Рейтинг: G
(Примечание: G (General) — фанфики, которые можно читать кому угодно.)
Пейринг: Дарк/Рен-1, Рен-2/Амая, Акио/Амая, Эклер/ Рен-3, Хао-1/ Каори, Хао-2/Канна, Аннет/ Лайсерг-2, Фино/ Лайсерг-1, Манами/Йо, Хоро/ Алиса, Чоколав/ Пирика, Рю/ Тамао, Фауст 8/ Элиза
Жанр: Романтика, Драма, Ангст, Deathfic, POV.
(Примечание: Романтика (Romance) — фанфик о нежных и романтических отношениях. Как правило, имеет счастливый конец.
Драма (Drama) — романтическая история с печальным финалом.
Ангст (Angst) — это сильные переживания, физические, но чаще духовные страдания персонажа, в фанфике   
присутствуют депрессивные мотивы и какие-то драматические события.
Deathfic — фанфик, в котором один или несколько героев умирают.
POV (Point of view) — точка зрения, повествование от первого лица одного из героев.)

Размер: Макси, Дилогия.
Описание: Существует странная и очень древняя легенда, как и этот мир.
О тринадцати вещах.
Тринадцати душ Кагэ.

Говориться в ней о том, что весь мир существует благодаря равновесию, и лишь баланс способствует жизни всего живого и неживого. Один очень странный шаман доказал это, воспроизводя на свет двенадцать вещей, которым может починяться весь мир до основания. И завладевший им человек может стать Повелителем Вселенной!
Тринадцатая душа – главный предмет, созданный сумасшедшим стариком, который и
изменил жизнь простой девушки.
Неужели кто-то нашел его раньше и уже успел изменить Землю?
Неужели все неприятности из-за какой-то глупой легенды?
Амая Кирпи найдет этот ответ, даже ценной собственной жизни!

Благодарности:  Спасибо всем, кто читает этот рассказ. Я очень вам благодарна за  моральную поддержку, ради вас и пишу эти строки! Аригато!   
Персонажи: Бессмертнова Дарк, Тао Рен-1, Тао Рен-2, Кирпи Амая, Кисито Акио, Порцеллан Эклер, Тао Рен-3, Асакура Хао-1, Эванс Каори, Асакура Хао-2, Бисмарк Канна, Гонт Аннет, Дител Лайсерг-2, Айсуико Фино, Дител Лайсерг-1, Киояма Манами, Асакура Йо, Усуи Хоро-Хоро, Рейнсворд Алиса, МакДэниэл Чоколав, Усуи Пирика,  Бокуто но Рю, Тамамура Тамао, Фауст 8 Йоханн, Элиза, Нихром Патч, Макуна Патч, капитан Рока, Бэцумия Сорано, Милен Аки, Оямада Манта, Киояма Анна, Фауна Марион, Матисс Матильда, Тао Джун, Порцеллан Кид, Железная Дева Жанна, Анечкоу, Астарта Тао и несколько неважных персонажей.

0

2

Пролог.
   Он стоял такой непреступный и холодный. Он окинул меня своим излюбленным безразличным взглядом золотистый глаз. И именно тогда я снова подумала, какой он красавчик. Что-то было в нем безумно притягивающее, только в нем одном. Я стояла и наслаждалась тем, что он стоит рядом и смотрит на меня. Но его произнесенные слова будто окатили меня ледяной водой.
- Ты кто такая? Почему ты бегаешь за мной?

1 глава. Любовь с первого взгляда существует или это сказка?
         Будильник звенел и звенел. Я спросонья протянула руки и сбила трынчалку. Послышался звон и стук, но я не обратила даже на это внимания. Снова заснула, легко перейдя в оборвавшийся сон. Через двадцать минут я вскочила, как ошпаренная, поняв, что натворила. Я бросилась в комнату родителей. Вскрикнула от ужаса, пробравшего меня до костяшек. На красивых розовеньких родительских часиках уже было 9 : 30. Я ринулась в свою комнату. Там на полу валялся мой собственный будильник: скукоженное железо, везде осколки от циферблата. Дико заверещав, я бросилась к встроенному в стену шкафу. Искать пришлось долго, так как я имела привычку делать все в последний момент. Наконец-то я нашла свою школьную форму, состоящую из светло-охровой в складку юбки чуть выше колен, кремовой блузки-матроски с воротничком в белую полосочку. Лиловый бант на груди украшал все это более или менее. Напялила ее на себя, взяла тяжеленный портфель и помчалась в школу на всех порах.
Я учусь в первой параллели шестого класса,…на календаре первое сентября и у нас начинается  второй триместр. Так как моя школа находиться в пятнадцати минутах от дома, я опоздала, естественно, на первый урок. Я поднялась на третий этаж школы, тихо открыла дверь и стала красться к своей парте в заднем ряду с самого края помещения, около окна.
Был урок японской истории. Я  впервые порадовалась тому, что наша учительница была тугой на ухо. И на счастье стояла к детям спиной и что-то записывала на доске. Я быстро проскользнула на место и села за свою парту. Быстро достав книгу по истории и тетрадь, я села прямо, как будто и не опоздав. Передо мной сидел парень высокого роста, и он, убедившись, что учитель не видит, повернулся и улыбнулся мне. Это мой лучший и близкий друг Акио. Он и правда красавчик.
(Прим. автора: Akio – с яп. красавец).
У него были задумчивые серо-зелено-голубые глаза, очаровательная улыбка, от которой образовались маленькие, еле заметные ямочки на щеках, черная копна волос, веселый и дружелюбный нрав. Он до безумия и потери пульса Любил рисовать,  а еще он пишет душевные, трогающие сердца людей стихи и вообще настоящее золотце.
Кио тоже чистокровный японец. Родился так же в Сендае 5 июня 1986 года. Сейчас ему уже исполнилось двенадцать лет тогда, когда мне только должно исполниться столько.
Акио: - Опять опаздываешь, Маечка? – спросил парень и нежно подмигнул мне.
Он  очень Любил меня так называть, но сколько я не требовала объяснений, почему именно Маечка, Акио лишь загадочно улыбался. Я очень часто за это на него сердилась.
Да и относилась, как к старшему братишке, а он ко мне, как к глупой наивной и маленькой сестре. Друг друга осыпаем разными добрыми шуточками, помогаем во всем, поддерживает в особенно трудные денечки суровой жизни.
В ответ я тоже обнажила свои губы в улыбке.
- Ага! – произнесла я. – уже была перекличка?
Акио: - К твоему счастью, еще нет! – он снова повернулся к доске. – Она будет…прямо сейчас!
Он сразу же замолк, и я тоже притихла.
И, как будто услышав слова моего друга, произошло то, о чем он и сказал.
Учитель повернулась лицом к классу и обвела безразличным взглядом своих блеклых глаз всех учеников. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, что же написала такое на доске историчка. Но грузная женщина загородила своей широкой спиной и задним местом все кривоватые буковки, выведенные на доске. 
   Я огорченно выдохнула разгоряченный воздух и посмотрела в распахнутое настежь окно. Горячий воздух влетал в класс и обжигал лица детей. Хоть уже и был сентябрь, но жара не спала и все живые существа изнывали без прохлады. Я с печалью осознала, что теперь придется не только отмывать класс, но еще и поливать растительность на участке, прикрепленном к нашему классу, во дворе школы. Но ведь и растениям нужна вода, не правда ли?
Я посмотрела вниз, чуть не высунув свою голову наружу,  но там никого не оказалось, как будто все вымерло, и только наш класс остался один в целом мире.
И вдруг я резко подскочила от испуга.
Около моей парты с правого угла стояла историчка, сложив свои пухлые ручки на груди, и внимательно глядела на меня.
Весь очень уж любопытный класс тоже перевернулся ко мне, чтобы разглядеть виновницу тишины, наступившей здесь. Я жутко покраснела от проступка, кто-то, увидев мое поалевшее лицо, тихо захихикал.
Учитель: - Кирпи, если вы думаете, что я не заметила вашего опоздания,  а потом и разговора с этим молодым человеком, - она показала на Акио, - и ваших мечтаний, то вы глубоко ошибаетесь! В наказание вашей непунктуальности и невежливости вы, Амая, будете сегодня одной, - на этом слове она сделала ударение и снова перевела взгляд на моего друга, - убирать весь класс и работать на участке, закрепленном за вашим классом!
Я встала и грустно изрекла: - Да, Харука-сама!
(Прим. Автора: кто не в курсе…это учительская фамилия, Haruka - далекая, это говорящая фамилия XD)
Учительница хмуро улыбнулась и снова пошла на свое место, а я показала ей вслед свой длинный язычок, чтобы неповадно было себя считать нашей классной руководительницей.
Правильный до фанатизма Кио развернул на пятнадцать градусов свое прекрасное лицо ко мне, чтобы я увидела его осуждающие глазенки,  покачал головой и, так ничего не сказав, отвернулся.
Я опять тяжело вздохнула, представив себе уборку в огромном классе одной. Повертела головой, отгоняя злые мысли, и прислушалась к тому, что щебетала историчка- истеричка.
Учитель: - Четырнадцатого сентября к нам в класс прибудет новенький, о котором только недавно говорили на одном из собраний учителей, так что об этом знают только некоторые учителя! – будто выставляя себя на показ, с гордостью выговаривала Харука-сама. -  Во-первых, он прибудет утром из своего родного городка, чтобы начать учиться, вы просто обязаны встретить его подобающе! Так как вечером, когда будет праздноваться всеобщий праздник Тюсю но мэйгэцу он споет нам свою известную песню….
(Прим. Автора: четырнадцатого или пятнадцатого сентября - День любования полной луной (Тюсю но мэйгэцу). В этот день едят пончики в форме полной луны. Праздник посвящен богу Луны Цукиёси)
Я снова перестала слушать нудные нравоучения учителя и глубоко задумалась.
“Новенький? И сразу же петь для всех? Как странно..” – подумала я.
К нам никогда раньше не приходили посередине учебного года новенькие. Это было ужасно странно.
Но, как и все остальные проблемы, эта тоже быстро вылетела из моей ветряной головки.
Как только прозвенел звонок, и учитель отпустил нас, почти все бросились в коридор, отдыхать, а я осталась сидеть за партой, достала глупый учебник английского и стала повторять диалог, заданный на дом.
Ко мне почти сразу же подошел Акио, оперившись руками на край парты. Я оторвалась от надоевшего учебника и подняла смеющиеся глаза на друга.
- Кио, я знаю, что ты хочешь сказать! – сказала я и сделала наигранно грустные глаза.
Акио усмехнулся: - Ну и что же?
- Маечка, ну как ты умудрилась задеть историчку? Снова мечтать на уроке?? Я права? Ты бы так и спросил, я уверена! – спародировала я дружка и усмехнулась.
Акио улыбнулся: - Ты права, Маечка! – и в его темных глазах блеснуло что-то яркое.
- Акио, что ты задумал? – устало спросила я, зная, что Кио способен на многое, особенно, если это касается нас двоих.
Акио хитро прищурился: - Узнаешь! – заинтриговано произнес он.
Я промолчала. Знаю, что спрашивать его бесполезно, ничего не расскажет…
Упертый осел!
В тишине и спокойствии прошло аж целых три урока до обеда.
В нашей школе нет столовки, как в английский школах, о которых столько все время говорит англичанка, поэтому обеды мы приносим из дому в специальных коробочках.
И вдруг на весь класс разнесся крик…..
- НЕТТТТТТ!!!!!! МОЙ ОБЕД!!!!!!!!!!
Испуганный Акио сразу же кинулся к мне и стал успокаивать. Ведь знает, что случилось, а все равно спрашивает.
Акио: - Маечка, что же ты так кричишь? Что случилось? – спрашивал он, зло смотря на одноклассников, которые ехидно смотрели на девушку и откровенно ржали.
- Мой обед!!! – стала сетовать я и плакать. – Я его забыла дома!!!
Акио громко засмеялся: - Глупышка, и из-за этого надо плакать?! – он легко поцеловал меня в лоб, чтобы успокоить меня и мой уже начавший разговаривать живот.
  Взял свой стул, поставил его рядом, достал свой обед: две коробочки, уже открытые и показывающие, что внутри. Одна коробочка была в форме милого зайчика, где даже из еды была выложена его радостная мордочка. Вторая – состояла из съедобных свинок, смотрящих в разные стороны. Радостно подвинул ко мне обед в форме зайчика.
Акио: - Кушай! – ласково произнес он. – Сам приготовил, специально для тебя! Знал, что ты снова забудешь обед! – усмехнулся парень.
Я благодарно на него посмотрела, чмокнула в щечку.
- Спасибо, милый! –  только и успела произнести я, так как сразу же накинулась на обед, но к нам, будто ища бед на свою голову, подошла главная ябеда и сплетница Рин, и у меня стразу испортился аппетит.
(Прим. Автора: Rin – с яп. неприветливая)
Рин: - Кирпи! – ехидно произнесла она.
Все почти уже зашедшие одноклассники с каким-то немым торжеством взглядывали на нас. Кио гневно осмотрел девчонку.
Странно, Рин была очень симпатичной девчонкой с темно-серыми волосами, завязанными черными тонкими ленточками в два хвоста, с лазурными, как чистое море, очами. И одевалась всегда, как истинная аристократка,  вот и сейчас на ней было черное облегающее короткое платье, сшитое с серо-голубой блузой. Под высоким воротничком была завязана черная лента, на руках бархатные темные перчатки и туфли на высоком каблуке.
Но ее скверная манера на всех ябедничать и обо всех сплетничать, даже с мало знакомыми людьми, ни в какие рамки не лезло.
Рин: - Интересно, как это интересно или нет убираться одной в классе?! – задала она риторический вопрос. – Ты позоришь наш класс, Кирпи, у нас все тихие и мирные, а ты со своими мечтами и фантазиями все портишь! – она скользнула по мне ненавистным взглядом и перевела его на моего друга.
Состроила, по ее мнению, привлекательную мордашку, кхе, парнишку так не проведешь. Кио не обратил даже на нее никакого внимания, даже взгляда на нее не поднял.
Я возликовала, давно знала, что Рин безответно влюблена в моего друга, но он не отвечал и даже не собирался отвечать ей взаимностью.
Акио: - Рин, иди ты отсюда подальше, а?! Видишь, мы с Маечкой кушаем? – притворно вежливо, даже не удостоив взглядом одноклассницу, прогнал он ее, сразу же переводя разговор на меня.
Акио: - Кушай, Маечка, кушай! – приговаривал он, не видя перекосившееся от ярости и гнева личико Рин.
Но я  прекрасно видела горящие злобой глаза, и не успела я очухаться, как она наклонилась ко мне и прошептала на ухо угрожающим шепотом.
Рин: - Я тебе еще это припомню, Кирпи! – прошипела она, развернулась на своих каблуках и вышла из класса, чуть не сшибив тайного воздыхателя красивой девушки.
Он даже грохнулся на пол, переводя все внимание класса на себя.
Я легко пожала плечами и принялась за вкусный обед, быстро все слямзила, чтобы больше никто не помешал этому интереснейшему занятию, и совсем забыла о стычке с Рин.
Вскоре утекли все шесть уроков, и в классе осталась только я.
Я достала алюминиевое ведро и швабру ростом с меня, решив, что чуть попозже помою полы, открыла окно, чтобы тяжелый воздух хоть как-то помог бороться с жарой, взяла щетку и стала выбивать из неё меловую пыль. Глаза устремились куда-то вдаль, руки сами делали свое дело, и я снова погрузилась в мир мечтаний и грез.
Вдруг мою тонкую талию обвили сильные руки, я испуганно взвизгнула и даже, наверно, подпрыгнула, обернулась и увидела ухмыляющегося Акио.
- АКИО!!! – завизжала я и стала бить его по груди своими маленькими кулачками. – Ты что меня так пугаешь?
Акио: - Ну вот, приходишь, хочешь помочь, а она еще и визжит и бьет! – удрученно произнес парень.
- Помочь? – недоуменно спросила я. – Но не разрешили же ведь?
Акио усмехнулся: - Думаешь, меня это остановит? Какие учителя заставят меня не помочь моей Маечке?
- Акио… - прошептала я, с трудом справившись с чувствами. – Спасибо, братик!
Акио: - Не за что, сестренка! – он потрепал мою черную длинную челку. – Давай примемся за работу!
Сначала мы убрались в классе, но это было так неинтересно и скучно, да еще и быстро, что  даже писать об этом не собираюсь. А вот как только мы вышли на улицу…
Акио принялся поливать всю растительность на участке, а я просто села на бордюрчик и наблюдала за ним, изредка хихикая.  Мне нравилось то, что друг так легко согласился мне помочь, даже не смотря на запрет учителя.
Я отвернулась на секунду от него и стала рассматривать прохожих, проходящих мимо ворот нашей школы.
И вдруг….
Сверху полилась ледяная вода.
Истошно завизжав, я подпрыгнула, ударилась головой об лейку и со злобой посмотрела на Акио.
- Ты что творишь? – гневно воскликнула я, но Кио не испугался, а даже наоборот расплылся в своей оптимистичной улыбке.
Я тоже улыбнулась, невозможно было смотреть на смеющегося друга и самой не выдавить улыбку, но моя ухмылка была злобной.
Сбегала за другой пластмассовой лейкой, набрала туда много воды и облила ею Акио. Тот только улыбался, ни чем, не выдав, холодно ему или нет. Так мы и брызгались, пока Акио не вскинул руку перед собой, останавливая меня.
Акио: - Маечка, давай польем вот эти деревья, - и он показал на три деревца, - и пойдем домой, а то ты так заболеешь!
Спорить с ним бесполезно, как просить у коровы просить давать теплую шерсть, поэтому мы быстро закончили поливку и, забрав портфели из класса,  пустились домой.
Мы с Акио были соседями с детства,  наши дома стояли рядом, чуть не соприкасаясь стенами, поэтому мы еще в младенческом возрасте дружили. Акио проводил меня до калитки.
Акио:  - Скоро к тебе зайду! – пообещал он на прощание и помахал рукой.
Я помахала в ответ и зашла в дом. Сняв с ног осенние сапожки, я крикнула.
- Мам, я дома!
Мамочка вышла в коридор,  с некоторым изумлением осмотрела меня с головы до ног, увидев мокрую одежду, охнула и снова вернулась на кухню.
Мама: - Мая, иди в душ, а потом приходи на кухню горячим чаем напою, а то еще заболеешь! – послышался с кухни мамин голос.
- Угу! – буркнула я  и направилась в ванную комнату.
Быстро приняв теплый душ и укутавшись в огромное, белое, махровое полотенце, тихо шлепая босыми ногами, притопала на кухню.
Мама мне быстро налила чай, я только успела глотнуть горячего чая, как к нам ворвался Акио.
Акио: - Здравствуйте, Кирпи – сан! – поздоровался друг с мамой, как всегда в прекрасном расположении духа. Потом перевел взгляд на меня. – Привет, Мае…. – не закончил он.
Его рот захлопнулся, и он жутко покраснел, как спелый помидорчик. Я, поняв, что он видит меня в одном только полотенце, изумленно вскрикнула и чашка с кипяточным чаем упала на пол, обрызгав меня.
Я завизжала, меня сильно обожгло кипятком. Джентльмен Кио хотел ринуться ко мне на помощь, но потом, сообразив, он бросился за льдом и через секунду прикладывал замерзшую воду к моим обожженным ногам. Мама собирала осколки от моей Любимой чашки и что-то там недовольно ворчала.
- Акио, что ты тут делаешь? – заорала я, немного придя в себя.
Акио смутился: - Ну, я же сказал, что зайду… - пролепетал он.
Мама: - Доча, не будь так строга! – укорила она меня. – Вы же дружите с самого детства, ты его не стеснялась, а тут прямо застеснялась! – мама хитро прищурилась.
- МАМ! – крикнула я ей, зная, что у нее на уме.
Мама усмехнулась: - Молчу-молчу! – и она ушла в гостиную смотреть свой сериал.
Я опустила глаза на свои ноги, они были все красные и начали появляться волдыри. Акио тщетно прикладывал к ним лёд, чтобы ожоги были не такие огромные. Я посмотрела на Акио, тот прикусив губу, испуганно смотрел на меня.
Акио:- Маечка, прости меня, что я так ворвался! Просто на улице меня подкарауливала Рин! – он скривился. – И чего ей не иметься?! Сказал же, мне на нее безразлично!
Я усмехнулась и совсем забыла, что только что произошло, даже уже спокойно относясь, что я сижу в одном полотенце перед парнем.
- Ки, ты случайно не использовал свои способности? – улыбнулась я, вспоминая, кто мой друг на самом деле.
Из-за воздуха появилась девчонка, мерцающая бардовым и красным оттенком. У нее были роскошные волнистые темно-рыжие волосы с оттенком алого, доходящие ей почти до пят. Венок из живых роз всегда украшал ее макушку. Кофейные глаза с хитрецой глядели на Акио, будто так и говоря: все возможно. Ушки эльфа, верхнее платье, свободно струившиеся и блестящее белым шелком, было с клиновидным покроем и смятыми кончиками книзу.  На груди оно перекрещивалось, оставляя спину оголенной. На левой руке у нее была выведена татуировка из двух спиралек, а на ногах были высокие сапоги из лепестков роз.
- Привет, Амур! – поприветствовала я Богиню Любви. – Амур, ты-то не замешана в безграничной любви Рин к Ки?
Амур помотала своей маленькой головой.
Ах, да забыла сказать, мы с Акио -  нечистокровные шаманы, только у моего друга есть дух-хранитель - Богиня Любви Амур, которую он нашел уже давно и сильно сдружился с эльфийкой, а у меня еще его не было!  Но мне простояло его найти.
Акио: - Я не понимаю, что она ко мне привязалась? – я пожала плечами в ответ, Кио прошелся взглядом по мне, будто что-то вспоминая. – Хм, Маечка? Может, ты сходишь  все-таки переоденешься? А то мне как-то не по себе…
Я хлопнула себя по голове, ощущая себя развратной дурой, и со скоростью света помчалась к себе в комнату, залезла в глубокий шкаф с головой и стала выбирать себе одежду. Остановилась на темно-фиолетовом платье с белоснежными оборочками по всему периметру. Вертикально вниз, начиная с лямок платья, и почти до самого низа были прострочены маленькие оборочки, на груди их была два ряда, чуть пошире и красивее, а в самом низу было два ряда огромных оборок, а между ними прошито белыми нитками узорчик из переплетенных палочек. Завязала ленточкой черные волосы в хвостик и хотела вернуться на кухню, дабы допить чай, как мне перегородил дорогу Акио.
- Фух, ты уже тут?- произнесла я, огорченная, что все-таки не утолю жажду. – Пошли  тогда в комнату.
Там мы плюхнулись на мою пружинистую кровать и стали читать доисторическую книгу друг другу по очереди по три абзаца. Какой-то древний роман о мечтательной девочке из средневековья, которая влюбилась в одного богатого юношу, увидев его только один раз. И пытается заслужить свою неожиданно свалившуюся Любовь.
Акио: - Май, ты веришь в Любовь с первого взгляда? – прервал мальчик свое чтение и внимательно взглянул на меня своими серьезными глазищами, ожидая ответа.
- Нет, конечно же! – ухмыльнулась я, махнув на друга рукой, будто отмахиваясь от назойливой мушки. – Как можно влюбиться с первого взгляда? Это ж сказки! – уверенно заявила я.
Акио: - А я верю! – тихо пробормотал он и продолжил читать дальше.
Так мы просидели до 12 : 00, дочитав почти всю захватывающую книгу, где еще были и приключения и перестрелки, а потом уснули в странных, даже смешных позах. Моя мама, зайдя ко мне, чтобы сказать спокойной ночи, посмотрела на спящих согнутых детей, лучезарно улыбнулась, выключила свет и тихо удалилась в свою спальню.
Так и прошли все эти быстрые денечки до обещанного четырнадцатого сентября. Вместе просыпались, глядя друг на друга с тихим смешком, ходили в школу чуть не за руки, веселились каждый день и вместе ложились спать. И ни у кого, в особенности у наших родителей, не возникало какой-то пошлой мысли, так как все знали, что мы с Акио просто лучшие друзья.
Наступило четырнадцатое сентября…
Ученики из  всех параллелей и классов столпились в этот напыщенный день во дворе, чтобы первыми из первых увидеть новенького.
Мы с Акио тоже остались во дворе школы, хотя нас обоих это не очень и волновало. Нам хватало общества друг друга, но на урок английского идти совсем не хотелось.
Но вот толпа шелохнулась, как будто из недр моря рождалась волна.
К воротам школы подъехал белоснежный лимузин с темными тонированными окнами, у меня от шока  просто челюсть отвисла.
“Это надо, каким знаменитым быть, чтобы ездить на такой тачке?!”- подумала я. “Да еще в таком юном возрасте?”
И вдруг я увидела парня, вылезающего из недр машины, дверь которой распахнул водитель, выпрыгнувший со скоростью ветра.
Мое сердце медленно екнуло, и я поняла, что влюбилась с первого взгляда…
И подумала:
“А все-таки Любовь с первого взгляда не сказки!”

0

3

2 глава. Да кто ты такая вообще?
    Я не могла шелохнуться, будто я какой-то заключенный и мне на ноги надели стопудовые гири из свинца. Все вокруг сразу же закричали, будто толпа фанатов на концерте рок-звезды.
Девчонка: - Это же Тао Рен! – воскликнула она с благоговением, и я узнала в ней зазнайку из второй параллели седьмого класса. – Он начинающая звезда! Слышала его песни! Невероятно! Обожаю его!
Парень: - Да, он самый классный, я его пожизненный фанат! – этого парня я впервые видела, но лицо его почему-то было знакомо.
“Видно, что старшеклассник – двоечник!” – решила я, прислушиваясь к крикам.
Везде слышалось что-то подобное первым выкрикам, намеки, что новый мальчик очень знаменитый малый. Я тоже много слышала о этом Рене, но никогда не подозревала, что он так прекрасен в реальности. Была уверена, что все фотки подделаны на какой-нибудь программе, улучающие формы лица, тела, цвета кожи, глаз и волос. Так нет…
Вдруг над ухом прозвенел голос Акио, вырвав меня из томительного сна.
Акио: - Хм, чего все так визжат-то? И чего в нем девчонки нашли? – я повернула к нему голову и заглянула в его добрые глаза. Акио изумленно вскинул брови. – Маечка, и ты тоже что ли? – у него голос стал чуть обиженным. – Понятно! – проговорил он.
И замолчал. Я наклонила голову и посмотрела на Акио. Тот начал хмурить брови.
Акио: - Маечка, по нему же видно, что он надменная злючка? – но увидя мой настойчивый взгляд, он покорно склонил голову. – Хорошо, я поклялся еще в детстве навеки с тобой и в горе и в радости! Стой… - Акио вдруг посмотрел на шагающего сквозь толпы учеников и учителей в школу Рена. – Мая, смотри…
Я посмотрела на новенького, но ничего такого удивительного не увидела, что могло так потрясти.
Вопросительный взгляд на Акио. Он наклонился и прошептал на ухо: - Он шаман, Мая, смотри какой у него огромный дух-хранитель.
Я ошарашено взглянула на друга, потом перевела взгляд на Рена. И вправду около него летал огромный дух война. Я чуть в обморок не грохнулась от неожиданной встречи. Но меня во время подхватил Ки.
Акио: - Успокойся, Мая! – проговорил он, ставя меня на ноги. – Он не такой уж и сильный с виду!
Я чуть успокоилась, так как Акио хорошо разбирался в шаманстве и в силе, у него имелся уже на счет этого пунктик.
Новый знакомый был невысокого роста, только его странная иссиня-черная прическа в виде рога спасала это недоразумение. Накаченный, что мышцы были видны сквозь алебастровую рубашку. Сверху был накинут зелено-желтый пиджак, подходящий под золотистые, даже медовые глаза. Зеленый галстук, короткие черные шортики, белые носки и черные лакированные ботинки завершали картину. Ехидная улыбка не слезала с его восточный аристократичных черт, на плечо был закинут портфель. Выглядел он чуть старше нас, а може и вообще ровесник Акио.
Дух был огромным и страшным одновременно. Его суровое, исчерпанное войнами лицо даже не поморщилось, когда какой-то ученик прошел чрез его невидимое тело. Красный плащ, темные доспехи – вот что у меня осталось в памяти. Дух был как мимолетное видение, и оно исчезло, будто развеялось в тяжелом сухом воздухе.
Акио вдруг резко подтолкнул меня в спину, чтобы я оторвалась от завораживающего Тао.
Акио: - Давай, пошли в класс, а то тебя опять заставят убираться одной!
Мы вместе перешли порог класса, и оказалось, что притопали мы самые последние. Весь наш многочисленный класс уже сидел за своими партами, и внимательно следили за манипуляциями новенького, который нескрываемым презрением оглядывал нас со своего места у учительского стола.
Мы с Кио, быстро извинившись перед англичанкой, прошмыгнули к своим партам.
Учитель сокрушено покачала головой.
Учитель: - Ах, Акио! – воскликнула она, печально глядя на моего друга своими ярко подкрашенными, как у куклы, глазами. – Амая на тебя плохо влияет, вот до чего уже докатился, опаздываешь на уроки! – Акио только усмехнулся, а англичанка посмотрела на меня и не смогла скрыть своей неприязни.
У нас с англичанкой сложились не очень хорошие отношения. Можно даже сказать, что вообще ничего нет, кроме взаимной антипатии. И все, потому что я не хотела учить глупый английский! Я его с грехом пополам как-то учила по ночам, даже иногда Ки помогал выучивать диалоги, но ничего путного не получалось, поэтому все забросила в дальний угол, так как поняла, что немой это язык. Из-за этого все время возникали различные конфликты с англичанкой.
Учитель: - Что ж, я вчера слышала, что Харука-сама наказала тебя тем, что заставила одной убираться за дежурных учеников! Но я собственными глазами видела, что тебе помогал Акио. Так что вы теперь оба наказаны! А в наказание будет то, что вы сегодня не будете участвовать в празднике! – злобно закончила англичанка.
Я облегченно вздохнула, так как уже решила, что снова придется убираться в уже изгрязненном классе.
А праздник…
А что праздник??
Мне на него плевать,…но потом я вдруг поймала себя на мысли, что огорченна, что мне нельзя пойти на него, ведь тогда я не услышу, как поёт Рен.
Я прислушалась к болтовне учителя и представлению новенького перед классом, точнее его рисовкой себя среди сверстников.
Учитель: - Очень хорошо, Рен - кохай! Садитесь на свое новое место! Надеюсь, вам понравиться у нас в школе, и подружитесь с кем-нибудь из учеников.
Но я была не так уверена в этом. Присмотревшись к новенькому, я уяснила, что ему плевать на все. Он был безразличен ко всему: и к словам англичанки, и к восхищенным взглядам девчонок, и к завистливым взорам мальчишек.
Я возмущенно зашипела.
“Как можно быть настолько каменным!” – выругалась я.
Но я наблюдала за ним с каким-то странным потайным восхищением и безграничной любовью, которая накрыла меня с головой за одну долю секунды. Сознание ушло в свой мирок фантазий, грезя о неестественном мальчишке, который был всего лишь оболочкой, как обертка от конфетки.
И вдруг меня как ножом проткнули – это создало шоковую ситуацию в мозгу, руки затряслись. Я очнулась от мечтаний и поняла, что Рен смотрит на меня своими золотыми глазами, будто я чем-то привлекла его внимание всевышнего.
  Я обомлела, просто начала тлеть от осознания того, что он – звезда! смотрит на меня. Но заметив усмешку и безразличие в его глазах, я вспыхнула и резко отвернулась от него.
Я тщетно пыталась прислушиваться к тому, что говорили учителя весь день - меня везде преследовал этот насмешливый и ледяной взгляд, и я не могла полностью сосредоточиться на учебе.
Наконец-то! прошли шесть уроков и я, никому ничего не сказав, смылась в лес, находящийся неподалеку от школы.
Там, в тишине и спокойствии, среди приветливых деревьев, я очень часто отдыхала морально от всех душевных переживаний. Уж очень хорошо на природе мне думалось.
Сегодня в лесу было ужасно темно и неприветливо, как будто огромные темные деревья, нависшие надо мной, были не рады принимать гостей - друзей и, прогоняя меня, все время норовили вырвать клок моих темных волос.
Кусты ежевики, сквозь которые я продиралась к своему особому месту, царапали ноги и руки, оставляя за собой только кровоточащие ранки и тихий зуд.
Но для меня все это было не смертельно, хотя я и была немного обижена, что мой друг так встречал меня в этот час, когда мне нужна немая поддержка окружающего мира.
Я Любила находиться в этой глуши, куда никто никогда не заходил по собственному желанию, не смотря ни на что! Кроме моего одного старого друга…
Я очень редко, конечно, но все-таки, помогала лесничему следить за лесом.
Это был мужчина уже в возрасте, когда я последний раз с ним виделась.
У него серебристые от старости длинные волосы, небольшая серая щетинка, добрые и теплые глаза,…что я еще могу сказать про немаловажного для меня человека?
Ведь не обязательно запоминать весь образ дорогого человека, и не нужно знать какого цвета глаза…самое главное, чувствовать сердцем, что он важен для тебя!
Например, я помогала ему подкармливать диких животных и неприрученных к руке птиц, ухаживала за маленькими деревцами, которые только начинали свою древесную жизнь, сеяла семена, разбрасывая их по попутному ветерку и весело смеясь, поэтому лесничий и прозвал меня дитем леса или лесной девочкой.
Мне нравилось, когда он так меня называет, я чувствую себя кому-то нужной. Мне это и льстило немного, так как была в курсе, что редко кто может похвастаться тем, что так близок к самому центру природы.
Я пробралась к сторожке лесника уже в более или менее приподнятом настроении, воспоминания о таких моментах в жизни и делают нас бесконечно счастливыми.
Но увидев ужасную картину перед собой, я подверглась сильному шоку, который потряс меня до глубины души.
Вместо моей Любимой сторожки, в которой я столько времени провела, остались  лишь обугленные уменьшенные в размерах огнем бревнышки, из которых был построен маленький домик.
В голове сразу же пролетела излюбленная фраза моего старшего друга:
“Этот дом мой отец построил на века, уверен, он и меня, и тебя еще переживет!” – и искренняя улыбка озаряло его лицо.
Теперь я понимала ясно и четко, что он был не прав. Старая сторожка не пережила ни ее хозяина,  ни меня,… во всяком случае, я надеялась!
Одинокая слезинка от огорчения такой несправедливости к маленькому покосившемуся сооружению скатилась по щеке, оставив мокрую дорожку.
Вся поляна, которая когда-то была ярко-зеленого оттенка и множеством цветов, была выжжена подчистую, оставив только пепел и золу, но причину всепожирающего пожара я так и не смогла узнать.
Я стала ходить по обгоревшим обломкам дома, пытаясь не сломать себе что-нибудь, и искать хоть какой-нибудь след, что добродушный сторож жив.
Ни тела, да никого вообще живого в радиусе пятидесяти метров я так и не нашла.
Я поднимала деревяшки, ставшие очень легкими предметами, что даже я могла их поднять, в поисках хоть чего-то не сгоревшего из вещей друга, но ничего не спаслось.
?: - Ничего не осталось в живых, Мая! – произнес странный голос, будто кто-то тихо рычал или выл, совсем рядом.
И я снова узрела то, что подвергло меня в некоторых «мягкий» ступор….
Я с изумлением смотрела на мерцающую белую волчицу, сидящую прямо передо мной.  У нее была белоснежная длинная встрепанная шерсть, узкая морда, как у шакалов, пушистый лисий хвост, высокие и тонкие ноги с мощными лапами, и небесные глаза, смотрящие на меня с легкой улыбкой.
Волчица опять открыла свою зубастую пасть… и заговорила языком, который я прекрасно понимала, хотя он и состоял из рычаний, визга, скуления и движений частей тела.
Волчица: - Привет, Мая! Помнишь меня? – она улыбнулась, точнее, оскалилась, но я знала, что это просто волчья улыбка где-то на подсознании.
Я долго всматривалась в образ волчицы, смутно напоминающий мне кого-то.
И вдруг увидела на ее правой щеке голубую татуировку, похожую на морской прибой и пену, и сразу же вспомнила маленького белого волчонка, которого я очень полюбила в детстве...
- Сэнсей, - позвала я лесничего, стоя около мужчины и дергая его за штанину и привлекая тем самым его внимания, -  у нее на лапке кровь, а что с ней?
(Он попросил сам так себя называть, и я правду думала, что он мой учитель, мой сэнсей.)
Мужчина замер у стола, его рука нависла над рычащим маленьким волчонком с раненной лапкой, лесничий пытался продефицировать кровоточащую рану.
Сэнсей: - Она попалась в капкан, подложенный злыми охотниками, а рядом сидел вот он! – и мужчина показал на черного волчонка, спокойно спящего в корзинке.
- И что ты собираешься с ними делать, сэнсей? – я совсем еще малютка бегала по сторожке, довольная, что на меня обратили внимание. Чуть не сшибла огромный платяной шкаф, а тот в свое время чуть не придавил хвост черного волчонка.
Сэнсей резво поймал меня, оторвавшись от дерзкой волчицы, и посадил на лавочку.
Сэнсей: - Лесная девочка, не балуй! А волчонка я вылечу и отпущу…..
Да, потом, когда лапка у девочки зажила и покрылась белоснежной шерсткой, мы отпустили малышей в лес, и единственное, что я отложила в своем детском разуме, была голубая татуировка на щеке будущей волчицы.
- Туман, это ты? – не веря своим глазам, изумленно выпалила я.
Волчица горьковато усмехнулась: - Ну да! Только я теперь неживая! Я - дух!
- Что? Ты умерла? Так рано, как это случилось? А что с Храбростью? – отчаянно посмотрев на волчицу, взвыла я на инстинктах что ли, сморщив нос.
Туман: - Угу! Мы с Храбростью умерли вместе! Наши шкурки хотел на трофеи использовать какой-то охотник,  что ж поделаешь такая жизнь! – волчица пожала своими хрупкими плечиками. – Только я не знаю, где теперь мой друг…- голос волчицы погрустнел, и она опустила лобастую голову. Потом снова подняла ее и твердо посмотрела мне в глаза. – Но я пришла не для того, чтобы стонать и жаловаться, я знаю, у тебя нет духа, и поэтому я предлагаю свою кандидатуру.
- Ты хочешь стать моим хранителем? – мои глаза от  безграничного удивления округлились, как маленькие шарики с белком и зрачками.
Туман кивнула, поднялась на свои лапки и  медленно подошла ко мне, лизнув своим прозрачным язычком мою ладонь.
Туман: - Нам многому надо научиться, пойдем, скорее, домой! – проговорила она и вдруг из воздуха достала старинную фотографию, которую я не успела толком рассмотреть.
Я потянулась, чтобы взять ее из зубов Тумана фотку и рассмотреть, но фотобумага растворилась в воздухе, как пыль. Я охнула, совсем сбитая с толку всем происходящим. Из глаз текли градинки слез, когда я немного осознала, что потеряла для себя важного человечка.
Туман потерлась об мои ноги, будто молчаливо говоря: не плачь, слезами никому не поможешь. Я быстро вытерла ладонью слезы, грустно улыбнулась исчезающей волчицы и направилась к своему дому.
Перейдя порог и крикнув маме, что уже дома, я чуть ли не бегом бросилась в душ, чтобы не столкнуться с матерью лицом к лицу, и как только вышла из ванной сразу оделась, чтобы не повторилось то, что и на первое сентября.
А потом в голову стукнула бешеная мысль…
Идея о том, как попасть на масштабный праздник, проводимый у нас в школе.
Сказав незнающей о моих наказаниях маме: “Я на праздник” - я быстро переоделась в кремовый комон, на котором был нанесен мелкий рисунок из красных сакур, переплетающихся между собой коричневыми веточками. Оби был широким, темно-алым с белым рисунком. Сверху был накинут черный хаори с красными иероглифами. Черные волосы я заколола множеством кандзаси, чтобы был аккуратный пучок.
Натянула на ноги белые гэта.
(Прим. Автора: Комон (кимоно) (яп. 小紋?): «мелкий рисунок». У комон мелкий рисунок, поэтому их можно носить, как гуляя по городу, так и в ресторане, но уже с более формальным оби.
Хаори (яп. 羽織?) — верхний жакет, добавляющий наряду официальности. Раньше хаори носили только мужчины, но с конца эпохи Мэйдзи мода позволила женщинам тоже носить их. Отличие в том, что женский хаори длиннее. У современного мужского хаори расписана только подкладка, тогда как женский хаори обычно сшит из узорчатого полотна.
Оби (яп. 帯?) — пояс для кимоно, носимый женщинами и мужчинами.
Кандзаси (яп. 簪?) — женские булавки, заколки, гребни и шпильки, носимые в причёске вместе с кимоно; часто кандзаси выполнены в том же стиле, что и кимоно.
Гэта (яп. 下駄?) — деревянные сандалии, которые носят как мужчины, так и женщины, обычно вместе с юката. Есть особый вид гэта, который носят только гейши)

И выскочила на улицу, как ошпаренная, а рядом материализовалась Туман, спешащая за мои не очень быстрым бегом.
Туман: - Куда ты, Мая? – пропыхтела волчица, мчавшись за мной.
- На праздник! – весело произнесла я, зная, что поступаю очень глупо и по-идиотски….
Я примчалась вовремя, праздник уже начался, но так как вороты были заперты, чтобы всякие отступники от правил, как я, не прошли внутрь, то я пролезла через дырку в заборе, о которой знал любой нормальный школьник, и спряталась в колючих кустах, которые росли около забора. И принялась слушать. За эти две секунды неизвестная мне растительность исколола всю кожу, и я стала безумно чесать те места, где колючие ветви прикасались ко мне.
Прислушавшись, поняла, что праздник не начался, а наоборот уже закончился.
Я разочарованно закусила губу, продолжая чесать зудящие руки и ноги.
Навострила ушки, чтобы услышать, что говорят ученики школы, но так ничего и не поняла. И сколько не выглядывала из-за пышной шевелюры «кактуса» ничего не увидела.
Я грустно посмотрела на темнеющее небо, на зажигающиеся фонари и огляделась.
Прямого прохода наружи не было рядом.
Я сжалась от страха, что меня могут застукать здесь, в кустах, ведь такое приметное место, да и куряки часто тут сидят и покуривают свои самокрутки.
Запах табака, как только я о нем вспомнила, вдарил в ноздри, и я решила перелазить забор сверху.
Отползла немного в сторону, подальше от неестественного света фонаря, встала во весь рост и, оттолкнувшись ногами от земли, зацепилась за забор. Осталось только потянуться…
Еле-еле  кое-как забравшись на самую верхушку, я облегченно вздохнула – спуститься то легко, но снизу раздался насмешливый ломающийся голос.
?: - Оу, мои фанатки уже лазают по заборам, чтобы услышать мое прекрасное пение! – самодовольно произнес Рен, будто каждый день видел девочек, сидящих на каменном заборе, в традиционной японской одежде.
Увидя его там, внизу, смотрящего на меня своими чуть суженными глазами, я чуть не свалилась с этого идиотского забора, то есть я и свалилась, но придорожные кусты, которые меня сегодня дважды спасали, подставили свою «спину», что я прям на них плюхнулась, благодаря чему был чуть-чуть смягчен удар.
Я выползла из колючих кустов, с застрявшими в волосах листиками и веточками и поймала нескрываемое презрение взгляда Тао, пока я поднималась на свои дрожащие ноги.
Рен: - И ты называешь себя шаманом? – он холодно окинул своим взглядом мою фигурку. – Да ты даже и на ногах стоять не умеешь! – фыркнул он, увидя дрожь в моих коленях.
Но мальчишка-то даже не догадывался, что трепет в ногах у меня от того, что он разговаривает со мной, с Амаей Кирпи.   
Он стоял такой непреступный и холодный. Он окинул меня своим излюбленным безразличным взглядом золотистый глаз. И именно тогда я снова подумала, какой он красавчик. Что-то было в нем безумно притягивающее, только в нем одном. Я стояла и наслаждалась тем, что он стоит рядом и смотрит на меня. Но его произнесенные слова будто окатили меня ледяной водой.
Рен: - Ты кто такая? Почему ты бегаешь за мной? – гневно спросил он.
Я взбесилась, как с цепи сорвалась. Да как он смеет мне такое говорить?!
- Да, что ты о себе возомнил, о, великая малявка? – взвизгнула я, ослепленная вспышкой ярости.
Уже кинулась на подлеца, замахнувшись правой рукой, чтобы треснуть мальчишку по лицу – мой Любимый прием, действенный на противоположный пол, но тот противоположный пол мягко увернулся от ладони, став похожим на грациозного дикого кота. Он быстро и точно вселил своего устрашающего духа в конец деревянной палки и приставил светящееся острие оружия к моему незащищенному горлу. Я с удивлением поняла, что знаю это орудие убийства у мальчишки. А имя его звучное и веселое  - “гуандао.”
Рен: - Кто ты такая вообще, чтобы меня обзывать малявкой?! Да я сейчас с тобой одной левой справлюсь! – его тонкие губы изогнулись в злобной усмешке.
Я громко сглотнула вставший в горле комок, но меня не тревожило лезвие около нежной шеи, меня завораживали ледяные, безразличные, золотые глаза Рена. И вдруг рядом с нами, застывшими в странных позах, раздался до боли знакомый голос.
Акио: -  Что ты себе позволяешь, придурок?! – заорал он, загородив меня собой и откинув острие гуандао от меня. – Кто тебе позволил касаться, Маи?
Рен странно усмехнулся уголками губ, еще раз ледяным взглядом окинул меня и ушел куда-то, растворившись в наступающей тьме.
Я испуганно перевела взор на моего разъяренного друга, который прямо трясся, переполненный отрицательными чувствами. Но видно они были не для меня…
Акио: - Маечка, ну что ты творишь?! – почти ласкового пропел он, гладя меня по головке, как маленькую, гнева в его красивом, еще не поломанном голосе почти не было слышно. – Нам же запретили идти на праздник! Ты что совсем голову потеряла, придя сюда?
- Да! – тихо-тихо ответила я, опустив потемневший взгляд в землю. – От Любви! – и я медленно, как старуха, пошла к дому, а Акио, ничего так больше и не сказав, последовал за мной.

0

4

3 глава. Новый друг? Или враг?
  Я проснулась уже за полдень. Как же хорошо, когда наступают выходные после таких оживленных будней. Можно выспаться и набраться душевных сил.
Новые часы, купленные мне матерью только вчера, показывали 13: 00.
Я резко вскочила с кровати, улыбнулась своему отражению в глади зеркала, и в ночнушке потопала на кухню, так как живот уже бурчал от голода.
Там было пустынно, будто никого сегодня дома нет, кроме меня.
Я искренне удивилась.
Моя мама – домохозяйка, и всегда находиться в доме или саду, сидеть на месте неугомонная мама не могла, но почему-то с работой вот не получилось.
Махнув на все это рукой и следуя голодному желудку, который ясно давал знать, что ждать он не намерен, подошла к холодильнику.
На нем обнаружилась неровная записка, точнее листочек в клетку из телефонной книги, где были записаны все номера близких людей. Вот что на послании было начеркано неровным и округлым почерком:
                      “Доча, 
возникли некоторые проблемки.
Ушла устраиваться на постоянную работу.
Держи за меня кулачки!
Вернусь, все тебе расскажу!
Завтрак приготовь сама, солнце.
                                          Люблю,
                                                      Мама”

Я с искривленным от удивления лицом смотрела в записку.
“Мама и на работу? Какие проблемы? Все так странно, наверно, мир перевернулся!”
Я открыла дверцу холодильника, порыскала ястребиными глазами по всем полкам, обнаружила Любимый напиток, потянулась за бутылочкой молока, достала, приложила к губам и стала жадно пить.
Услышала  неторопливые шаги, обернулась,…это был Акио.
Его неброская одежда: зеленая футболка с надписью: я ангел, карающий человеческие пороки – и синие шорты до колен – очень подходила к его стилю невидимки. Друг вообще не Любил выделять из общества, но почему-то все выходило с точностью да наоборот.
Может, потому что он шаман? А люди с другими увлечениями очень привлекают всеобщий интерес.
Я посмотрела на него, вскинув брови к верху.
Мальчик был натянут, как тугая нить, и в зелено-голубых глазах была такая решительность, что я поначалу перепугалась.
Акио: - Маечка, ты теперь стала полноправным шаманом, - начал он свою речь излюбленным тихим и спокойным голосом, - и теперь тебе надо повышать свой уровень!
Дух теперь у тебя есть, значит, все будет отлично.
А то такие жестокие, как Рен, тебя просто – напросто сметут и даже не заметят. Так что, начиная с сегодняшнего дня, ты начинаешь тренировки под моим руководством! И даже не спорь! – проговорил он, увидя как мои губы дрогнули, чтобы выпалить протестующее слово. – Марш переодеваться, и выходи на задний двор, буду ждать тебя там! 
И он, не заостряя внимание на моем нынешнем наряде, развернулся и вышёл.
Я ошарашено смотрела ему в след, немного покраснев, что снова он увидел меня в легкой одежде, как девушку легкого поведения.
“Это уже становиться его привычкой!” – рассеяно отметила я, думая уже о другом.
“Ну, точно мир мой перевернулся к вверх ногами! Ну, это надо же! Тихий Акио - тян умеет командовать!” – направляясь в свою комнату, размышляла я.
Потянув за деревянную ручку, передо мной раскрылся вид на мои многочисленные вещи, половину которых я уже давно не носила. Выбрасывать их было жалко, поэтому, когда суетливая мамочка прибралась в моей комнате, я старалась перепрятать все, что дорого моему сердцу.
Потому что у Кирпи – сан была скверная привычка не только убираться в доме, когда я усердно учусь, но и выкидывать все, что плохо лежит.
Однажды она даже выбросила Любимый диск с целой коллекцией анимэ - мультиков, ссылаясь на то, что поверхность диска уже была вся истертой и из-за этого мультики не работают на
DVD – шнике.  Как же я ее в тот день ругала,… но маме это все было по барабану. Она продолжала свою адскую уборку каждый раз, как только закрывалась за мною дверь. 
Наконец-то я увидела подходящий ансамбль и быстро натянула его на себя.
Это было что-то вроде платье на толстых лямках, но вместо юбки были шорты, по краям обшитые серой бахромой. Серой лентой убрала волосы назад, оставив спереди только челку. Я Любила делать такую прическу, то есть использовать любого цвета и материала ткань, как ободок. Сейчас я сделала то же самое.
Смешно перебирая ногами, выбежала на задний двор, раскинув руки, будто летя.
Акио сидел на лавочке и глядел куда-то вверх, наверно, разглядывая перистые облачка, которые сегодня были особенно хороши и пушисты.
Я подошла к нему, помахав рукой перед его затуманенными мыслями глазами.
- Я готова! – прошептала я, выводя его из транса.
Акио поднялся: - Хорошо! – улыбнулся он ободряюще, стрясая остатки задумчивости. – Начнем с самого легкого! Ты, как настоящий шаман, давно уже знаешь единение, хотя у тебя и не было духа, а теперь используй свой запас фурьёку, высвободи истинную силу своего хранителя и ты станешь гораздо сильнее. –  Он взял в руки лук, который кинул мне, его ловко я поймала. – Пригодиться! – односложно пояснил Акио.
Я посмотрела на данный мне лук. Он был красиво вырезан из дерева, скорее всего, из тиса ягодного, который является очень прочным и одновременно гибким деревом,  и с блестящей тетивой. Колчан, который Ки кинул следом, был тоже деревянным, но так как обтянут оленьей кожей с мехом, покрашенным в рыжий оттенок, я породу не смогла узнать. Стрелы, лежащие внутри, были остро заточенными с мягким совиным опереньем. Мне очень он понравился, как будто он был для меня предназначен.
Но что с ним делать, я не предполагала.
Туман появилась рядом со мной, разглядывая новое оружие голубыми глазищами.
- И что мне с ним делать, Ки? – недоуменно воскликнула я, краем глаза взглянув на парня.
Тот снисходительно наклонил голову, будто разговаривая с младенцем.
Акио: - Думай сама, Маечка!  - пожал широкими плечами. - Пораскинь своими мозгами!
Мальчик снова сел на лавочку и внимательно стал следить своими зоркими глазищами.
Я выполнила, а точнее просто проверила свое, простое единение… что-то не то, новых сил я не чувствовала,…пробовала, пробовала, пробовала, но ничего не выходило!
Не понимала, что же такое это фурьеку!
Наступил вечер, стали зажигаться фонари, освещая быстро темнеющую местность.
Я села на траву, обессилев. Все-таки даже единение для меня было тяжелым занятием, как бег на сто метров.
- Акио, и как мне делать твое глупое фурьёку? – злобно прошипела я, смотря на развеселенного друга.
Акио встал, ну конечно отдохнувший, только и делал, что и сидел!, подошел ко мне, присел на корточки и ласково потрепал взмокшую чёлку.
Акио: - Ты должна сама это понять! –  серьезный голос, а сам лыбиться, как клоун.
Громко зарычала от бессильной злости.
Кио только обезоруживающе улыбнулся.
Акио: - Не ругайся, ты просто должна сама все понять! А то плюсов от тренировок не будет! –  он аккуратно взял меня на руки, довольно быстро доставил в комнату, будто летел, сам завалился на мою кровать и уснул, сладко засопев.
Я легла рядом с ним, прижавшись к его теплой груди, и тоже моментально уснула…
На следующее утро Акио разбудил меня в шесть часов утра!
Когда он тихо звал меня по имени, я заехала ему подушкой по лицу, чтобы отвалил, но видно он таких слов не понимает.
Устроил целый бесплатный концерт, подключив рано встающую маму. Гремели, как могли и ложками, и кастрюлями, и тарелками.
  Вдоволь наслушавшись новоявленную группу по инструментальной музыке, я наконец-то разлепила глаза, но, увидев, сколько времени показывают часы, громко застонала и снова плюхнулась на подушку.
Но Кио не из таких людей, которые привыкли отступать,…а жаль.
Я, зевая на ходу, выгнала Акио из комнаты, переоделась и вышла на улицу, где в такой ранний час было довольно холодно.
Одета была в персиковую майку с позолоченными заклепками и в черно-синие бриджи с подтяжками, которые я редко натягивала на плечи. Густые черные волосы собрала в аккуратный пучок и снова подвязала ленту, чтобы если волосы и вылезли из пучка, а они у меня очень непослушные, то не лезли бы в глаза.
Я целый день пыталась использовать эту силу шамана - фурьёку, но ничего путного не выходило, Ки часто жаловался, что он научился всему этому за один день.
В 9: 30 мы уходили учиться и получать знания,  а к 6  снова тренировались во дворе до потери пульса.
Только через неделю, представляете! я поняла, что надо вселять своего духа в любой предмет-проводник, чем являлся у меня сейчас огромный лук, что я собственно и сделала.
Акио, довольный до предела, захлопал в ладоши, как маленький мальчик. Да и щеки стали розовыми, как у мальчишки, когда ему дарят машинки.
Акио: - Умница моя! –  похвалил он, попутно вселяя свою малютку Амур в розу, которая всегда торчала из нагрудного кармана, и с помощью своего фурьеку, цветок и Амур совместными усилиями стали катаной. – Продолжаем дальше подниматься вверх!
Я еле стояла на дрожащих от усталости ногах и хотела убить за такие слова своего друга, но все-таки прекрасно осознала, что он чертовски прав.
Мне нужно было научиться элементарным приемам управления духами, а то, как шаманке мне не выжить в этом мире!
Я встала в слабую боевую стойку, расставив слабеющие с каждой секундой стопы ног в разные стороны и направляя лук худыми ладошками в сторону Акио, но друг со скоростью метеорита выбил оружие из моих рук одним ударом левой ноги.
Я грохнулась на землю, чувствуя, что потихоньку теряю нить реальности и ухожу в мир иной. Кио сразу же бросился ко мне, подавая свою сильную ладонь.
Акио: - Ты в порядке?- в его глазах была реальное беспокойство,  и я неожиданно улыбнулась.
- Ага! Вроде! – усмехнулась, встала на свои трясущиеся ноги, держась за руку Акио. – Но думаю, мне нужно еще какое-нибудь новое оружие! Лук только для дальних атак и поражения врага на расстоянии. Что я буду делать, если как ты, противник подойдет слишком близко? Я не смогу его поразить стрелами.
Акио сделался задумчивым, чуть наклонив свою темную головку в бок.
Акио: - Хорошо! Завтра тебе принесу! Думаю, тебе понравиться.
Я его внимательно осмотрела.
Что-то незаметно стало изменяться в таком родном и дорогом друге,…он стал, будто взрослей и умней.  Его серьезные серо-зеленые глаза настораживали мою интуицию. Мне казалось, что Кио знает больше меня, и что-то скрывает.
Я сильно помотала головой, отгоняя навязчивые мысли.
“Он все тот же Акио - мой названный брат!” – одернула я себя, пытаясь убедить себя, что права.
Что незримо стало меняться между нами…
Вслед за этим сразу же пришли мысли о Рене.
Я часто в последнее время думала об этом идиоте, который все больше и больше укреплял свой авторитет среди сверстников, что меня изрядно бесило.
“Какой же наглый этот Рен Тао!…Но одновременно такой милый и красивый…”
Я неосознанно начала улыбаться своим внутренним мыслям.
- Акио, ты придешь сегодня ко мне? У меня появилась новая игрушка!
Совсем недавно, где-то месяца два назад, за хорошую учебу отец и мама сделали мне подарок – ноутбук серебристого оттенка. Совсем новенький, еще не потерявший запах новинки. А вчера я зашла в компьютерный магазин и прикупила себе новый диск с какой-то только появившейся игрой. Название я пока не запомнила, но знала аннотацию почти наизусть. Там девушка-детектив расследует различные преступления… и, кажется, даже книга такая есть, точно не знаю.
Акио вдруг резко покраснел: - Нет, Маечка, у меня сегодня дела! – и он, развернувшись и даже нормально не попрощавшись, испарился.
Я удивлено-ошарашено проводила его взглядом округлившихся глаз.
С самого детства, когда мы еще в пеленках были, Акио всегда приходил вечером в гости и оставался на ночь иногда и с своей мамой.
“Что это с ним?”- огорченно подумала я.
Я словно огорошенная плохим известием поплелась в дом, дошла до своей комнаты и бросилась на кровать, взметнув вверх свои подушки. Сухие глаза зачесались, и я быстро провела по ним ладонью.
“Не смей плакать! Ведь это еще ничего не значит!” – отругала я себя, чувствуя, как увлажняются веки.
Через несколько секунд в комнату заглянула мама, не постучавшись, как в принципе и всегда.
Кирпи Тамико – так звучит ее имя.
(Прим. Автора: Tamiko – с яп.  ребенок изобилия)
Моя мама совсем еще молодая, ей всего лишь двадцать девять лет.
Она много раз сетовала на саму себя, что так легко согласилась после окончания школы выскочить замуж и обзавестись семьей. Ей тогда было всего лишь восемнадцать лет, и это считалось дикостью, что ли.
Может, именно поэтому я многих наших родственников в глаза не видела?
А моя бабушка - мамина мама, так рано умерла от сердечного приступа?
Интересно, мама чувствовала неловкость, когда еще носила меня в животе, соседи и друзья за глаза обсуждали ее личную жизнь?
Или жалела, что так рано создала семью?
Скорее всего, нет, или просто она никогда не показывала это мне.
У матери были черные, чуть ниже лопаток, немного волнистые, густые волосы без челки и серые все понимающие глаза. Она была невысокого роста, и в своем еще одиннадцатилетнем возрасте я была ростом с маму, с худой талией и небольшой грудью.
Сейчас ее точеная головка просунулась между дверью и стеной, выглядывая в темноте мой силуэт.
Мама: - Доча? Ты уже дома? А чего не поздоровалась? И не пришла ужинать? – посыпались извечные родительские вопросы, когда сама родительница проползла в комнату и села на краешек кровати.
Я, молча, отвернула от нее лицо. Уже решила, что маме надоело ждать моего ответа, и она ушла, но мои желанные мысли были ложными, так как через секунду теплая мамина рука мягко проводила ладонью по длине волос, как бы расчесывая их.
Мама: - Доча, что произошло? Ты с Кио поссорилась?- я наконец-то соизволила взглянуть в ее серенькие глаза и увидела в них настоящую озабоченность и тревогу матери.
- Ну…- произнесла я, чуть помолчав для убедительности. – Просто он с самого детства ночевал тут, а сегодня когда я его спросила, придет он или нет, он ответил, что у него какие-то дела! –  вспомнив, как он быстро убежал от нового вопроса, я надула губы.
Мама затихла, обдумывая жалобу девочки.  А потом ответила тихо и настойчиво.
Мама: - Май, он уже взрослый! Вам уже по двенадцать лет! Безусловно, я всегда знала, что он скоро прекратит ночевать с тобой. Ведь мальчики в таком возрасте стесняются девочек, это жизненно, понимаешь? Я думала, конечно, что это произойдет немного раньше, так расстраивать нет смысла. Просто смирись, что он вырос. Он - парень, ты - девушка, вам не положено спать вместе. – Я открыла рот, чтобы поспорить с обидными словами, но мама предупреждающе сузила глаза. – Не спорь, дочка! Мне лучше знать. Все, и не смей обижаться на него!
Я снова промолчала. А зачем мне с ней спорить, если все это так похоже на правду?
Может и правда, что когда-то дружба между мальчиком и девочкой заканчивается?
- Мам?
Мама: - М?
- Зачем ты пошла на работу? – спросила я, припоминая последние новости.
Времени спросить об этом раньше, как-то не было, а сейчас было самое оно, и к месту и к делу. 
У мамы вытянулось лицо и в глазах промелькнуло что-то похожее на горечь.
- Мама? – испуганно произнесла я, немного пораженная таким переменам. – Что-то произошло?
Мама печально кивнула головой в ответ, но снова слова не сказала.
- Мама! – воскликнула я, чуть не хватая ее уже за плечи и не тряся. – Говори ты, не молчи!
Мама подняла на меня печальные глаза, будто провинившаяся горничная.
Мама: - Маечка,…  милая, мы с твоим папой… развелись!
Я сузила глаза, ища прикола, но мамино лицо говорило ясно и четко, это была правда.
Сильный шок накрыл меня с головой, давая волю многим мыслям.
“Так вот почему я так давно его не видела!”-  запоздало подметила я.
Да, конечно, я всегда знала, что ветряный отец когда-нибудь уйдет от нас, но не ожидала, что он решиться.
У нас были довольно крепкие семейные узы, хотя я всегда ощущала, как отец все время поглядывает на часы, будто куда-то спеша.
Я всегда думала, что он на работу так спешит, да иногда он ночами пропадал где-то, твердя что-то о сложных делах у себя в офисе.
Ложась спать, я видела, как мать сидит в кресле в гостиной и ждет отца.
А когда Кирпи Шо заявлялся домой под утро, все стены звенели от воплей и обвинений, бросающих туда-сюда.
(Прим. Автора: Sho – с яп. процветание)
Я пыталась разузнать, что происходит, но мама всегда отмахивалась, говоря об отце, как о чем-то насущном.
Я никогда то и не Любила отца настолько, чтобы его ценить.
Ну да, папа, благодаря нему я родилась и все!
Но зацепила мою душу новость о разводе отца и матери, все-таки мы все семья.
И я его никогда больше не видела.
Мама, поставив точку в этой грустной истории, рассказала , что они уже довольно давно развелись, а мамочка просто не хотела травмировать мое детское сознание и расстраивать.
Отец мне ни разу не позвонил, не написал, не приезжал в гости, не дарил подарков.
Будто его и не было никогда, хотя я этому была, верно, рада.
Во всяком случае, никаких криков, никаких упреков, никаких пощечин.
Это только потом я узнала, спустя несколько месяцев, что он погиб при случайных обстоятельствах.
Но на его похороны новая жена нас не пригласила. Вот такая колбаса!
Я так и не спала в ту ночь, уж очень долго я ворочалась в своей постели. 
Мне было так плохо без мирно посапывающего Кио, под песни его носа я очень хорошо засыпала, что я тихо выскользнула из дома, быстро натянув на себя джинсы и вельветовую кофточку. На секунду задумавшись брать оружие мне или нет, я потянула руку за складным луком…
Я стала шататься по безлюдному городу, ведь в такой ранний час все еще нежатся в своих теплых кроватках.
Было еще так темно и тихо, что душа безумно радовалась о том, что я могу в одиночестве прогуляться на свежем воздухе, в котором уже начиналась чувствоваться жара.
Вдруг я услышала приближающиеся шаги, насторожилась.
Я стала приглядываться в силуэт, идущий в темноте.
Я только поняла, что это парень, довольно низенького роста.
Через секунду…
- Рен?
Рен: - Ты?
Произнесли мы в унисон, я с легким изумлением, а мальчишка с разочарованием. Я стала заинтересовано разглядывать шамана. Его встрепанные жесткие волосы, так подходили сейчас к этому немного потерянному человечку. Белоснежная рубашка, темно-фиолетовые штаны, лакированные ботинки. Он выглядел, как всегда потрясающе. Рен остановился передо мной, теребя свой зеленый длинный галстук.
- Что ты так рано тут делаешь? – потрясенно воскликнула я.
Рен: - А тебе какая разница? – холодно произнес он и окинул меня подозрительным взглядом. – Опять шпионишь, человечишка?
Я задохнулась от ярости, раскладывая свой лук и вытаскивая стрелу из колчана за спиной.
“Как хорошо, что я лук с собой взяла!”
Я вселила появившуюся Туман в лук и нацелилась в шею Тао, где была сонная артерия.
Юный шаман ухмыльнулся, будто я рассказала ему какой-то анекдот.
Рен: - Ты самонадеянно думаешь, что ты меня победила? – он за секунду оказался за мной и приставил к моей шее лезвие своего гуандао. – Глыпышка-малышка, я во много раз сильнее тебя! Тебе со мной будет тяжело тягаться!
Он опустил лезвие немного вниз, к ключице, а я развернулась и наткнулась на его золотые глаза.
Парень сразу же опустил свое оружие, сложил его, завернулся и растворился в утренних сумерках.
Рен: - Будь поаккуратней, малыш! – донесся до меня его ехидный голос. - Рано утром здесь проходит много маньяков.
- Вот ты сам и маньяк!– гневно выкрикнула я. -  И я тебе не малыш!
Во мне бурлила злость и обида, что со мной поступают, как с какой-то игрушкой.
То ударят по лицу, глядя на льющиеся слезы, то обнимают и целуют, прося извинений.
Я развернулась, на ходу складывая лук и забрасывая его в колчан со стрелами, и побрела домой.
Я тихо, дабы не разбудить чуткую маму, проскользнула в комнату, бухнулась на кровать прямо в одежде и моментально уснула.
На следующее утро я проснулась сама по себе без звонка будильника в 9:00.
Меня это несказанно удивило.
Но, посмеявшись, что я превосхожу сама себя, я просто наскоро собралась в школу и пришла туда вовремя.
У крепких ворот меня ждал сюрприз.
Прислонившись к железному косяку, стоял Рен собственной персоной.
В глазах его была самая ледяная зима Антарктиды,  а его вид выражал презрение ко всему живому и неживому.
Мне сделалось дурно.
“Зачем он тут стоит? Будто меня поджидает!” – ужаснулась я, думая, как отвести от себя напасть.
Хотела как-нибудь его обойти, но как только я шагнула в сторону, чтобы замаскироваться в какой-то группке восьмиклашек, мальчишка меня приметил.
Наверно, он и  вправду поджидал меня.
Я огляделась кругом, ища спасения в лице своего Ки, но широкоплечего мальчишки было не видать.
Хоть я и испугалась приближения красивого парня, но не смогла сдержать влюбленного взгляда на его фигуру.
Рен: - Я тут подумал, малыш…- пропел он, а я вся начала гудеть от ярости, меня раздражала эта кличка, хотя меня только дважды так назвали. – Ты, как шаман, очень слаба. Кто тебя тренирует?
- Мой друг Акио! – твердо ответила я, толкнув его хрупким плечом и пройдя мимо.
В школу я влетела чуть не на крыльях, боясь, что настырный мальчишка будет преследовать меня.
Но я благополучно села за свой стол и облегченно смогла вздохнуть.
Но не увидя Акио на своем месте, я напряглась и тревога вернулась.
“Где его носит, черт возьми? Ведь скоро звонок?”- не успела подумать, как будто по зову прозвенел звонок.
Я ужаснулась.
“Как же так…ведь Акио никогда раньше еще не опаздывал на уроки!” – взволновано подумала, встала из-за стола, чтобы броситься искать друга.
Но тут учитель японского языка зашел в класс, и мне пришлось послушно сесть.
Это и был наш классный руководитель: мужчина средних лет с париком на голове и слезливыми прозрачными глазами, все время спрятанными под маленькими кругленькими линзами очков. Худой, долговязый, одетый неопрятно – он не вызывал каких-то чувств, которыми обычно связаны ученики и их классный учитель.
К этому странному одинокому холостяку была только маленькая благодарность за то, что он взял над нами руководство тогда, когда все другие учителя отказались от нашего бурного класса.
Учитель: - Здравствуйте, дети! – поздоровался он, громко чихнув и взметнув в воздух кусочки пыли на столе. -  А у нас новенькая!
В класс, с громким стуком отодвинув деревянные сёдзи, вошла девочка.
Глаза моих одноклассников стали огромными, как луны, да я и сама в шоке уставилась на новенькую.
Во-первых, ей от силы было лет пять! Она была такая маленькая, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть малышку из-за спины высокого одноклассника, сидящего на первой парте.
В ней было меньше ста сантиметров, да и весила, наверно, как маленькая девочка.
Во-вторых, у девочки были длинные до пят нежно – голубые волосы, которые красиво переливались на солнце, заглянувшем в класс. Ее бледная кожа вызывала опасение, что новенькая чем-то больная, но зато выделяла яркие небесные огромные глаза.
В-третьих, в такой маленькой девочке таилась такая огромная сила. Раскрыть одной хрупенькой ладошкой заклинившее сёдзи? Да еще и с такой силой? Да надо быть силачом! А в такой малышке этого не наблюдалось.
В-четвертых, одежда новой ученицы вызывала странное подозрение, что она приехала из какой-то очень далекой деревни. Темно - розовая туника с обрезанными рукавчиками, но пришитыми светло – розовыми длинными рукавами к низу образующие небольшой фонарик. Короткая темно-синяя юбка в бледно- розоватую полоску и высокие малиновые сапоги с множеством заклепок, ремешком и белой подкладкой, торчащей наружу. На тонкой шее висел кулон в виде белой луны, а во рту был зажат маленький чупа-чупс. На щеках играл румянец.
Учитель: - Её зовут Айсуико Фино! Так, Фино, ты сядешь….вон туда! – и он показал на парту, которая была соседней с правого бока от меня.
Я несказанно обрадовалась этому.  Девочка была симпатичной и, наверно, очень умной, раз в таком возрасте перешла в шестой класс.
“Может, мы с ней станем подругами?” – мелькнула шальная мыслишка.
Фино-сан кивнула головой учителю и очень быстро села на показанное место.
Меня даже ветерком обдуло от такой скорости.
Я немного настороженно взглянула на новенькую – обычная красивая девочка.
- Привет, Фино - сама!- прошептала я, когда учитель пристально выглядывал что-то из журнала.
Девочка радостно повернула голову ко мне, но на ее личике была хмурая улыбка, что меня аж дернуло.
Фино: - Привет! – холодным голосом произнесла девочка и сразу же отвернулась.
Меня как током ударило.
Может, я рано радуюсь?
Мне пришлось ждать весь томительный урок, назло тянущийся целую вечность, чтобы поговорить с новенькой.
Вот, наконец, прозвенел спасительный звонок, и учитель покинул класс, попрощавшись.
Следующим уроком должна быть алгебра, а по ней ничего не задавали, поэтому я встала из-за своей парты, облокотилась спиной об высокую парту и хотела обратиться к новенькой, но меня опередила  Рин.
Она своей нахальной, но легкой походкой приблизилась к Фино и так дружески с ней заговорила, будто знала ту много лет!
Я была в «мягком» шоке!
Мне было чуточку неприятно, так как с первого дня, как только я сюда пришла,  меня все невзлюбили, даже могу сказать возненавидели.
Рин: - Фино, ты такая милая, красивая и, не сомневаюсь, ужасно умная! Будь моей подружкой! – властным голосом проговорила девочка с серыми волосами, но вполне дружески.
Фино подняла глаза на глупо улыбающуюся Рин, смирила ее презренным взглядом и красивым голосом тихо сказала.
Фино: -  Чего ты улыбаешься? Я не вижу ничего смешного! – фыркнула она. – Да и пасет от тебя, как от помойной крысы, человечишка!
Класс просто упал от смеха.
Я же еле сдерживала себя, глядя на дергающийся глаз одноклассницы. Рин закипела от злости, но только злобно взглянула на новенькую и удалилась восвояси, где ее встретила еще одна такая вечно лазающая, куда не нужно, подружка.
Я вдруг не удержалась и громко засмеялась.
Называется картина маслом:  1: 0 в пользу новенькой.
Вот так глупо смеясь, я и перевела взгляд на Фино. Та смешно сморщила нос, но потом кожа на носу разгладилась, и в глазах мелькнуло желание. Я не поняла этой быстрой перемены выражения личика.
- Классно ты отделала эту выскочку!- проговорила я, оседлав стул, который был впереди парты новенькой.
Фино: - Ничего серьезного я не сделала. – Немного порозовев, проговорила девочка без особых эмоций.
- Сделала-сделала. – Проговорила я, все еще улыбаясь и не замечая этой холодности. – Уж поверь мне! А знаешь, ты хорошая.
Фино наконец-то медленно и грустно, но улыбнулась: - Ты, видно, тоже! Только я до сих пор не знаю, как тебя зовут.
Я снова засмеялась, досадуя на свою оплошность. А ведь хотела воспроизвести впечатление на первую, нормально заговорившую со мной девочку.
- Прости, Фино-сан, я забыла! Меня зовут Амая. Но для друзей просто Мая.  Давай будем дружить?
Фино чуть заметно дернулась от этого слова, будто так говоря, я доставила ей боль и неловкость. Но потом она улыбнулась, немного покраснев.
Фино: - Конечно, Амая-тян!
Я улыбнулась в ответ.
Но что-то скрывали эти небесные глаза.
Что-то очень темное и старое, как легенды….
Может эта тайна будет мне недоступна?

0

5

4 глава. Вампиры? Они все-таки существуют?
Весь день я общалась с новой подружкой, во всяком случае, я ей много чего рассказывала, а то больше отмалчивалась, и ничего не слышала о моем Акио.
Но сейчас это меня мало беспокоило почему-то.
Новенькая была очень милой, тихой и доброй, но меня не покидало ощущения, что она не та за кого себя выдает.
Скрывали ее глаза какую-то темную тайну.
У нее была высокая скорость, она все делала быстро, что я почти не замечала, как она это делает, а это странно.
В конце уроков, когда все уже собирались по домам, я повесила свою сумку на плечо и подошла к Фино-тян, которая не торопилась собирать сумку, а сидела, смотря куда-то в доску и поддерживая кулачком свою голову.
- Фино-тян! – позвала я ее, и девочка почти сразу же повернула голову и миленько улыбнулась.
Фино: - А…это ты, Амая - сан! А я думала снова Рин. – и она заливисто засмеялась, хотя ее щеки стали пылать алым,  а я не смогла противиться этому звонкому смеху, поэтому вслед тоже засмеялась.
- Фино-тян, а где ты живешь? – спросила я, запамятовав, спрашивала я о таком или нет, и удивленно вскинула брови, увидев, как дернулась девушка.
Она повернулась ко мне в анфас и ослепительно блеснула своими белоснежными зубками.
Фино: - Я? На севере…- честно пробормотала она и извиняюще улыбнулась, за что-то чувствуя вину.
Я поправляла свою челку, но когда до меня дошла фраза подруги, я уперлась в парту и уставилась на Фино..
- На севере? И как ты сюда добираешься в школу? – я была в полном недоумении, а Фино-тян, увидев мое вытянувшееся лицо, снова рассмеялась.
Я еще больше взволновалась.
“Вдруг я снова ляпнула что-то не то?!”
Фино: - Нет, Север - просто мой родной город, название тебе говорить не буду, все равно такого не знаешь, а в Японии я пока нигде не остановилась. Хотя  недавно проживала в Изумо у друзей, но оттуда далековато ездить в эту школу.
Я понимающе кивнула.
Изумо не только очень далеко от нашей школы, но и вообще от Сэндая. Я знала этот городок только по чьим-то словам, но сама там не была.
- Ну, тогда где ты остановилась? В гостинице?  Или хочешь, пойдем ко мне! Моя мама примет тебя. –  я обнажила губы в маленькой улыбке, радуясь, что нашла решение.
Фино-тян грустно вздохнула и хотела что-то мне ответить, но меня вдруг отвлек мальчик, минувший нас и на всех порах помчавшийся к выходу из класса. Я с удивлением отметила, что это Тао, и мой взгляд, как магнитик, приклеился к спине мальчишки. Фино-тян непонимающе проследила за моим взором, и, увидев Рена,  расплылась в огромной улыбке.
Фино: - Рен! – крикнула она и помахала ему ручкой.
Я удивленно посмотрела на развернувшегося Рена, на его лице было написано полное изумление и что это изумление было в хорошем смысле. Тао тихо подошел к нам и дружески обнял Фино.
Рен: - Приветик, Фино-сан! Как ты тут оказалась никак не пойму? Последний раз я видел тебя в Изумо! – его кошачьи глаза блеснули настоящей радостью, и я неосознанно заревновала.
“Как это так? Они знакомы? Он улыбается ей. Как странно…”
Фино: - Я и была в Изумо! Но одна зеленая елка, ведь надо а, сказал, что мне учиться надо! Вот я и поступила сюда! – она засмеялась, а я мало поняла, о чем они говорят. – Я рада, что ты тоже тут учишься, Ренчик!
Рен улыбнулся Фино, совсем не обращая на меня внимания, а я вся загорелась от злости.
“Почему он мне так не улыбается? Он даже мне ни одного доброго слова не сказал! Почему? Почему? Почему?”
Фино-тян вдруг напряглась, словно приведение увидела: белое лицо стало вообще неживым, а голубые глаза потускнели.
Фино: - Я была рада тебя увидеть, Рен, но нам с Амаей надо спешить!
И Фино, схватив меня за кисть руки и забросив себе на плечо сумку, стала тащить меня из класса, что даже Рен только удивленно посмотрел нам в след.
Мы очень быстро оказались за школьными воротами, и я лишь изумленно хлопала ресничками.
“Как мы так быстро оказались на улице?”
Глаза Фино-тян испугано расширились, когда она смотрела мне за спину, я осмотрела окрестности, но ничего так и не увидела. Вдруг из воздуха материализовалась Туман.
Туман: - Амая - сан, я чувствую незнакомый запах предвещающий опасность.  – Прорычала волчица, подняв хвост трубой. - Нужно приготовиться на случ….
Она не успела договорить, как ее прервала Фино-тян, со смешанным чувством глядя на моего духа.
Фино: - Волк? – воскликнула она, пытаясь дотронуться до шерсти мерцающей Туман, но рука прошла сквозь волчицу. – Откуда тут волк? Да не просто волк, а дух волка?
Я смущенно потупилась, не зная, что сказать. Я уже поняла, что никто не может понять слова моего духа, а значит, Фино могла почувствовать себя лишней.
- Фино-тян, ты тоже шаман? – задала я встречный вопрос, несказанно дивясь своему вопросу, возникшему самому по себе.
?: - Нельзя отвечать вопросом на вопрос, девочка! – прозвучал откуда-то снизу почти такой же голос, как и у Фино, только чуть-чуть грубее и взрослее.
Я изумленно осмотрела на Фино,  которая резко схватила свой кулон, загоревшийся красным, и прикрикнула на него.
Фино: - Хватит хамить тебе! Я только с новой хорошей девочкой познакомилась! – пробормотала она и подняла на меня глаза полные страха и изумления. – Значит, ты, Амая, шаман?
Я кивнула головой, сама я пребывала в изумлении. Странно видишь человека, который разговаривает со своими медальонами.
Фино: - Амая, тут не место, чтобы откровенно говорить, нужно уйти отсюда и поскорей! – и Фино схватила меня за руки (снова!) и с огромной скоростью понеслась по улицам города. Я волочилась за подругой, как какой-то рваный пакетик, чувствуя, как порывы воздуха, обтекая Фино, обдувают мое лицо. Наконец, мы остановились на детской площадке, где туда-сюда носились детишки.  Я с трудом узнала это место.
Это самый край города, и здесь несколько лет строились дома, и вот, верно, их наконец-то построили и сюда приехали новые жильцы.
Фино-тян плюхнулась на лавочку и внимательно глянула на меня.
Фино: - Тут… нас… не должны… подслушать! – сбивчиво пропела девочка и показала ручкой на лавочку. – Садись.
Я села и с долей интереса посмотрела на новенькую подругу.
Фино: - Я - вампир! – просто сказала она, даже не моргнув своими лазурными очами.
От такого признания я свалилась с лавочки, но когда я снова посмотрела на Фино, уже сидя на земле, она все еще была спокойна.
“Будто правду говорит…” – ошарашено подумала я.
- Вампир? – переспросила я, поднимаясь на ноги и отряхивая свою школьную юбку от земли. – Но это невозможно! Их не существует!
Фино снисходительно на меня посмотрела, а голос из медальона произнес:
- Девочка, если ты что-то не видела собственными глазами, не значит, что этого вовсе нету!
Я удивленно смотрела на кулон, который продолжал мерцать красноватым оттенком, и мне даже показалось, что где-то посередине луны появился алый глаз с черным вертикальным зрачком.
“И что это со мной такое разговаривает? Снова какая-то шутка?”
Фино: - Не что-то, а кто-то, Амая. Это моя вторая сущность – настоящий вампир. Если снять вот эту печать, - она вытянула немного вперед белую луну, - то я стану настоящим монстром, который будет хотеть крови и делать всем больно. А пока печать запечатана, то я обычная Снежная Дева!
Я снова села на лавочку, чуть придвинувшись к подруге и смотря на нее заинтересованным взглядом.
- Снежная Дева?
Фино кивнула головой: - Я могу повелевать льдом!
- Круто! – выговорила я, задумавшись, откуда такое чудо на меня свалилось.
Фино-тян вдруг вытянулась в струнку, как собака - ищейка, нашедшая свою добычу.
Фино: - Все-таки она последовала за нами! – пробормотала она, смотря куда-то на одну из многоэтажек, стоящих рядом с детской площадкой.
Вдруг из угла одного дома появилась девушка. Она была высокой, с величественной осанкой королевы, с прямыми блондинистыми волосами,  с умными и мудрыми серыми глазами, подведенными черной тушью и серыми тенями уголки глаз, с алыми губами. Ей было около восемнадцати лет, то есть гораздо старше нас с Фино. Черное платье с корсетом мягко струилось по идеальному телу незнакомки.
Но что-то настораживало струны твоей души, когда ты видел ее. У меня что-то напряглось внутри, как будто я чувствовала, что эта девушка как-то значима и для меня и для моей новой подруги.
Фино прошептала что-то над ухом, но я ее не услышала. Мой взгляд и слух приковывала к себе блондинка, направляющаяся прямо к нам. Только когда незнакомка нависла над Фино, я смогла сбросить странное оцепенение.
Девушка: - Фино,…если ты будешь избегать моего присутствия, то я прикажу своим поданным тебя убить! – и девушка звонко засмеялась, хотя я так и не уяснила причину этого смеха.
Но ее звучный голос был напевен, как маленький звонкий и красивый колокольчик.
Я поежилась от какого-то неприятного чувства, возникшего у меня внутри при таких словах незнакомой девушки, но Фино-тян, видно, не только не испугалась, но и  немного воинственно посмотрела на подошедшую.
Фино: - Ты сама все знаешь, Дарк! Что я не буду твоей поданной, и никак ты меня не заставишь. Я сама по себе. И, кстати, я тоже рада видеть! – язвительно выговорила вампирша.
Я восхитилась отвагой Фино, ведь Дарк, как назвала ее моя подружка, была в несколько раз старше нас.
Дарк: - Я еще вернусь, Айсуико Фино! – прошипела она и быстро исчезла в неизвестном нам направлении, скрывшись за углом дома, из-за которого и появилась.
Я взглянула на Фино из-под ресниц - та облегченно выдохнула воздух, как будто до этого не дышала.
“Кто эта Дарк? И почему она угрожает Фино-тян?”
Фино: -  Бессмертнова Дарк - Дочь Аида, Принцесса Мёртвых, Королева Вампиров. А угрожает мне, потому что я, как вампир, ей не подчиняюсь и не собираюсь этого делать! – ответила девочка на мой несказанный вопрос. – Да, и я читаю мысли, так что не удивляйся.
Моя голова прошла кругом от всего.
Столько новой информации!
Столько новых событий!
Столько новых людей за последнее время!
Но меня сейчас волновал только один маленький вопросик.
- Фино-тян, - прошептала я, и мой голос дрогнул, когда я поняла, что могу получить положительный ответ. – Рен…он тоже вампир?
Фино долго-долго смотрела на меня, как будто полностью изучая меня, а потом взорвалась смехом.
Фино: - Нет, конечно же! Но он с Дарк - сан, и у меня неплохие с ними отношения. Дарк вполне добрая, но мрачная и властная вампирша. И хитрая. Жаль, конечно, что в мире вампиров из-за меня проблемки, но ничего, надеюсь, они рассосутся. Не хочу терять дружбу Рена и Дарк!
У меня глаза расширились от бесконечного и сильного удивления.
- Рен с Дарк?- воскликнула я, и глаза невообразимо погрустнели.
“Ясно, шансов на Рена у меня нет! Я не сравнюсь с красавицей-вампиром!” – подумала я, но потом у меня возникла такая мысль, что я в шоке уставилась на подругу.
- Стоп! Но ведь Рен - куну всего лишь тринадцать лет, а Дарк-сан лет восемнадцать! Как они могут быть вместе?
Фино-тян внимательно на меня посмотрела, как будто решая, дура я или нет.
Фино: -  Во-первых, шансы есть, Амая - сан, но очень маленькие! Я поговорю с Дарк, может она что-нибудь придумает. А во-вторых, Дарк - вампир, а значит, она навсегда молода. Просто потом она дождется определенного возраста и сделает из Рена вампира.
Я грустно покачала головой.
- Нет, я не хочу им тогда мешать! – проговорила я, поднявшись с лавочки и глядя на маленькую подругу. –  Давай пойдем домой, а?
Фино-тян поднялась и сладко потянулась, несколько раз подряд зевнув.
Фино: - Пошли! – она ободряюще улыбнулась.
Я отвернулась от нее, чтобы не наблюдать этого сочувственного взгляда и направилась в сторону дома, где, наверно, уже возвратившаяся с работы мама сильно волнуется.
Фино шла за мной, укорачивая свою большую скорость и идя позади меня, чтобы не мозолить мне глаза. Я аж спиной чувствовала ее мимолетные взоры, полные жалости.
Мы шли молча.
Мои мысли стали вертеться около Акио, который ни слова мне, не сказав, прогулял школу.
“Где же он?”
Когда мы подошли к моему дому, на город, словно черная вуаль, уже опустились вечерние сумерки.  Медленно идя по затихшим улочкам, я наслаждено вдыхала свежий воздух.
Как только мы проходили под каким-либо фонарем, то тот сразу же зажигался бледным желтовато-зеленым цветом, постепенно разгораясь и светя сильней.
“Как же хорошо у нас в Японии!”
Я, чуть подскакивая то на одной ноге, то на другой, шла по неровной асфальтированной дорожке, представляя, что это классики, и Фино-тян наконец-то поравнялась со мной.
Фино: -  Интересно, почему ты так переживаешь из-за Акио? – хитро прищурившись, поинтересовалась вампир, будто переживания о друге я высказала вслух.
Я слегка порозовела и зависла на одной ноге, странным взглядом взглянув на новую подругу.
- Нет, Фино - тян, мне очень нравится Рен! А Акио только друг – пробормотала я, возобновляя свою игру в «классики».
Фино-тян повела хрупенькими плечиками и настороженно устремила взор вперед. Я снова замерла на месте, тоже почуяв что-то неладное в воздухе.
Вдруг перед нами выскочил человек, перегородив нам путь к отступлению в тепленький домик.
Не успев запаниковать, я вопрошающе кинула взгляд на подругу, которая усиленно принюхалась и мило улыбнулась.
Фино: - От этого человека очень вкусно пахнет,  и я не думаю, что он плохой!– тихо прошептала Айсуико, улыбаясь своими ясными очами.
Я вгляделась в темноту, но так не смогла углядеть, кто это был.
Но человек, точно услышав мою просьбу показаться, сам вышел на свет.
И узрели радостно улыбающегося Акио.
Я с диким визгом веселья бросилась ему на шею, повиснув как малолетний ребенок.
- Ки, Ки, Ки, Ки! – радостно визжала я, чуть не облизывая лицо своего друга.
Только сейчас я уразумела, как соскучилась по своему лучшему другу.
У Фино-тян и Акио вытянулись лица от такого комического зрелища.
Акио: - Ты чего, Маечка? – обеспокоенно спросил друг, прямым взглядом оглядывая меня и, верно, проверяя все ли у меня в порядке с головой.
Я оживленно рассмеялась, отпуская шею Акио и спускаясь на землю.
- Ты просто не представляешь, Ки, как я за тебя сегодня переживала! – со скоростью света тараторила я. –  Выхожу из дома – тебя нет, подхожу к воротам – тебя нет, сижу за партой, а тебя все нет и нет, и задаюсь страшным вопросом: Где же тебя носит, Акио? А кто может на него ответить…и…
Меня прервал общий хохот вампира и Акио. Я недоуменно на них посмотрела, заглохнув с рассказом.
- Вы чего?
Но они продолжали смеяться, даже не собираясь мне отвечать, а я обиженно надула губы и скрестила руки на груди.
- Может, объясните мне причину вашего смеха? – холодно произнесла я, немного ущемленная, что потешаются надо мной.
Фино-тян смутилась, еще лицо стало розовым, и опустила голову, а Акио лишь осуждающе на меня посмотрел, будто я сказала какую-то чушь или обидную вещь.
Акио: - Меня не было всего лишь один день, а ты уже куда-то вляпалась, я угадал? Может, познакомишь с твоей прекрасной спутницей? – и он выразительно посмотрел на вампира.
Я быстро представила другу вампира, а Фино Акио. Но на такие приветствия Кио лишь сморщился, скривив свои губы.
Акио: - Ну-ка быстро признавайтесь, ведь, ты, Фино, не простая школьница, переехавшая из другого города? Ты же даже не человек?! – и мой друг бросил недовольный взгляд на меня, словно я была виновата в том, что Фино-тян оказалась вампиром и Снежной Девой.
Я пожала плечами. Что сказать в оправдание?
А Фино-тян пробормотала что-то типа: Он прям как елка. И как он догадался об этом?
Я хотела спросить, о чем она, и почему уже дважды упоминает русское вечнозеленое растение, но эта мысль столкнулась с другой и позабылась.
Фино: - Я - вампир и Снежная Дева! – дружелюбно произнесла она, честно признавшись, что не совсем человек.
Но это дружелюбность совсем не подействовала на Кио.
Тот за секунду перевоплотил розу в катану. Теперь я полноправно могла разглядеть оружие своего друга. Обычная катана с серо-белым остро заточенным лезвием, но с очень красивым позолоченным обухом кровавого оттенка. Ножны были тоже алого цвета с ажурным посеребренным рисунком, а роза, носимая Акио везде, была белой с персиковой серединкой.
Акио: - Так-так, вампир? Ох, как же ненавижу я вас! – прошептал мой друг, и его красивое лицо стало искривлено злобой.
Фино-тян напряглась, я ощутила, как натянулась тетива ее души, и ее тоненькая ручка потянулась к медальону на шее.
Я, не подумав хорошенько, что делаю, встала между ними и расставила руки в стороны так, что мои пальчики почти доставали лбов моих друзей.
- СТОП! – выкрикнула я, тем самым остуживая голову моего друга.
Фино и Акио посмотрели на меня как на умалишенную. Хотя может это так и есть.
Но я не хотела допустить, чтобы мои друзья ссорились, а тем более дрались.
Акио: - Маечка, отойди! Вампиры очень коварные и кровожадные существа, и они много зла причинили мне и Амур. Я ненавижу их всех сердцем за те преступления, которые они совершают!
Фино: - Бла-бла-бла…- подразнила она его, но я прекрасно видела, что это только показное. Девочка Фино боялась Акио. – Что я такого тебе сделала? – спросила она резонно.
Кио сразу же опустил катану и лишил ее фурьёку, та снова обратилась в Амур и розу. Богиня уселась на плече хозяина, а роза возвратилась в свой карман.
Акио: - Именно ты - ничего, но одно слово вампир поднимает в моей душе только ненависть. – он поднял глаза и извиняющее посмотрел на Фино. – Ты прости меня, Фино-сан!
Я облегченно вздохнула, ликующая, что напряжение спало, а Фино-тян выдавила из себя улыбку.
Фино: - Ничего страшного, Акио - кун! – но взгляд ее был грустен.
Я чуть обиделась на мальчика за то, что обидел мою новую подругу.
Я подошла к вампиру и приобняла ее за плечи, бросив осуждающий взгляд на друга.
Тот слегка пожал плечами и вдруг сунул мне в руки сумку, которую я раньше не заметила.
Я сначала вопрошающе посмотрела на Акио, но тот смотрел не на меня, а куда-то в темноту, выглядывая силуэты окружающего мира.
Я открыла пакет и изумленно ахнула.
Акио заинтересовано перевел взгляд на меня и довольно улыбнулся.
Фино-тян тоже, наверно, подстрекаемая любопытством заглянула в пакетик.
Акио: - Вот почему я пропадал весь день! – засмеялся он, увидя мое вытянутое от шока лицо.
Никогда не думала, что кто-то будет жертвовать своей учебой ради подарка какой-то девчонки.
Я снова заглянула в пакет, протянула туда свою руку и вытащила массивный нож с очень удобной широкой рукояткой, в отверстие которой пропущен темляк, плюс, обмотанный вокруг деревяшки, с «пушистиками» на концах. Рукоять была сделана из красного дерева – тиса.  Некогда светлая сталь почернела от пролитой крови. Клинок с выраженным колющим острием и с понижением линии обуха.
Акио: - Его называют нож “Волка”, я подумал тебе подойдет, так как у тебя дух-хранитель Туман! – и он заискивающе улыбнулся.
А я, как-то не беря во внимание его улыбку, снова сунула руку в пакет и выудила огромную стопку хира сюрюкэнов, сделанных из тонкой металлической пластины в форме шестиконечной звезды, в серединке которой имеется отверстие, через которое была продета веревочка. Их было где-то около 15 штук.
Фино: - О, важная вещь - сякэны, они пригодятся в бою! – прошептала она над ухом. – у меня у самой они имеются.
Акио кивнул головой в знак согласия, просто глядел, как я любуюсь новыми орудиями.
Я выудила из пакетика последние предметы – это были два кастета-ножика. Черный металл, темная рукоять.
Акио: - И с твоим луком, который, кстати, называют “Дух леса”  они будут составлять неплохую защиту от внезапного нападения! А если еще и потренироваться, то вообще будет отпад! – и он снова улыбнулся.
Я благодарно кивнула ему головой и тихо пробормотала слова признательности.
Акио только хмыкнул в ответ, словно говоря да не за что.
Фино-тян же хитро прищурилась.
Фино: - Тебе нужна тренировка, Мая-тян? Ох, с этим я вам помогу! – сладко протянула она, и поправив свою голубую волну.
Я посмотрела на нее, склонив голову к плечу.
- Ты хочешь меня тренировать? – спросила я, а она кивнула головой. – Ну и здорово! Завтра начнем!
Фино-тян блаженно улыбнулась, будто вкушая амброзию, и мы продолжили путь домой.
Акио пошел с нами, говоря, что за компанию и чтобы проследить, как мы уляжемся спать.
Добрались мы до дома с вечными остановками и разговорами к часам дести, а так как мама уже спала, мы тихонько проползли в мою комнату.
Акио сразу же бухнулся на мою кровать, развалившись на ней, как хозяин, и уснул.
Мы с Фино долго посмеивались над ним.
Проговорили мы не о чем около двух или трех часов, пока меня не хватила зевота и слипшиеся глаза.
Фино: - Амая – тян, мне спать сегодня не хочется, так что ложись спать, а я посижу, подумаю…
- Не будешь спать? Почему? Подумать? Над чем?
Фино: - Над многим, Амая-тян. Ложись спать и ни о чем не тревожься! Сладких снов!
Я легла и моментально уснула….
“…Продираясь сквозь темную чащу леса, бежит девочка. Ей от силы восемь лет.
Она так радостно и заразительно смеется.
Ее длинные черные хвостики растрепаны, непослушная челка лезет в глаза, в темных волосах запутались веточки и листики деревьев.
Вдруг послышался жуткий волчий вой и выстрелы.
Девочка, услышав эти ужасающие звуки, со всех ног мчится туда.
Она бежит, бежит, не замечая колючих кустов, которые дерут нежную кожу на личике и ручках, и скользкую листву, на которой поскальзываешься и падаешь. 
Она мчится во весь опор…….
и вдруг она выбегает на поляну,
………спотыкается о корень дерева,
……….. падает,
………….. слышаться выстрел охотника
…………и тишина……”

Я проснулась в холодном поту.
Резко раскрыв глаза, я увидела только пугающую темноту и услышала опустошающую тишину. Сердце бьется, как бешенное.
“Как мне мог присниться такой сон?” – спросила я саму себя.
Вдруг послышался скрип, а потом я увидела, как в темноте что-то шевельнулось.
Я испуганно замерла.
Когда передо мной появилось белое лицо вампира, я открыла рот, чтобы завизжать, но холодная рука закрыла мой рот.
Дарк: - Не кричи, смертная! Я ничего тебе не сделаю, пока! – услышала я ее красивый голос.
Из темноты вынырнуло еще одно белое лицо с большими голубыми глазами, как теплое море на юге или как чистое летнее небо, я облегченно вздохнула, узнав Фино. Она вытащила леденец на палочке из красивого ротика и пробормотала:
- Амая-тян, Дарк-сан сейчас отпустит руку, а ты не должна закричать, поняла?
Я затрясла головой, как болванчик, и холодная рука оторвалась от моего лица. Из темноты раздался ядовитый возглас такого любимого голоса.
Рен: - А она трусишка, это жалкое подобие шамана! – и он язвительно рассмеялся.
Фино-тян предостороженно сжала мою руку, но я так разозлилась, что меня невозможно уже было остановить.
- Ха, а ты кто, юный Тао? Прихвостень вампиров?!
Я с некоторым блаженным удовольствием видела, как блеснули его желтые глаза от ярости. Потом блеснуло что-то цвета металла и у моей шеи оказалось острие оружия Рена.
“Как же он Любит угрожать своим гуандао…” – немного недовольно хмыкнула я.
Рен: - А ну-ка повтори, маленькая тварь! Я плохо услышал!
Я испугано сглотнула, и лезвие гуандао чуть порезало мою нежную кожу. Но вдруг лезвие острого оружия отвел в сторону палец и прозвучал родной голос Акио.
Акио: - Не зарывайся, Тао. Ты в её доме и должен вести себя, как гость!
Рен что-то пробормотал на китайском, скорее не очень приличное, но Дарк что-то прошептала ему на ухо, в ответ тот яростно взглянул на нас и снова растворился во тьме.
Акио: - Что-то у нас много тут гостей! – пробормотал он, оглядывая лица девушек.
Я нервно рассмеялась, мысленно соглашаясь с другом.
Дарк внимательно на меня посмотрела, изучающее что ли.
Её красивое личико не выражало никаких эмоций, как бы она была каменным изваянием прекрасной богини.
Она даже стояла неподвижно, только ее почти черные глаза, обрамленные пушистыми, черными ресницами смотрели на всех и все властно и холодно.
Но почему-то я вдруг испытала прилив дружеских чувств к Принцессе Мертвых. Я с детства заметила, что в любом человеке ищу хорошие поступки и добрые намерения. Но даже если человек поступал плохо, я всегда искала ответ его поступкам. Я задалась вопросом:
“А почему она стала вампиром? И при каких обстоятельствах?”
Очень хотелось верить, что эти обстоятельства не были столь ужасными, как навевали мысли.
Я непроизвольно обратила взор на Фино.
Её каменным изваянием никак не назовешь, потому что она все время двигалась: то медальон потеребит, то волосы поправит, то леденец во рту перевернет.
Но она тоже была похожа на богиню.
Если от Дарк-сан шла властность и безразличие, она мне напоминала греко-римскую богиню Афродиту – богиню любви и красоты, то от  Фино-тян шли дружелюбие и мягкость, Фино напоминала мне богиню луны – Селену.
Обе вампирши были прекрасны, и я не могла увидеть хоть одного изъяна в их прекрасных сущностях.
Фино: - Амая-тян, тебе приснился кошмар? – прогнала она темноту и кучу мыслей своим звонким голосом, я утвердительно кивнула головой. – Расскажешь?
Я покачала головой: - Прости, Фино-сан, не хочу!
Фино: - Ничего страшного! Спите, давайте!
Акио приобнял меня, и я растворилась в сладких снах, которые напевала ночь.
Но перед тем, как уснуть мелькнула шустрая мысль в моей голове:
“А зачем Дарк-сан и Рен - кун были в моем доме ночью?”
А потом мелькнула и еще одна мысль, что вампиры действительно существуют и с одной из них я точно уже подружилась
…или все-таки это иллюзия?

0

6

5 глава.  Вампир? И еще один вампир? Нет, Амая-тян, это просто хорошие друзья!
Утром меня совсем бесцеремонно разбудили.
Просто скинули с теплой постельки, которая сладким голоском звала меня.
Акио все также нагло вытащил меня на улицу, даже не чувствуя угрызения совести.
Не, сегодня день реально не задался, даже погода сегодня была не солнечной и радостной, как часто бывает у нас в Японии, а серой и скучной.
“Как хорошо, что вчера я надела свою ночную майку и штаны, а не ночнушку!” – радостно заключила я, топая за Ки.
Я, все еще пытаясь разлепить сонные глаза, должна была тренироваться под присмотром Фино – это я помнила.
Но чтобы мы говорили о ранней тренировке?  Боже мой, я не слыхивала о таком!
Но, благодаря моим ехидным словам и длинному язычку, Акио тоже пришлось несладко. Сначала он бегал несколько километров по нашему маленькому городку, потом отжимался и качал пресс. В отличие от него, я всего лишь отрабатывала свои уже изученные приемы.
Смотря на вымученного и запыхавшегося Акио, который в упоре лежа делал отжимание на одной руке, я усмехнулась и пошевелила мозгами немного:
“Где же она так научилась тренировать?! Такое ощущение, что я сегодня ночью буду спать без задних ног, как и Ки, и в прямом и в переносном смысле!”
Фино-тян, наверно, услышала мою не здравую мысль, поэтому она откликнулась.
Фино: У Анны-тян! – ответила она со всей честностью, сидя на лавочке, на которой, кстати, сидел Ки, когда меня тренировал, и болтала ножками.
Я непонимающе посмотрела на вампиршу, ругая ее за то, что я вообще никаких Анн не знаю, а  вот Кио удивленно свалился на землю и поднял свой голубо - зеленый взгляд на Фино.
Акио: - У кого? У Киоямы Анны?
Фино: - Ты тоже ее знаешь?
- Конечно! Нас познакомил Асакура Йо, и я прекрасно знаю этого деспота.
- Хм, я тоже с ними на “дружеской ноге”.
Я с некоторым любопытством смотрела на обоих.
“Кто такая эта Анна, если о ней знают оба друга? Может, она и жила у этих друзей, в Изумо?” – размышляла я все с нарастающим увлечением загадкой.
Акио: - Как они там? – спросил он, радостно улыбаясь, и сел на газонной траве, куда и свалился, скрестив ноги.
Фино: - Да у них все хорошо! – пожала своими плечиками. -  Готовятся к Турниру!
Акио рассмеялся: - Бедные парни!
Фино-тян усмехнулась и потянулась.
Фино: - Ладно, на сегодня достаточно тренировок! Амая-тян, ты не хочешь прошвырнутся со мной по магазинам? Я потеряла свой чемодан с одеждой, надо что-нибудь купить! – и она ослепительно улыбнулась, одними глазами говоря, что просто надо избавиться от назойливого мальчишки.
Я тоже улыбнулась в ответ, кивком головы отвечая на ее предложение.
И мы, бросив Акио одного, помчались в центр города.
Наш самый крупнейший город в северном районе Тохоку не славился богатыми уличками, вымощенными золотыми камнями, огромными небоскребами, блестящими своими глазами- окнами, и кучей дорогущих бутиков.
Сэндай – зеленый город, и он гремел лесами, поэтому его и прозвали Мори но Мияко – метрополис, покрытый лесами.
Но здесь почти всегда были толпы гуляк, которые Любили повеселиться на огромных ярмарках, пестрящие и тут и там. Но не только беспризорные люди гуляли в центре города, но и обычные люди, вышедшие на охоту за модной одеждой, которую сами шили сэндайские ткачихи внутри небольших помещений магазинов, прогуливались по аккуратным дорожкам.
Мы с Фино-тян переглянулись, голубые глаза подмигнули серо-голубым, и зашли в какой-то магазинчик с самого края, где не было людей, кроме самих продавцов.
Но мы сильно ошиблись.
Все - таки в магазине вдоль стояк с одеждой бродила девочка чуть старше нас.
Я восхитилась ее редкой красотой.
Стройная, среднего роста, с черными, почти дегтевыми, волосами. С ярко-голубыми глазами, как безграничный океан, черные, пушистые реснички, обрамляющие ее милые глазки. Чуть смуглая кожа, чуть пухловатые губы, что придавало ее личику некий шарм.
На ней было длинная кремовая туника, у которой были длинные мешковатые рукава, со странными надписями на английском. Одно плечо было оголено, но красивая туника держалась на черной лямке. Темные легенцы до колен с красивым ажурным рисуночком в самом низу и черные туфельки на небольшом каблучке.
Девочка пристально смотрела на красивое темно-серебристое платье на вешалке, которую она сейчас держала в руке.
К ней подбежала еще одна девчушка. Нашего возраста. Спортивного телосложения, бледная кожа, ярко-красные глаза, каштановые волосы, с рыжим отливом. Волосы были завязаны в два пушистых хвостика и подвязаны салатовыми ленточками. Девушка была в нежно-зеленом кимоно. А на тоненьких ножках были салатовые балетки.
У меня вдруг мелькнула страшная мысль, что они тоже вампиры.
Видно, мне они уже везде мерещатся.
Фино: - Каори? Анечкоу? – воскликнула Снежная Дева, прервав мои глупые мыслишки, и со своей вампирской скоростью оказалась рядом с незнакомками и уже висела на шее у одной из них.
Я тихо и огорченно вздохнула.
“А я - то надеялась, что мы никого не встретим!”
Я, еще раз вздохнув, подошла вслед за Фино-тян к новым девочкам.
Вся троица радостно улыбались, будто уже не виделись сотню лет, или больше.
Сейчас они как никогда выглядели, как маленькие дети.
Фино - сан так и кипела энергией.
Я пробормотала, что-то вроде, «конничива!». Чтобы хоть немного показаться вежливой. Вообще у меня сейчас было желание только одно – смыться.
Фино: - Так, познакомьтесь, девочки. Это моя новая подружка - Амая! – она показала на меня рукой, чтобы все поняли о ком идет речь, а потом повернулась ко мне и показала ладошкой на девочку с черными волосами, почти такими же, как и у меня. – Это Каори Эванс. – потом она показала на бледную девушку с каштановой копной волос. – А это Ayumi, но мы ее называем  просто Анечкоу.
Я, не подумав, выпалила:
- Вы вампиры?
“Симатта…” – чертыхнулась я, увидя удивленные глаза, и смутилась.
(Прим. автора: Симатта (shimatta) -  с яп. блин, черт, облом.)
Девчонки засмеялись.
Господи, это был божественный хор небесных ангелов. Таких прекрасных голосов я еще никогда не слыхивала, да и думаю, не услышу. По сравнению с их напевным смехом даже мой обычный голос казался скрипом ногтя по поверхности стекла, что говорить о тяжелом хихиканье.
У меня мелькнуло подозрение, что я нахожусь в раю, а эти прекрасные божественные создания скинули меня с пушистого облака, и я лечу туда, вниз, на грешную землю и слушаю их великолепный хохот.
Фино: - Нет, Амая-тян, это просто хорошие друзья! – сквозь хрустальный смех проговорила вампирша, закрывая губы ладошкой, чтобы успокоиться.
Девчонки на секунду замолчали, но переглянувшись между собой, снова залились смехом. Как часто и бывает в больших компаниях. Поэтому я не Любила больших сборищ, в которых мне часто, иногда даже прямо в лицо, говорили обидные вещи.
Я отвернулась от них, чтобы не видеть этих счастливых лиц, которые горели весельем не под стать моему настроению, и стала смотреть в окно на проходящих мимо людей.
Странные людишки… куда-то спешат все время, не замечают яркой и цветастой природы, и становятся похожими на серые тени, которым не важно, что происходит вокруг.
Да и весь мой родной город потерял свои краски жизни, потускнел на живописном лоне природы.
Как можно не замечать сумасшедших птичек, поющих свои звонкие песни ночами напролет?
Не слышать мелодии, создаваемой жизнерадостными сверчками и цикадами?
Не глядеть в голубые небеса, чтобы полюбоваться пушистыми облаками, так похожими на сахарную вату?
Мысли вдруг неожиданно перескочили совсем на другую волну, такую далекую для меня, что я даже скривилась.
“Да, как же мне не везет! Кто же придумал эту чертову Аи?! И почему именно меня настигла эта участь безответной Любви? Это же так больно, черт бы побрал этих дрянных мальчишек!” – чаяла я, в задумчивости кусая сухие губы и сдерживая накатившее отчаяние.
“Почему я влюбилась именно в Рена, а не в кого-то другого? Я все равно ничего не смогу сделать! Он женится на Дарк - сан, и я не смогу этому помешать! Я ни за что не сравнюсь с богиней! Да и разрушать чужие отношения не хотелось бы…”
Вдруг в голове мелькнула совсем инородная мысль: “Ну, тогда полюби другого!  Кто тебе мешает Любить Акио-куна, например?”
Я вспыхнула красным, обводя взглядом девочек и ища ту, которая посылала такую идею. Это оказалась Фино, которая мило усмехалась над моим изменившимся выражением лица.
- Фино-сан! – осуждающе воскликнула я.
Вампирша сделала совсем невинную мордашку и захлопала своими честнейшими глазками, а я искренне улыбнулась, хотя твердо решила не следовать совету подруги.
Каори и Анечкоу поражено на нас взглянули, будто мы были какими-то инопланетными  существами, попавшими сюда, чтобы захватить мир.
Я переглянулась с Фино и, улицезрев в ее голубых глазах смешинки, засмеялась в унисон с Айсуико.
Каори: - А что вы тут делаете? – заинтересованно спросила девочка, стараясь, верно, не обращать внимания на наш полусумасшедший смех.
Но только я открыла рот, чтобы ответить новой знакомой, как сюда ворвалась Дарк. Мой рот захлопнулся, а глаза вылупились на высокую девушку.
Дарк: - Привет, смертные мои! – пропела она своим ангельским голоском, и мне показалось, что я даже зажмурила глаза от удовольствия слышать такие мелодичные звуки.
Я оглядела новую гостью, которая стояла передо мной такая открытая и беззащитная вроде бы, но на самом деле сильнейший из существ темного мира - вампир.
Тут кто-то несильно потряс за плечо, возвращая в реальный мирок.
Анечкоу: - Амая – тян, ты еще с нами? – спросила она и в ее алых глазах я заметила легкую насмешку.
Я сразу же очнулась от раздумий и ощутила, что взгляды всех девочек обращены на меня.
Я сильно смутилась, что привлекаю внимание таких людей, как они: умных, красивых, сильных - и опустила голову. Точнее нелюдей…
Стала прислушиваться к разговору девочек, с ясностью постигая, что пропустила почти весь смысл разговора, подняла голову, глядя на говорившую старшую девушку.
Дарк: …. когда Рену исполниться полные девятнадцать лет, я выйду за него! И вы все приглашены! – радостно говорила Дарк, и в ее серых глазах отражалась улыбка, которую она не могла вызвать на губах.
Внутри меня что-то оборвалось, осознавая, что девушка совсем не хотела делать мне больно, ведь вампир не подозревала о моей влюбленности в ее будущего жениха. 
Что-то очень и очень тонкое и нежное, так как я почувствовала ужасную пустоту  и огромную боль в сердце.
Как будто сердце - это хрусталь и его со всей мощи бросил о оземь.
Это хрупкое вещество летит в пустоту, потом разбивается на миллионы осколков.
А потом на эти обломки стекла наступил огромный, испачканный в грязи ботинок и поелозил по ним, очерняя чистую гладь души.
Как будто мое тайное озерцо души испоганили злые и грязные люди.
Наплевали туда, набросили кучи мусора.
Боль заполнила все сознание мое.
Слезы навернулись на глаза, и я, тихонько взвыв, выбежала из магазина, мчась туда, куда ноги ведут.
”По замершему лесу шел немолодой мужчина.
На его плече безвольно повисло тело черного, как уголь, волка, и глаза мужчины были грустны и печальны.
Вдруг чуткие уши уловили выстрел, и мужчина направил в сторону звука свое постаревшее лицо.
Иссушенные губы выдавили «ох» и бросился туда, откуда, по его мнению, была попытка убийства еще одного священного дикого зверя.
В его голове билась только одна мысль: многих его друзей сегодня настигла госпожа Смерть.
Человек нешустрым шагом, потому что его ноги, пораженные артритом, не могли уже даже ходить быстро, направился на звук выстрела.
Но когда он думал, что дошел до того места, то послышался крик, полный отчаяния и раскаяния, и навстречу старику выскочил молодой охотник.
Мужчина не смог его разглядеть, так как охотник, безысходно визжа, пробежал мимо него с завистливой скоростью спортсмена.
Старик, покачал своей еще не седой головой, вышел на полянку и то, что он увидел, заставило его растеряно остановиться.
На земле лежало два бездыханных тельца.
Одно – пятилетнего ребенка.
Такой красивой и прекрасной, как будто она - ангел, спустившийся с небес.
Ее черные волосы прикрывали тонкие губы и мягко растелились на пожелтевшей траве.
Ее серо-голубые глаза потухли и теперь безучастно, без прежнего жизненного блеска смотрели на мир.
У мужчины навернулись слезы на глаза….
Ведь он…
Он – одинокий старик….
Потерял ту, которую он называл ребенком леса.
Ту, которую он любил, как собственное дитя.
А теперь она умерла, спасая лес, как истинная богиня-защитница матушки природы.
Вторым трупом была тело белой волчицы.
Старик пригляделся своим знающим взглядом и увидел, что волчица еще жива, но смертельно ранена.
Девчонку же окружало море крови, и как понял мужчина, пуля проткнула ее сердце насквозь.
Старик скинул с плеча черного волка и приблизился к умирающей волчице. Он погладил ее по белой и пушистой шерсти, чувствуя, как оно бьется в предсмертных конвульсиях, и тихо проговорил, почти пропел своим старческим голосом: - Ты станешь ее духом-хранителем, Туман!
Старик достал нож из охотничьих сапог и, как заправский хирург, впился ножом в тело волчицы туда, где по его меркам было еще бьющееся сердце……”

Я от страха громко завизжала.
Вскочила с лавочки, на которой заснула, и огляделась вокруг.
Парк, в котором я сейчас находилась, был пустынен и одинок в такую холодную пору, как сейчас. Наполнялось «место для хорошего проведения времени» смеющимися детишками, влюбленными парочками и одинокими старушка с глупыми болонками только весной, ближе к лету.
А скажите мне на милость, что делать здесь сейчас, когда похожие друг на друга деревья тронула желтая листва и сумасшедшие аттракционы закрылись до следующего летнего сезона?
Только такие, как я – сумасшедшие, все еще приходили на свои излюбленные места, чтобы подумать над своей пустой жизнью и задаться вопросом: а зачем я живу?
Нет, конечно, я попала сюда по случайности, находясь на пределе своих чувств, но все-таки я сидела на деревянной лавке, сделанной из холодного и безжизненного металла.
Я резво вскочила на ноги, разминая затекшие мышцы.
Надо же было заснуть в этом унылом месте!
Серое небо грустно смотрело на меня свысока бледным солнцем, скрывшимся за какой-то особо огромной тучей, готовившейся пролить на город свои чуть подслащенные слезы.
Пройдясь по ленте камней, из которых была выложена дорога к выходу, я торопливо покинула негостеприимное место.
“Что это было? Прошлое или будущее? Предсказание или просто сон?”
-Туман! – взвыла я к своему хранителю и передо мною за минуту явилась белая волчица и уставилась своими, такими же, как и у меня,  серо-голубыми глазами.
Я слегка вздрогнула от ее пронзительного взгляда.
Волчица что-то знала, об этом прекрасно говорила вздыбившая шерсть в холке, и смотрела она мне как всегда в самую душу, будто читая раскрытую книгу.
- Туман, ты же знаешь, почему мне приснился такой сон? – озадаченно произнесла я, пораженная внезапной догадкой.

0

7

6 глава. Отголоски прошлого.
- Так ты знаешь, почему мне приснился этот кошмар? – повторила я свой вопрос, так и не дождавшись ответа духа.
Туман молчала, не поднимая пушистой головы.
Я присела на корточки и тонкой ручкой подняла мордочку волчицы, так что ее серые глаза чётко смотрели в мои глаза.
- Так ты мне скажешь или нет? – пробормотала я.
Туман отрицательно мотнула головой и растворилась в воздухе, оставив призрачную пыльцу вокруг.
Я упала, потеряв опору, коленями на асфальт, разодрав их в кровь,  и взбешенно зарычала, треснув маленьким кулачком по жесткой поверхности дороги.
- Ты плохой волчик! – в порыве гнева крикнула я в пустоту.
Проходившие мимо прохожие испугано обходили меня стороной, думая, что я - сумасшедшая, и приговаривали, что таких ненормальных, как я, нужно упрятать в психушку.
Я не смотрела на них, но все больше злилась, хотелось поднять голову к безучастным небесам и безумно рассмеяться.
Гнев заполнил всю мою сущность и тщедушное тельце.
Весь мой мир перевернулся верх ногами, показывая обратную сторону монеты.
Пытаясь удержать себя в руках, я сжала кулачки и прикусила губу, чтобы не расплакаться.
Боль после слов Дарк все еще сжимала сердце.
Вдруг я услышала над собой насмешливый женский голос, который был мне настолько знаком, что я скривила губы.
Я подняла голову, зная, что увижу ехидную улыбочку на ненавистном мне личике Рин.
Рин: - …о, Кирпи, совсем свихнулась?! Уже с воздухом разговариваешь? – издевательски произнесла она, и ее лицо сморщилось, будто увидело падаль. – Интересно, наверно, да?
На секунду меня посетила мысль, что девочка уже давно так стоит и тщетно разговаривает со мной, не получая даже моего озлобленного взгляда.
Я сильно взбесилась, представив, как завтра эта поршивка будет повествовать эту историю всей школе, и оглушено зарычала.
Рин испуганно отпрыгнула от меня, но продолжила насмехаться.
Рин: - Что молчим? Слов нет, психованная? Ведь тебя никто не любит, потому что ты -ненормальная, никто вот и не общается! Какой нормальный человек будет ходить с тобой в лес?! На безумные прогулки к сумасшедшему старикашке?! Бедный-бедный Акио - кун! – ехидно бубнила моя одноклассница и пострадальчески скорчила лицо. – Дружить со сбежавшей из психбольницы очень рискованно! Бедный Акио - кун…
Я настолько разозлилась, что в моей душе все перевернулось кверху дном, резко потемнело в глазах, и я поспешно закрыла глаза, чтобы чуточку успокоиться.
Но сегодня это не помогло.
Внутри все бурлило и бурлило, готовое взорваться огромным количеством негатива и ужаса, как маленький проснувшийся вулканчик.
Я все громче и громче рычала на девочку и ничего уже не слышала из слов, летевших ко мне с уст Рин.
Я была в своем мире…
В мире боли, отчаяния, горя, одиночества…
В голове мелькали обрывки слов одноклассников и других людей, знавших меня …
…. Как с ней Акио дружит? ...
… Не знаю, она все время в мечтах и грёзах, о чем с ней можно вообще говорить? ...
… Да и говорит она только о природе и лесе …
… А иногда вообще говорит на непонятном языке, будто призрак какой-то …
… Да-да, точно и о лесничем своем! Бедный лесничий…прицепилась к нему какая-то малявка! ...
… И худая она очень! Мало что ль ест? ....
… Ты шутишь? Да обжора она, как хомяк какой-то…
… И эти вспышки гнева, а вдруг кого-нибудь убьет? ....
… Психованная она какая-то. Ей пора в психбольничку…
… Я выйду за Рена …
… Опять шпионишь, человечишка?...
…Уже с воздухом разговариваешь…

Я резко распахнула глаза , и весь мир предстал передо мной в серых тонах, как только что был в моей голове.
Ощутила, как с безумной болью плечевой сустав выехал вперед, что теперь я могла четко увидеть форму своей лопатки. Растяжение мышц, перестройка костей в локтевом суставе – я теперь не могла вращать рукой в разные стороны.
Я с диким визгом встала на руки, пальчиками которых я легко держалась на весу, а задние ноги почти искривили прямой позвоночник. Я опустила свою голову, чтобы посмотреть на свои ладони, но теперь это были поросшие белоснежной шерстью мягкие лапки с выпущенными черными когтями. Когда эти маленькие волосинки прорывались через мою такую нежную кожу, я громко закричала от мучений, предоставленных мне самим Всевышним. Позвонки шейного отдела удлинялись, и я ясно понимала, что обращаюсь в страшное чудовище.
Череп тоже менялся, я слышала, как хрустят под сильным давлением кости черепушки, но, сколько я не хотела остановить этот адский кошмар, сколько не хваталась за вытягивающую вперед голову, ничего не прекращалось.
Я видела только расплывчатые движения людей в сером мареве перед глазами, чужие запахи дерзко обжигали горло.
Мои уши уловили громкий крик, и я подняла голову, увидев, как что-то двигается там, наверху.
Я узнала, что это глаза Рин расширились от ужаса.
Проходящие мимо люди останавливались, удивленно глядели на меня и громко возмущались на что-то, слова их мне были неясны.
“Что они на меня так смотрят? Да, я выгляжу не так, но зачем такими глазами глядеть?”- сквозь гнев возмутилась я.
А ярость все росла и росла, заполняя все мое сознание, всю мою душу этим черствым и отрицательным чувством.
Злость уже была готова выплеснуться, как серная кислота, наружу, на людей.
Я зарычала чуть громче, предупреждая о своих намерениях, и бросилась на Рин.
Та от страха пошатнулась, но не ушла с траектории моего прыжка и мы обе упали на асфальт, точнее я привалила ее к земле своим телом.
А что дальше…не помню…
Как будто мои воспоминания стерли белым ластиком, как простой карандаш на листе бумаги. Или они как календарь, у которого оторвали листки с датами и просто забыли о них.
Очнулась я спустя, верно, полчаса и с ошарашенным видом заметила перед собой сплошную красную стену.
Я все никак не могла понять, почему она такая алая и почему я не могу ее обойти?!
Протянула свою обычную тонкую ладонь и приложила ее к поверхности стены.
Она была горячей и липкой, чуть шероховатой, но даже приятной на ощущения.
И как будто с моих глаз слетела пелена.
Прямо передо мной я увидела распростертое на бордюре и истерзанное тело девушки, настолько истерзанное, что я только после трех пройденных минут поняла, что это Рин.
Я испугано ахнула и вскочила на ноги, ощутив тупую боль в области колен.
Моя одноклассница лежала, неестественно вывернув свою изящно точеную головку, руки были раскинуты в стороны, глаза смотрели на меня без проблеска жизни.
И было море крови вокруг.
Ее крови.
Я потянулась к вылитой внутренности человека, чувствуя какое-то странное влечение тронуть лужу крови губами и распробовать ее вкус.
Вокруг нас начала собираться большая толпа, которая странно гудела, что сознание дало мне сравнение с пчелиным роем, а я испугалась того, что меня, возможно, сейчас обвинят в убийстве знакомой, и, быстро сориентировавшись, сиганула оттуда.
Мир пролетал около меня, обтекая мою форму, с такой скоростью, что я даже не поняла, как добралась до своего Любимого леса.
Остановившись под огромным дубом - ангелом, села под его густые ветви и взглянула на свои окровавленные ладони. Я приблизила свое лицо к ним, вдыхая сладостный запах крови врага и почти высунула язык, чтобы слизнуть, но испуганно замерла. Голова отпрянула от вкусно пахнущих рук и наклонилась в бок, осматривая местность затуманенным взглядом.
- Неужели это сделала я? –  наконец-то дошло до моего мозга произошедшее событие.
И я вдруг громко зарыдала в голос.
Мне стало еще тяжелей, чем было, когда я убегала от своих новых знакомых - подруг.
Я ведь…я ведь чуть не убила человека…
- Или я ее уже убила? – мой голос взлетел к верхушкам деревьев и сорвался на визг.
Зашуршали потревоженные деревья, зашелестели разноцветные: от ярко - желтого и до буро-коричневого – листья и в хмурые небеса взлетели две черные тени, громко каркая на своем противном языке.
Мне стало безумно страшно.
“Я убийца! На мне теперь клеймо…”
  Я хотела восстановить все по действиям, но память не давала нужную информацию, может, боялась моего срыва.
Я ведь убила Рин, свою одноклассницу, свою знакомую….
- Как я могла такое сделать? – закричала я, сквозь слезы боли и одиночества, катившие по моим пухленьким щекам. – Как же мне теперь жить?
И вдруг раздался тихий и спокойный голос.
- Так и должно быть! – раздалось в моей голове.
Я тупо посмотрела в одну точку.
“Я сошла с ума!” – досадно крякнула я, но мягкий голосок в голове сказал снова:
- Так и должно быть, Амая!
- Кто ты? – заорала я в самых паршивых чувствах.
Будто мне делать нечего?!
Мне и так было настолько тошно, что хотелось умереть, а еще этот дурацкий голос в башке.
Но мне никто не ответил.
Стало совсем плохо, я начала осознавать, что потихоньку слетаю с катушек и слышу какие-то чужие фразы, которые не существует.
Тут передо мной мелькнул, как темный ураган, силуэт черного волка.
Волк: - Не беспокойся, дитя леса! Все так и должно быть! – проговорил волк передо мной, и я, посмотрев в его добрые огромные глаза, почувствовала сильную слабость и провалилась в забытье….

*********
Я очнулась от пронизывающего кости ледяного ветра. Первое, что кинулась мне в глаза, были играющие волки. Хоть уже и смеркалось, и весь лес погрузился во тьму, мне хорошо виделись белая, с голубым рисунком на щеке, волчица, черный, как смоль, волк с веселым оскалом на мордочке, разноцветные падающие листочки, которые тоже кружили в своем собственном танце.
Меня завораживала игра пушистых зверей.
Волки, как самые настоящие люди, улыбались друг другу и, радостно повизгивая, грациозно кружили каждый вокруг другого, изредка подпрыгивая верх, касаясь лапами напарника. Мне напомнило почему-то вальс.
“И вот чем отличаются дикие животные от людей? Чем?”
Я не могла ответить на этот вопрос, прозвучавший в мыслях.
Я никогда не могла найти хоть одну оплошность, по которой можно было сказать: - Дикие животные – это истинное зло! Они убивают только ради удовольствия! Ради моря крови!
Я не верила в это.
Скорее всего, я бы сказала: Люди - вот кто ужасен и беспощаден!
Вот сейчас, вот в этом момент, мне безумно захотелось стать одним из них, бегать свободной по просторам, играть в веселые игры, просто наслаждаться жизнью.
Но меня не покидало и сегодняшнее утро.
“Неужели я ее все-таки убила?” – со страхом подумала я и даже вздрогнула от такой мысли.
- Нет, нет, нет…..- вдруг закричала я, обхватив голову руками.
В голове мои мысли смешивались с чужими мыслями.
Кто-то говорил, что моя настоящая сущность - демон, что я - хладнокровная убийца, я хочу крови, хочу убитых трупов, море убийств….
Мой разум тихо роптал, но по сравнению  с этим громоподобным голосом, моих мыслей и доводов было не слышать.
Я трясла головой, чтобы выкинуть чужой разум, но тщетно.
Что-то все говорило о грядущем меня будущем, о новых убийствах, что так и должно быть.
Мои губы начали что-то бормотать, изредка срываясь на стон и крик.
Мои ногти впивались со всей силы в нежную кожу лица, я не могла остановить это безумие.
Как будто моим телом управляли злые духи, о которых столько говорили в легендах.
Внутри все горело огнем, и было такое ощущение, что кто-то рвет мои внутренности.
Я выла от боли и отчаяния.
“Мы убьем еще больше людей! Они не должны жить! Они - гадкие создания, люди убивают себе подобных, они убивают и другие организмы просто так! Для развлечения! Я тоже люблю кровь и убийства,…и теперь мы перебьем их всех, всех до единого! ”
- Неправда! – закричала я, и меня пригвоздило к сырой и холодной земле.
“Молчи, смертная! Молчи и не говори глупостей! Вспомни, вспомни, сколько они сделали зла! Ты только вспомни, как они над тобой издеваются, как легко предают твою щенячью преданность, отвергают твою искреннюю дружбу! Они не достойны жить!”
- Они не достойны жить! – неосознанно повторила я, но потом сразу же замотала головой.
Вдруг голос  резко прекратил изрекать свои пафосные речи, и я свалилась на землю.
Я лежала щекой на земле и тупо смотрела на ствол дерева, которое предстало перед моим взором.
“Что это было?”- подумала я, испуганная и опустошенная.
Туман: - Амая - сан, с вами все в порядке? – прозвучал голос моего хранителя.
Я перекатилась на другой бок и увидела перед собой мордочку духа.
Туман: – C тобой все в порядке? – озадаченно склонив полупрозрачную  головку, повторила волчица, уже перейдя на «ты».
Я отрицательно мотнула головой, поставила руки на землю, приподнялась и села на колени. Боли уже не чувствовала.
Я была, как кукла.
Безвольная, бесчувственная, без всего!
Я увидела расцарапанные колени и руки, но меня это мало беспокоило.
Мне было безразлично всё, даже я сама.
В голове было пусто, как в покинутом улье.
Хотя нет, было одно чувство - одиночество.
Одна в целом мире…
Я мотнула головой, и все вернулось в свое русло, ну почти все.
- Все со мной в порядке, Туман! – пробормотала я слабым голосом, который был почти не слышан.
Туман недоверчиво осмотрела меня.
Ко мне ближе подошел черный волк. Он ступал так гордо и грациозно, что мое сердце остановило свой бег, а потом продолжило тихо возобновлять свою работу, отстукивая ритм обожания.
Нет, все-таки волки – самые прекрасные существа на Земле. И они не предадут, как эгоистичные и властолюбивые люди!
Волк: - По тебе не скажешь, Амая-тян! – улыбнувшись, проговорил дух и его светлые глазенки сверкнули легкой насмешкой.
Я изумленно вытаращилась на черного волка.
“Откуда он знает мое имя? Я его впервые вижу…хотя…”
Туман: - Познакомься, Амая, это Храбрость! – улыбнулась волчица, посмотрев влюбчивым взглядом на черного волка и прервав мою уже пришедшую догадку.
Я внимательней присмотрелась к волку.  Да, он стал больше, чем я его помнила, и, конечно же, старше. Черная пушистая шерсть аж лоснилась от хорошей загробной жизни.
Я бросилась волку на шею, чтобы крепко обнять старого друга, но прошла сквозь души волка, грохнувшись на землю лицом.
(Давно заметила, что духов иногда можно потрогать и обнять, а то нет. Может, это зависит от метеопрогноза на день? Или от удачливости хозяина?)
Из носа, разболевшегося не на шутку, брызнула алая кровь.
Я немного привстала, чтобы было удобней сесть в сейдза, зажала пальчиками нос и откинула назад голову.
(Прим. автора: Сэйдза (яп. 正座, seiza, букв. «правильное сидение») — поза сидения на коленях («по-японски»). Является традиционным японским способом сидения на полу (иногда с использованием подушек). Помимо чисто утилитарного значения поза сэйдза имеет зачастую и церемониальный смысл, во многом зависящий от общественного положения, возраста и пола сидящего.).
- Да, не везет мне сегодня! – пробормотала я, а духи сочувственно на меня посмотрели, будто в моем падении они совсем не были виноваты.
Когда я поняла, что кровь перестала литься из носа, вернула голову в нормальное положение и испуганно дернулась.
Передо мной сидела на корточках прекрасная принцесса вампиров Дарк. Ее темно-кровавый подол платья легко опустился на землю, прикрывая ноги девушки.
Она безразлично посмотрела на капли крови на земле, потом перевела серый взгляд на меня.
Ее брови чуть приподнялись, будто в удивлении, смешанном с омерзением.
Дарк: - Твоя кровь невкусная и при этом еще неприятно пахнет! – Дарк улыбнулась своей очаровательной улыбкой,  и я подумала, что она так, в своей личной манере, сделала мне комплимент.
Дарк: - Ты придешь же на мою свадьбу? –  продолжала петь она и с легким отвращением взглянула на меня.
Мне показалось, что я оступилась на кромке своего мирка, зацепилась за самый краешек этого пласта, но не удерживаюсь и проваливаюсь в беспроглядную бездну. И лечу, лечу далеко вниз.
Резкая боль снова стала разрывать мое сердце на части, со всей силой и жестокостью.
- Рен… будет моим! – прохрипела я, собрав свои последние силы и выплюнув остатки крови.
Старшая девушка взглянула на меня из-под своих черных, как ночь, и пушистых ресниц, как на надоедливого ребенка.
Дарк: - Конечно же, нет! Он будет моим и только моим. – прозвенел насмешливым колокольчиком ее голосок, девушка поднялась на свои ножки, развернулась, взметнув ажурный подол, и растворилась в наступающей тьме.
Через секунду до меня донесся ее тихая немного восхищенная фраза: - А мне понравилась твоя настоящая сущность!
- Моя настоящая сущность? - повторила ошеломленно я, вытаращив свои глаза.
Я встала на ослабевшие ноги: мне вдруг захотелось догнать вампира и спросить о чем она говорит.
Какая настоящая сущность?
Но сила воли, помогшая мне подняться на ноги, покачнулась, и я успела зацепиться рукой за ствол огромного дуба, чтобы снова не свалиться на землю.
Мой затуманенный слабостью взгляд уперся на двух духов, которые своими внимательными волчьими глазами следили за каждым моим движением.
- Храбрость, зачем ты пришел ко мне? – озадаченно пробормотала я, припоминая, что эта мысль уже крутилась в голове, но Дарк ее перебила своим появлением.
Осторожно тронула носовой хрящик, проверяя, сломала его или нет.
(Прим. автора: Духов на самом деле зовут  Kasumi (– с яп. Туман) и Isami (– с яп. Храбрость))
Храбрость посмотрел на меня серо – голубо - зелеными глазами и улыбнулся, обнажив свои молочного цвета клыки.
Храбрость: - Я хочу стать твоим вторым хранителем! – рыкнул он, мотнув своей лобастой головой.
Я скупо улыбнулась в ответ и кивнула головой в знак согласия.
Меня потихоньку уже покидали силы, и я боялась, что если продолжу стоять на одном месте, то упаду на месте и больше никогда не сдвинусь.
Я шажком за шажком продвигалась через лес.
В этой пришедшей мраке не было видно ничего дальше своего носа.
Я натыкалась на деревья, будто слепой маленький котенок,  а их длинные кривые ветки – руки тянулись ко мне со своей высоты, цеплялись острыми когтями за мои волосы, и мне казалось, что они хотят снять с меня скальп.
Тот дорогой лес, который я так любила, вмиг превратился в злобное и агрессивное животное, которое я страшно боялась.
Гулкое эхо от моих медленных шагов гуляло среди стволов, возвращаясь ко мне ужасным шумом.
Я старалась ускорить свой шаг, чтобы поскорей покинуть озлобленное место, но меня вымотало, испарив силы без остатка, убийство Рин и все несчастья сегодняшнего дня.
Я слышала пугающие и душераздирающие звуки, которыми был наполнен темный лес, погрузившийся в вечерние сумерки.
Мне все больше и больше становилось не по себе, будто не я столько лет провела здесь, в дубраве.
Мне казалась, что я потерялась в этом неведомом мне перелеске. Да, я чувствовала, что знакомая с детства дорожка где-то рядом, ведь вот пройти через эту лужайку, и я окажусь в родном лесе!
Но я только кружила вокруг, потеряв свой рассудок от трепета, я не выберусь в город.
Вот снова я оказалась у того старого дуба, снова увидела капли собственной крови, снова ощутила этот странный запах, и, уже не сдерживая эмоций, завизжала от отчаяния.
- Я что, останусь теперь тут навечно? – заорала я, падая от усталости  на колени.
“Это же будет чудесненько. Ты же Любишь лес.” –  недовольно пробурчал голосок внутри меня.
Я ничего не ответила ему, решив, что это безумно глупо потакать своему больному разуму, и погрузилась в какой-то транс.
Мне на все было как-то все равно: и на смерть ненавистной одноклассницы,  и на голос внутри меня, и на пронизывающий ночной холод, и на щипавшие раны, разбросанные по всему телу, и на отчаяние, штурмовавшее мой рассудок.
Я упала лицом на землю, не забыв прикрыть нос руками, чтобы снова его не разбить и взвив в воздух ворох сухих листьев.
“Какая же ты слабачка!” – снова зазвучал голос, громко хмыкнув, что у меня виски задрожали.
Я тяжело вздохнула, перекатилась на бок, поджала к груди ноги и  крепко обняла свои коленки. Не знаю, сколько прошло вот так напрасно времени, но мне настолько надоело лежать в одной и той же позе, что я сначала села, а потом и неуклюже поднялась, снова начиная бродить по лесу, ища выход в город.
Пройдя сквозь эту маленькую лужайку, уже покрывшейся ночной пеленой, я вошла под ветви угрожающе нависших надо мной деревьев.
Я испугано озиралась вокруг, пробираясь через колючие кусты, перепрыгивая через вытаращенные из почвы корни, иногда так отвлекаясь смотрением себе за спину, что падала лицом в грязь. Но потом вытирала свое грязное лицо кровавыми ладонями, снова поднималась и продолжала идти дальше, ощущая себя на верном пути к свободе.
И, наконец, я увидела проблеск огней, мелькавших сквозь деревья, на моем измученном лице появилась улыбка, и усталые ноги прибавили шаг, предчувствуя скорый отдых.
Вскоре я вышла на свободное от растительности пространство  и оказалась на заброшенной проселочной дороге, по которой уже лет десять никто не ездил, но она даже былью не поросла.
“Пятнадцать минут, и я буду дома!” – испытывая небольшое счастье, подсчитала я с кривоватой улыбкой на губах.
Я начала идти по дороге медленными шажками, постоянно оглядываясь вокруг.
Духи как всегда растворились вместе с воздухом, и только луна освещала мне путь, да и то слишком слабо.
Я подняла глаза к небу, чтобы увидеть свою верную спутницу и молчаливо поблагодарить ее, но к ней вдруг подползла черная туче, за секунду закрывшая луну.
Настала непроглядная темень.
Вдруг сзади что-то хрустнуло, и раздался низкий горластый вой.
Я вскрикнула от ужаса и с поразительной скоростью помчалась вперед.
В рекордное время я достигла уже пробужденных ото сна фонарей и замерла в освещенном кругу, тяжело и глубоко дыша.
Переведя дух, я снова продолжила шагать, хотя мне безумно захотелось попрыгать с одного кружка света в другой, как я это делала в далеком детстве.
Тут я заметила, что по бокам стали расти маленькие домишки в японском стиле, и мое сердце радостно подскочило к горлу.
“Я почти дома….” – отозвался главный человеческий орган, отдавая приказ ступням двигаться быстрей.
Вскоре я достигла своего родного невысокого заборчика и в страхе остановилась.
Около ворот маячила темная фигура, передвигаясь то в одну сторону, то в другую.
Тут до меня дошло, что это мой Ки, который от переживания за мою жизнь меряет расстояние между калиткой в мой двор и тускло светившимся фонарем.
Со сдавленным воплем я кинулась к другу, почувствовав ужаснейшую слабость, и если бы Акио не развернулся и не поймал бы меня, то я грохнулась бы на асфальт.
Акио: - Маечка! Где ты была, дуреха? – его чарующий голос был одновременно и чудесно нежен, и ужасающе яростен, глаза метали шаловливые молнии. – Мы же волновались! – и он крепко сжал меня в своих объятьях.
А я, больше не держа в себе жути сегодняшнего дня, разрыдалась на его широком плече.
Акио, верно, перепугавшись моих слез, стал что-то бормотать и гладить нежно по спине, чтобы хоть немного успокоить меня.
Я, неожиданно решив признаться в содеянном убийстве другу, подняла на него полные слез глаза. Его острые черты стали очень заметны, а на лбу образовались тревожные складки.
- Акио-кун, ты ничего не знаешь о Рин? – пробормотала я, отчетливо слыша, как дрожит мой напряженный голос.
Акио нахмурился: черные брови выгнулись ближе к векам, а глаза немного прищурились.
Акио: - Поговаривают, что на нее напали, точнее, напал какой-то дикий зверь, вдруг оказавшийся в центре города. Да это бред собачий! Она теперь лежит в больнице в очень тяжелом состоянии. Я уже был сегодня у нее, все-таки жаль девочку.
Ты бы только видела ее! Вся в кровоточащих ранах, перевязанная, как мумия.
А еще одна вещь, которую я случайно подметил: она почти все время твердит всего одно слово, но как-то неправильно. Причем никто не понимает, что это означает.
Что-то вроде: Аm…kami…nyu…mus!
Он вдруг остановил поток информации, оторвал одну руку от моей спины, расширенными зрачками взглянул на поверхность ладони, потом перевел взгляд на меня и удивленно охнул.
Акио: - Маечка, почему ты вся в крови? – громко выдохнул он, осматривая меня с головы до ног. 
Видно, выглядела я не очень презентабельно…
Акио медленно протянул свою ладонь к моему лицу и, не встретив должного сопротивления, дотронулся до щеки.
Я ответила измученным «ох»’ом - мою пухленькую щечку пронзила резкая и зудящая боль.
Акио: - Там ужасная глубокая борозда, Мая! Где ты так поцарапалась? – извиняющим тоном пробормотал он, глядя на меня своими честными глазами.
Я промолчала, хотя меня так и подмывало все рассказать другу, как всегда происходило, когда я смотрю в непорочную глубь его глаз.
“Рин жива? А вдруг она говорит обо мне?” – заподозрила я с нарастающей паникой.

0

8

7 глава. Кто я?
- Рин жива? – воскликнула я вслух, не ощущая, что вся затряслась от ужаса, пронизавшего мою запятнанную чужой кровью душу.
Акио: - Ты чего начала паниковать - то?  - Кио крепко схватил меня за плечи и стал тихонько трясти, чтобы выпытать из меня правду. – Ты что-то знаешь, Маечка?
Я промолчала и отвела взгляд в сторону. Ведь ясно осознавала, что говорить причину своего интереса к состоянию здоровья одноклассницы не безопасно.
“Я не смогу просто все ему выложить начистоту! По крайней мере, сейчас…” – поставила я себе цель, опустив взор, и даже вскрикнула от боязни своего вида.
Может, у меня с такими темпами будет фобия собственного тела?
Я только сейчас увидела, что все мои конечности покрывали кровоточащие царапины, одежда была почти вся разорвана и тоже в крови.
Только вот в чьей красновато-бурой жидкости была я вся, точно сказать не могу…
То ли в крови Рин, то ли в собственной крови.
Я начала медленно и равномерно качать головой, будто она маятник, все больше не веря в происходящие события.
Возможно, надо мной шутит госпожа Судьба, играя в свою собственную замысловатую пьесу, в которой, видно, не я – главная героиня?
Акио вдруг снова крепко обнял меня, что все мысли стали выскакивать из сознания, словно мячики, бьющие об стену, и начал тихо шушукать мне на ухо утешительные слова, неверно, решив, что я чем-то сильно обеспокоена.
Нет, я была встревожена, но, видно, не тем, о чем думал Ки.
Акио: - Успокойся, Маечка, все будет хорошо! Ты просто где-то поранилась, ничего страшного. Сейчас сходишь в душ, смоешь кровь и увидишь, что все не так и страшно.
Я бездумно кивнула головой, надеясь, что проницательный Кио не заметит разительных перемен во мне.
Акио и правда ничего не засек, а может искусно скрыл свои чувства.  Он крепко сжал мою ладошку в своей чуть шероховатой ладони, и потянул за собой.
Толкнул деревянную калитку, пока я, задумавшись, проходила через нее, придерживал деревяшку, чтобы она не ударила мне побоку, своей рукой, попутно не выпуская моих пальцев. Быстро провел меня в мой дом, чтобы моя маман не увидела меня в таком подавленном состоянии.
А я, честно скажу, шла на автомате, почти ничего не ощущая, только теплые руки Кио держали меня в какой никакой реальности.
Друг бесцеремонно затолкнул меня в ванную, аккуратно прикрыв дверь за мной.
Акио: - Давай, быстренько смой с себя всю эту дрянь и потом шустро в комнату только так, чтобы твоя мама не заметила! – раздался приглушенный дверью его мягкий голос.
Я остановилась около душевой кабинке, одним движением руки отодвинув прозрачную дверцу. Медленно стала стягивать с себя разорванную одежду и точным попаданием кинула комок вещей в помойное ведро, которое стояло около «белого друга». Потом неуклюже залезла в саму кабинку и повернула кран с водой. Ледяные струи струилась по коже, приводя немного мысли в порядок, но вскоре я задрожала от холода. Нажав со всей силой на выпуклую поверхность крана, включив тем самым горячую воду. Я невольно подняла голову кверху, чтобы насладиться скользкими, но приятными прикосновениями воды, скатывающейся по лицу и телу.
Постояв еще коло пяти минут, я выключила воду, вылезла из душа и подошла к огромному напольному зеркалу, на ходу вытираясь огромным бархатным полотенцем, взятым с крючка рядом с душевой кабины.
Я  краем глаза заглянула по ту сторону зеркала и охнула, немного недовольная отразившемуся там человеку.
Там, в зеркальном отражении была девочка с темными мокрыми волосами, струившимися по плечам и спине, закрывая грудь.
Ванильная кожа исчерчена небольшими ранами и длинными царапинами, на лице с двух сторон были такие глубокие борозды, что даже кровь еще не остановилась.
Я дотронулась до одной из ран на правой щеке и взвыла от пронзившей боли.
“Это я своими ногтями.” – догадалась я, только взглянув на свои обломанные ногти.
Поежившись, укуталась в полотенце так, чтобы если мама бы и встретилась по пути, то ничего бы не заметила.
Я прошмыгнула по коридору как приведение в свою комнату, где меряя шагами комнату, из стороны в сторону шагал Акио.
Я заметила, что его взгляд был встревоженным и каким-то задумчивым.
Совсем не дожидаясь, когда его затуманенный мыслями взгляд остановится на мне, я забралась в свой неустойчивый темно-коричневый шкаф, где я скинула полотенце и натянула на себя нижнее белье и легкий халат. Рукой толкнула дверцу и предстала перед Акио хоть в немного подобающем виде.
Как только он заметил меня, то расплылся в милой улыбке и даже чуть усмехнулся уголками губ, но потом, кажись, до него наконец-то дошло, и парень исчез на секунду.
Когда Кио появился снова передо мной, то в его руках была аптечка, и он раскрыл ее, доставая какие-то средства. Я внимательно следила за его манипуляциями, потому что его пальчики так смешно перебирали воздух, что я невольно усмехнулась.
Я взвизгнула, когда Ки приложил ватный диск, пропитанный каким-то химическим средством, к моей щечной ране. Я даже оттолкнула друга, упершись ладонями в его плечи, лишь бы прекратить эту небольшую муку.
Но Акио, совсем не обращая внимания на мои протесты, продолжил дальше свое занятие, тихо приговаривая что-то, а я, привыкнув к боли, но иногда недовольно шипя, его совсем не слушала.
У самой были тревожные мысли, которые не давали мне покоя…
“Надо пойти в гости к Рин и удостовериться, что она не помнит, что произошло с ней у входа в парк!” – проговорил неизвестный голос в моей голове.
Странно, но я с ним мысленно согласилась.
Мне было непривычно осознавать, что я мыслю, как настоящий убийца или какой-то бандит.
Но что-то почти неуловимо изменилось во мне, и это я прекрасно осознавала.
“Нет, не изменилось, это всегда жило в тебе!”
Я потрясла головой, прогоняя это наваждение другого разума. Я сосредоточила свой взгляд на реальности: Акио - тян, уже обработал раны на моем лице и с легким удовлетворением посмотрел на свое «творчество».
Акио: - Ну, вот и все! – произнес он и прижал меня к себе, как будто я была маленькой девочкой, нуждающейся в ласке. – Как же я переживал, ожидая тебя! Ты же ничего не сказала, когда ушла!  - с долей упрека выговорил он.
Я натянула на тонкие губы грустную улыбку.
“Он не должен узнать ничего!” –  напрасно напомнил мне голос, я и сама знала, что мой друг не должен знать об убийстве одноклассницы.
“Убийство…как это слово ужасно звучит…”
- Все в порядке, Акио… - я долго обдумывала, как же перевести разговор на другую тему, но так и не нашла ее. Поэтому и предложила: - Давай, ляжем спать? А то я так устала! – проговорила я, специально потянувшись и зевнув, тем самым показав, что я очень желаю отдыха.
Кио недоверчиво посмотрел на меня, но, ни единого слова не сказав, закрыл аптечку, оставил в компании домашних тапочек и плюхнулся на мою кровать, что я, сидящая на краю постели, немножко подпрыгнула вверх.
Я повернулась в пол оборота, чтобы видеть умиротворенное личико друга, который только закрыв глаза, сразу же уснул беспробудным сном. Спустя минуты две до моих ушек донеслось тихое, но сладкое сопение. Разглядывая область мальчишеской переносицы, я раздумывала над своими чувствами, закравшимися в душу.
Так страшно до безумия захотелось лечь рядом с другом детства и уснуть, уткнувшись носом в мягкую подушечку, но я резко, чем надо, что даже кольнуло в третьем или четвертом шейном позвонке, отвернулась.
В груди, будто что-то защемило, от такого родного и даже немного радостного лица Кио, что мне невыносимо больно стало от того, что я собираюсь сделать.
“Но ведь я всего лишь хочу проверить, помнит ли Рин нашу судьбоносную встречу…” – страстно стала убеждать саму себя я, когда я прошлась к шкафу, вытянув из ее недр темные джинсы и натягивая их на себя. Белоснежную теплую кофту натянула на себя через голову, придерживая непослушные волосы, влезла в потрепанные кроссовки и тихо прокралась к окну.
Распахнув его настежь, я проворно и одновременно неуклюже взобралась на него и спрыгнула на сырую землю. С неба лил осенний дождь.
Я подняла свое лицо к черным небесам, холодные капли стекали по щекам, и я на секунду забыла о своей цели. Его нежные прикосновения ледяных рук доводили меня до эйфории, поселив в душе легкую ностальгическую дрожь.
“Неужели это было настолько давно?” – неожиданно вспоминая прошлое, мысленно спросила я у дождя.
Первое знакомство с этим явлением у меня было далеко-далеко в прошлом, когда я только появилась на этот свет. Мама часто Любила рассказывать мне, как выписываясь из роддома, она глядела на красивые водные разводы на окнах, которые будто подсказывали имя дочери.
Естественно, это происходи глубокой ночью, когда все нормальные люди уже видели десятые сны.
Ведь не зря меня назвали Амаей!
(Прим. автора: Amaya – с яп. ночной дождь).
Я вернулась в реальность, почувствовав прохладу этой тихой ночи. Я поежилась, но возмущаться матушкой природы даже не собиралась. Я Любила такую непредсказуемую и угрюмую погоду, она подходила мне по статусу одиночки.
Я шла по пустынному городу, который вдруг на секунду замер, и в глубине души радовалась, как маленький ребенок.
“Хватить дурачиться, смертная! Нужно закончить то, что начали!” – оборвал мои вдохновенные размышления голос.
Я даже резко остановилась, понимая, что поступаю глупо, отвечая этому ненастоящему голосу.
“Я не собираюсь ее убивать!”- одернула я того, кто эти слова говорил.
Но тут я почувствовала острую боль в висках, будто кто-то разрывает мою черепную коробку, чтобы выбраться наружу.
Чуть не свалилась на землю от такой необузданной и непредсказуемой атаки.
“Ты будешь починяться мне и никаких отговорок!”- взвыл голос, будто я пыталась возразить.
Я всего лишь хотела, чтобы прекратилась эта ужасающая боль.
Но вдруг мое тело перестало подчиняться мне, точнее оно мне подчинялось, но как-то не так.
Я ощутила опустошающую пустоту в голове, и только вместе с новой волной боли пришла мысль…
Убивать!
Я хочу убивать!
Недалеко, в ночном клубе вдруг загромыхала музыка…

*********
…Ночь…
Только легкий матовый тюль мирно опускается и поднимается от несильного ветра, который приносит звуки далекой музыки.
Если прислушаться, то услышишь знакомую песню известной группы.
“The secret side of me
I never let you see.”

Послышался тихий, но противный скрип, а ответом на него было тихое бормотание.
Человек снова перевернулся на кровати, надеясь поймать сон.
Но тщетно.
Желтая круглая, как мячик, луна вдруг заглянула в окно, будто интересуясь, что там, в палате есть, и осветила маленькую фигурку девочки, пытавшейся уснуть на кровати.
Девочка чуть зажмурила глаза и, прикрыв их ручкой, резко села на постели, оглядываясь вокруг и ища источник такого яркого света.
Вдруг на подоконник заползла тень и своей спиной загородила луну.
Девочка удивленно захлопала своими глазками, рассматривая тень.
Она не двигалась.
Больная поняла, что это просто тучка закрыла лунный свет и со вздохом плюхнулась на койку.
Тихо пискнула от боли, так как все еще доставляющая муки изодранная спина соприкоснулась с жестокой поверхностью спального места. Раны затягивались с ужасающе медленной скоростью, и поэтому девочка проведет тут еще много и много дней.
“Что же со мной тогда случилось?” – напрягала свою память девочка, пытаясь вспомнить тот злополучный день, который закрылся сознанием на миллион замков, чтобы не травмировать детскую психику.
Но это было еще хуже, чем правда.
Только серо-голубые глаза с алыми прожилками стояли все время перед взглядом.
Девочка перевернулась на бок, чтобы найти место поудобней для сна и изумленно ахнула.
Все-таки на окне тень шевельнулась, и больная ощутила темную ауру девочки, сидевшей на подоконнике, свесив ноги, и загораживающей маленькую луну.
Девочка с пепельными волосами резко села и дрожащими губами произнесла.
злополучному дню, который совсем вылетел из головы. Девушка помнила только серо-голубые глаза белого волка. Девушка перевернулась на бок и изумленно охнула. На подоконнике окна сидела девушка, загораживающая луну. Девушка резко села на кушетке и дрожащими губами произнесла:
Рин: - Ты кто?
“I keep it caged but I can’t control it.
So stay away from me: the beast is ugly.
I feel the rage and I just can’t hold it.”

Незнакомка неуклюже свалилась на пол, и белый лунный свет пролился на тайный занавес.
Рин: - Ты? – ошарашено произнесла девочка, опуская ноги на пол и вставая с кровати. –  Пришла меня навестить? Ведь могла бы и через дверь… Что случилось, Амая?
Я вздрогнула, услышав свое имя.  Будто очнулась от ужасно дурманящего разум сна.
Привычным движением поправила черную челку, взглянув не отошедшую от испуга Рин.
Ее сотрясала мелкая дрожь, словно в палате стоял ледяной холод, кусавший оголенную кожу девочки.
Мои губы искривились в ухмылке.
“О, о, кажется, ты, наконец, осознала саму себя!” – с еле заметным удивлением выговорил голос.
“I feel it deep within.
It’s just beneath the skin.
I must confess that I feel like a monster.”

Сейчас главная выскочка, ябеда и проныра класса, великая «защитница правды» стояла передо мной в жалком виде мумии. Перепачканные кровью бинты, оплетали ее шею, грудь, плечи, руки и колени, показывали мне, насколько эта дерзкая девчонка слабая и беззащитная. Ночные штаны – единственная вещь, находящаяся на теле Рин, - были серыми почти под тон спутанным волосам. Темно-синие глаза выглядели тусклыми и безжизненными, лишенными всех чувств, кроме безграничного страха на фоне моего маленького счастья.
“I, I feel like a monster.
I, I feel like a monster.”

Рин: - Так зачем? – дрожащим голоском повторила свой вопрос одноклассница. – Ты вообще в порядке?
Ее худенькая ладошка легла мне на плечо, отчего я невольно скривила лицо.
Меня раздражало такое поведение: на людях - бесчувственные гордецы, а наедине – ласковые добрячки.
Будто нельзя всегда быть самим собой!
“Ты чувствуешь это?” – благоговейно прошептал голос. “Ты чувствуешь этот запах крови?”
Я втянула воздух через нос и, правда, ощутила притягательный аромат, исходящий от Рин.
Я неосознанно облизнула пересохшие губы языком и хищным взглядом проследила за рукой, резко исчезнувшей с плеча.
- Я хочу…
Рин: - Что ты хочешь? – склонив голову к плечу, тем самым спровоцировав меня на шаг вперед, спросила девочка.
- Твоей крови! – громко рыкнула я, краем уха услышав очень знакомую мелодию.
“I feel it deep within.
It’s just beneath the skin.
I must confess that I feel like a monster. ”

Сердце задрожало, разгоняя адреналин по крови.
И снова мои кости затрещали, как деревянные дом, которого облизывает своим пламенем взбесившийся огонь.
В области ключиц зародилась ужасная боль, которая расплывалась по рукам, передвигая основные кости, закрепляя фаланги пальцев в одном положении, чтобы было удобно держать на четвереньках.
Из горла вырвался дикий крик, исполненный зовом отчаяния и нежелания, но я прекрасно знала, что на него никто не обратит внимание.
“There’s no escape for me.
It wants my soul, it wants my heart
No one can hear me scream.
Maybe it’s just a dream
Or maybe it’s inside of me.
Stop this monster!”

Врачи в этот вечер устроили «банкет» в кабинете главного врача по случаю Дня Рождения одной из медсестер. Так что даже оглушающие звуки не потревожат празднующих, который в свою очередь не лишат меня моего же пиршества.
Став острыми, большими и пушистыми ушки уловили громкий визг – желанный подарочек мне от Рин.
Какое-то удовлетворение доставляли мне мучения жертвы.
Лапы легко покрывались серым подшерстком, а следом и белоснежной шерстью, но мне это не доставило таких мук, как перестройка органов и искривление позвоночника. Словно обезумевший мясник колошматил меня по бокам и спине со всей своей мощи молотком.
Нижняя часть лица вытягивалась, растягивая кожу, и вскоре я могла уже увидеть собственную морду, если немного скосить глаза.
Я замотала своей лобастой головой, чтобы сбросить остатки боли и взвыла, призывая жертву спасаться бегством.
Уставилась немигающим взглядом на девочку, которая испугано отступила назад.
Одноклассница что-то промычала, но я не поняла даже одного звука, будто никогда раньше не слышала японскую речь.
- Твоя кровь так вкусно пахнет… -  тихо, почти напевно протявкала я, и Рин отскочила от меня влево, притянув за собой мой изучающий взгляд.
“I feel it deep within.
It’s just beneath the skin.
I must confess that I feel like a monster.”

Я, еще не совладав с волчьей поступью, осторожно и неуклюже переступила с лапы на лапу, а потом, прихрамывая, сделала шаг вперед.
- Ты думала, что сбежишь от уплаты… - ослепленная праведным гневом, который за секунду накрыл меня с головой, я оскалила пасть, выдыхая теплый воздух из легких. – Не пройдет,…ты сегодня умрешь!
И я бросилась на одноклассницу с одного бока, но девочка, потерявшись от страха, замахнулась на меня чем-то большим, но мягким стоило мне только приблизиться. Огрела по голове с такой силой, что она затрещала по швам!
Я помотала мордой из стороны в сторону, прогоняя звездочки перед потемневшим взором, и успела щелкнуть пастью в сантиметре от пробегавшей пухленькой икры.
Громко взвизгнув, я прыжком развернулась и снова оказалась перед девочкой, которая снова что-то выкрикнула почти мне в  нос, но я не поняла, что она пытается мне сказать.
Теперь, загнав девчонку в угол, я встала на задние лапы и положила свои когтистые лапища ей на плечи. Чуть надавила, и Рин, будто неживая кукла, свалилась на пол под моей тяжестью, вопя мне в морду, как ненормальная. Послышался стук, оглушенная и испуганная одноклассница, видно, совсем обезумела.
Я угрожающе оскалилась и фыркнула девочке в лицо, предупреждая о последующих событиях.
- Я твоя смерть! – заворчала я, наклоняя свою морду, чтобы вцепится в бьющуюся сонную артерию, желая перегрызть эту тонкую нить между жизнью и смертью.
“I hate what I’ve become.
The nightmare’s just begun.
I must confess that I feel like a monster.”

Меня аж затрясло от сильного желания поскорей испить человеческой крови, убить своего первого человека.
Но тут я ощутила звонкую пощечину, отчего моя голова с диким хрустом отвернулась в сторону, а яростный почти первобытный крик оглушил меня на одно ухо, и левая коленка жертвы со всей мощи тщедушного тельца заехала мне по животу.
Я сначала была ошарашена таким жестким и неожиданным сопротивлением, поэтому придавила бедную девочку своей тяжеленной тушкой, почувствовав резкий с тихим хрипом выход воздуха из легких Рин у себя на шее, что пробудило некий разряд, быстро разлившийся по венам и придавшим мне сил.
“I gotta lose control.
It’s something ready go.
I must confess that I feel like a monster!
I, I feel like a monster!
I, I feel like a monster!
I, I feel like a monster!”

Дикое бешенство, сумасшедшая ярость овладела мной. Я наотмашь шлепнула лапой по девичьему личику, медленно и размерено, чувствуя, что доставленная боль приносит мне почти детскую радость, проводя когтями по носогубной линии и дальше. Ощущала, как легко с мягким отзвуком, который ласкал мой слух, рвется кожа и начинают выступать на поверхности капельки крови, а ее запах тронул мои рецепторы, заставив облизнуться.
А чтобы одноклассница больше не пыталась позвать кого-либо на помощь, опустила свою лапу ей на носогубную половину лица и резко вцепилась клыками в шею, за секунду вгрызаясь в плоть.
В рот хлынула кровь под артериальным давлением, видно, я попала куда нужно, чтобы удовлетворить свою сущность, с безмерным наслаждением глотнула ее.
Незабываемое ощущение.
Горячая жидкость с привкусом соли заставило меня даже заскулить от радости, нахлынувшей на меня.
Рин попыталась снова меня оттолкнуть, но с каждой секундой девичьи силы таяли, и попытка оказалась тщетной, я только сильней прильнула мордой к глубокой ране, в ускоренном режиме слизывая выступившую кровь.
Агония закончилась – Рин замерла перед пришедшей к ней смертью.
Через несколько секунд я могла спокойно осушить ее холодеющее тело, без всяких преград и заминок.
“Ты молодец!” – ласковым голосом прошепелявил Хмырь, которого я уже мысленно окрестила этим именем.
И тут я будто очнулась – отшатнулась от трупа и расширенными глазами уставилась на девочку, которая остеклевшими темно-серыми глазами глядела в потолок, будто разглядела там что-то стоящего ее внимания.
“I, I feel like a monster!”
Последние слова песни группы Skillet дошли до самой корки мозга, отложившись в моей памяти навечно, и я не осознано сделала шаг назад.
“Нет! Нет, я этого не делала!” – закрыв глаза, пыталась вразумить себя я, слабо ощущая, как снова становлюсь собой.
Тонкие оледеневшие от осознания происходящего и страха ладошки прислонились к глазам, остужая пыл.
“Я…я убила ее! Да, я убила ее, ха-ха, убила человека!” – истерически засмеявшись вслух, убрала руки с век и распахнула совершено дикие глаза, наполненные ненормальным счастьем и радостью убийства.
Мой взгляд упал на лужу крови, уже успевшей вылиться из рваной раны, но она уже не притягивала мой взгляд на столько, не было былого влечения.
Я поднялась на свои ноги и бездушно прошла мимо умершей девочки и вылезла наружу через окно. Как будто ничего не произошло…
Дождь уже прекратил барабанить по земле, и мое настроение вообще грохнулось в отрицательную сторону.
Я медленным шагом шла по опустошенному городу, где уже уснули даже ночные бары, известные своими продолжительными и громкими дискотеками.
Я подняла свой взгляд наверх, обнаружив, что небо начинает светлеть, а значит, что уже около трех-четырех часов утра.
“Надо поторопится домой…”
Ускорив шаг, я почти примчалась по знакомой дороге к дому, которую я знала с детства, еще с первых походов с мамой в магазин.
Я не выносила даже слова «шопинг» и все мое существо громко противостояло ему, но моя Любимая мамочка все время делала такие глазенки, что я не могла устоять.
Даже когда я была совсем крошкой, я не могла оставить свою маму на растерзание модной одежде, так что быстро собиралась и шла с ней гулять, а она все время смотрела на меня сверху вниз и приговаривала: - Мой Маюсик снова как бомжик выглядит….когда же ты вырастишь, моя дочурка?
Я громко фыркнула.
“Нашла время вспоминать детство!”
Резко сорвавшись с места, бросилась со всех ног вперед…

0

9

8 глава. Не так все и ужасно, верно?
Тусклый предрассветный луч проник через маленькое окошечко и упал на светло – голубые, усердно отполированные и почти залитые тонким слоем воды керамические плиты, в которых неожиданно отразилось мое несчастное лицо.
А может мне это показалось?
Ведь ладони касались ледяного пола, и он был абсолютно сухим.
Для пущей убедительности я приподняла голову и взглянула вглубь зеркала.
Нет, не показалось.
Серые, как темное дождливое небо, лишенные какого-либо блеска глаза, распухшие веки, черные волосы еще мокрые от только что приятного душа, чуть дрожащие губы и красная область вокруг носа.
Целый час, как я сижу тут и ною, как последняя идиотка.
Ведь слезы делу не помогут, ведь так?
Тогда зачем я расположилась на полу в легкой юкате и не могу сосредоточиться ни на чем?
(Прим. автора: Юката - летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки — традиционная японская одежда. В настоящее время юкату надевают главным образом во время отдыха, носят как дома, так и на улице. Нарядные, яркие юкаты часто носят на фестивалях люди всех возрастов. Юкату также можно часто увидеть на онсэнах (- с яп. горячие источники). Юката входит в стандартный комплект постельного белья, предоставляемый постояльцам в японских гостиницах) 
Зачем плачу и пытаюсь оправдать себя?
“Я этого не делала, я этого не делала, я не делала этого!” – в такт внутреннему стуку сердца качалась из стороны в сторону, смотря в пустоту.
Это монотонное движение нагоняло на меня тоску и какое-то почти неуловимое чувство своего ничтожества, своей жалкости.
“Зачем я совершила это гнусное убийство? Я не хотела!...Но ведь я убийца! Мне не нужно больше оставаться здесь!” – лишенным смысла взглядом я проводила по лезвию складного ножика, который уже давно стащила из кармана брюк Ки.
Знала, что когда-нибудь он мне понадобиться, но никогда бы не подумала, что для таких целей.
Я сжала ладонь с удобной рукоятью, легшая ровно между пальцами, будто родная.
- Ничто не поделаешь… - тихо выговорила я, не спуская глаз с лезвия, поглаживая им одну из продольных вен на левой руке, будто разговаривая с ножом. – Видно, у тебя будет не радужная история, хотя в некотором смысле и комичная.
“Сентябрь горит,
Убийца плачет.
Но он не смог поступить иначе.
Прольется кровь,
А листья расскажут,
Как он умрёт!”
-  вдруг в памяти всплыл припев группы Stigmatа, который как нельзя кстати был в тему. Я даже пропела его вслух тихим надрывным голосом.
Я вдруг оборвала свою песнь драной кошки и скривила губы в усмешке.
- Представь личико Акио! – зашлась в каком-то истерическом смехе, поделившись своими мыслишками с холодным оружием. – Уверена, он будет долго смеяться над моей шуткой!
Тут я резко себя оборвала, и смех прекратился, сменившись тишиной. Мне надоело напрасно тянуть время. Я крепко зажмурила глаза, перед этим примерившись, куда воткнуть кончик лезвия.
Я занесла руку с ножом…
Будто в ответ раздался протяжный скрип двери, а потом быстрые легкие шаги.
- Прекрати! – оглушив меня, раздался высокий мощный вскрик над ухом, и я почувствовала сильный удар по руке, из которой сразу же выпало мое спасение.
Горестно претерпевая такую страшную потерю, я громко взвыла и резко распахнула глаза.
Все вокруг покачнулось и заплыло, но скоро зрение вернуло свое резкость, и я сузила свои веки.
- Верни! – на повышенных тонах потребовала я, взмахнув рукой, чтобы забрать у вора свое добро, но ее с легкостью перехватили.
Это уже был урон по моему самолюбию. Поднялся такой бунт – дикий, полный ярости крик вырвался из глотки.
- Отдай!
Ослепленная безудержным гневом я даже не смогла разобрать, кто передо мной и я заорала еще громче, что даже почувствовала вибрацию голосовых связок.
И тут я ощутила совсем несдержанный от страха и боли сильный удар по лицо, звонкую оплеуху.
- Дура! – прошипел знакомой голос в этой вдруг наступившем тягостном молчании. – Что ты собиралась сделать с собой, Маечка?!
Я затряслась от переизбытка отрицательный чувств, сплетавших в один клубок все негативные эмоции: бешенство, гнев, ненависть, озлобление, отрешенность. Из уголков век снова потекли слезы, смывая эту невидимую пелену, и я отчетливо увидела своего Акио.
Такого встревоженного, испуганного и устрашающе злого.
Зелубые глаза были настолько прищурены, что походили на малюсенькие щелочки, брови низко нависли над веками, а губы сжаты с такой силой, что даже побелели. Черные волосы были зачесаны назад и растрепаны, что говорило о том, что мальчишка только что проснулся, а выражение лица не сулило мне чем-то хорошим.
Акио: - Скажи мне! – затряс меня Ки, еще больше растрясая редкие мысли.
“Я должна ему сказать!” – твердо решила я, тыльной стороной ладони пытаясь остановить поток слез.
“Даже если он будет тебя ненавидеть?” – усмехнулся Хмырь, будто издеваясь над моим состоянием. “Ведь ты не думаешь, что он погладит тебя по голове и скажет: умничка, Амая? Не мечтай!”
Меня это сильно задело.
“А ведь, верно, меня будут все ненавидеть за убийство, причем ничем необоснованное убийство!”
Я огорченно выдохнула, и слезы снова встали в глазах.
“Что же со мной происходит?” – глядя сквозь Ки, я обхватила голову руками и поджала коленки к груди. “Ведь я не могу рассказать ему все! Не смогу!”
Акио молча, будто понимая, что мне сейчас нелегко, просто уселся со мной рядом и приготовился ждать. Я видела его блуждающий взгляд, скользящий по потолку, на котором заиграли лучи просыпающегося солнца.
Не сдерживая нежности, я вытянула ноги, крепко обняла шею друга, уткнулась носом в его шею и дала полную волю чувствам.
Не знаю, сколько прошло время, но ведь все когда-нибудь кончается. Вот и закончился поток слез, и в резерве соленой воды больше не осталось, и мне достались лишь неровные всхлипы.
Я боялась этого.
Сейчас Ки спросит меня, и я не смогу отвертеться ничем.
“Он возненавидит меня! И я останусь совсем одна!”
Мне безумно этого не хотелось, и я все попыталась восстановить то плачущее состояние или хотя бы несколько слезинок, но тщетно.
Щеки и глаза высохли.
Их покрывала ярко - красная краска... Да и веки горели огнем от долгого плача.
Я, пересилив саму себя, подняла на Ки свои стыдливые глаза, голова неожиданно закружилась, в горле появился неприятный привкус, и я решила даже, что сейчас меня стошнит.
Перед моим внутренним взором возникло белоснежное тело Рин, окруженное морем крови.
Я не могла с этим ничего поделать.
Картина расправы  ни с чем неповинной девочкой вставала передо мной каждые пять секунд, и в душе рождалось неизвестное мне чувство: ненависть к самой себе.
Такая огромная, всепоглощающая ненависть к своему телу, своей душе.
Я ненавидела себя, как никогда никого раньше.
Весь мир, мир позитива и разноцветных красок побледнел и стал бесцветным, бледно-серым.
Негатив заполнил всю мою сущность.
Это было настолько страшно и неприятно, что я прижалась всем телом  к единственному доброму существу, моему ангелу – Акио.
- Акио… - тихо прошептала я, будто пробуя его имя на вкус и пряча свое личико на его груди. – Мне нужно кое-что тебе сказать…очень важное!
И я резко захлопнула свой рот, что даже послышался щелк зубчиками.
“Боже, зачем это сорвалось с моего языка?” – возмутилась я, совсем не ожидая от себя такого.
Моя голова затрещала – Хмырь тоже был сильно возмущен, но его слов я не слышала.
“Мне нужно было продумать, как сказать Ки!” – укорил мозг мой быстрый язычок, но как только я отчитала свой орган, как он дальше продолжил.
- Кое-что ужасное…Я совершила ужасное преступление, Ки…
Я даже дернулась от такой наглости. Но я, не смотря на свою болтливость, с нетерпением ждала ответа Акио.
Акио: - Давай, продолжай. – Поддержал мои откровения мальчик. – Ты так страдаешь в последнее время,… так что не беспокойся, рассказывай. Не могла же ты совершить что-то совсем ужасное. – И он тихонечко рассмеялся.
Будто хлыстом ударил. Внутри все дрогнуло и задребезжало.
“Он, правда, думает так? Что я добрая и пай- девочка? ...Ну да, он не знает,…не догадывается…”  - мне вдруг резко захотелось завыть, громко и заунывно.
Одиночество накатилось на меня.
Для меня мысль, что я не могу рассказать о чем-то Ки, была просто неправильной, нереальной, она не укладывалась в моей голове.
“Нет, мне надо сказать!”
- Совершила, Ки…
Я собрала свою маленькую волю в кулак, собралась с мыслями и выпалила.
- Я убила Рин!

*********
Акио: - Мая, ведь это шутка? –  подозрительно спросил Кио, пытаясь заглянуть в мои глаза.
Но я робко опустила взгляд.
Я страшилась его слов, его приговора.
Мне казалось, что его пронзительный взгляд прожигает мою грешную душу, и я невольно съежилась.
- Какие шутки?!... Я убила ее…. – сдавленно выговорила я, мне с трудом удавались эти признания, горло так и саднило, будто там побывало миллион колючек ежиков и исцарапали мне всю глотку.
Послышался сначала медленный изумленный выдох, а потом порывистый вздох.
Я, уже сомневаясь в своих откровениях, подняла глаза и увидела то, что уже ожидала увидеть: осуждающие, полные настоящего шока глаза моего друга. 
Мне показалось, что все во мне сразу же потускнело.
Надежда угасла саама с собой, ведь я с самого начала понимала, что никто меня не поймет.
Тем более правильный и честный Ки.
Я яростно шикнула на ошарашенного мальчишку, резво вскочила на ноги и помчалась наружу, чувствуя, что задыхаюсь новыми рыданиями.
“ Хоть бы мама не заметила меня!” – параллельно взмолилась я, несясь в свою комнату, в единственное мое спасение.
Когда я очутилась на собственной территории, то громко хлопнула дверью, щелкнула замком и забилась в угол между стеной и деревянным комодом, и если бы Ки открыл дверь немыслимым способом, то я бы осталась незамеченной.
Я так частенько пряталась, когда хотела остаться на некоторое время одной.
Я уперлась лбом в стенку комода с громким треском, потом снова повторила движение, все сильнее и быстрее ударяясь об твердую поверхность.
Мне хотелось причинить себя боль! Хотя бы такую…
- Почему даже лучший друг не хочет понять меня?  - шептала я сама себе, сжав свою ладонь в твердый кулак и обрушив его на дерево, и даже не обратив на это внимание.
“Я же тебе сказал, что до тебя ни у кого нет дела! Не нужна ты никому, ты осталась одна!” – как назло высказался Хмырь, и я почувствовала, как мои глаза увлажнились.
Недоброжелательно зашипела, но голос продолжал говорить, а как заткнуть наполненные злобой речи я даже не догадывалась. Я безвольно опустила голову, разглядывая свои пальчики на ногах, подрыгивая им в такт какой-то внутренней мелодии тела.
Зашуршали занавески под порывом ледяного холода, который быстро добрался до меня и заставил дрогнуть. В подавленном состоянии подняла голову, почувствовав что-то неладное, и удивленно выдохнула.
С моего неширокого подоконника, пытаясь не задеть горшки с цветами, спрыгнул на пол Ки.
Тяжелое дыхание срывалось с его губ, а с мокрых волос на пол капал вода.
Наверно, дождь на улице не прекратился…
Акио: - Боже, чем ты думаешь? – взвел свои грустные очи мальчик в потолок, взмахнув своими руками. – Мне даже пришлось лезть через окно, как хорошо, что ты его не заперла! – в его выражении лица мелькнула улыбка, всего на секунду, но я тут же скорчила гримасу недовольства.
Он медленно подошел ко мне и сел рядом, в самый угол комнаты.
Акио: - Я от тебя никогда не откажусь, Маечка! – очень серьезно пробормотал он, смотря куда-то в сторону, а потом, повернув голову и глядя мне прямо в глаза, продолжил. – Даже если ты убьешь всех людей!
Я, как завороженная, глядела вглубь его умных серьезных очей. В них горел просто дикий огонь преданности и нежности. Он смотрел на меня, как маленькую сестру.
Внутри что-то дрогнуло, и щеки залило румянцем.
- Ки, - произнесла я тревожно, сглотнув. – Ты же никому не расскажешь? Про…про…
Я стушевалась и стала ждать ответа друга. Мальчишеские губы дрогнули в улыбке, но Ки с усилием сжал их, понимая, что этим может снова меня расстроить.
Акио: - Какие глупые вопросы! Конечно, не скажу! – заверил он меня, а через секунду раздумий спросил. – Только скажи мне,…зачем ты совершила это?
Меня это напрягло, и я пристыжено опустила голову. Тонкие похолодевшие пальчики нервно теребили конец юкаты.
Естественно, я не хотела ему говорить о случившемся, особенно о причинах его.
Не скажу же я ему, в самом деле, что у меня в голове сидит Хмырь и заправляет моим сознанием?!
Он же решит, что я – сумасшедшая!
“Но если я промолчу, то Ки сделает свои выводы, и снова будет эта глупая ситуация – он возненавидит меня!”
“Чего ты так печешься? Ведь он совсем тебе не нужен. Его даже в своих целях использовать страшно – очень уж правильный! Давай, пока он отвернулся, беги к окну и на улицу, а там снова в дом и запрись! А лучше давай убьем его и все дела!”
От таких слов разряд гнева прошелся по рукам, и я сильно ударила себя по виску.
Голос поутих, но все еще что-то бубнил, но я помотала головой, прогоняя полностью наваждение.
Акио: -  Мая? – он снова повернул ко мне свое личико. – С тобой все в порядке?
Мне казалось, что друг хочет что-то найти в моем выражении лица, с таким усердием он вглядывался, что хотел увидеть и понять.
Я снова отвела взгляд и не отвечала.
А что я могла ответить?
Снова начал катиться комок, собирая все отрицательное, будто снежный ком.
Акио: - Так ты мне расскажешь или мне самом придется догадываться?
“Не расскажу!” – неожиданно взорвалась я.
Мне надоело, что Ки так основательно хочет узнать всю правду, хотя и делает это неумело.
Меня это сильно взбесило, и я загорелась, как не затушенный уголек.
“Как я могла все ему рассказать? Он ведь ничего не поймет! Да я и сама не знаю, кто я…”
Тут в моей голове промелькнула одна идея.
Я шустро поднялась на ноги и с разбегу запрыгнула на вращающийся стул, немного крутанувшись по кругу. Потом остановившись перпендикулярно столу, раскрыла свой серебристый ноутбук и быстро подключила интернет. Защелкала мышка, на экране замелькали странички яндекса. Нежно проведя пальчиками по клавиатуре, я быстро напечатала в строке поиска:Симптомы ликантропии.
Открылись результаты поиска. Я быстро пробежалась глазами по ряду картинок, от которых мне стало немного не по себе. Потом по самому термину ликантропии, и наткнулась на первый файл.
«Оборотни и Волки. Ликантропия. История оборотней».
Я, раскрыв его в новой вкладке, стала лихорадочно читать, впитывая новую информацию.
«Ликантропия может спать внутри такого человека долгие годы и проявиться в самый неожиданный момент (во время солнечного затмения, парада планет, смертельной опасности или при иных необычных обстоятельствах)» - прочла я, и мои глаза изумленно расширились.
Мне в секунду стало страшно.
Что же послужило моему пробуждению?
Я стала читать дальше:
«Каковы внешние признаки ликантропии и как можно распознать дикого монстра в простом на вид человеке?
Следует помнить, что обращение никогда не проходит бесследно — оборотень становится необычайно агрессивным и даже жестоким. Для него характерны внезапные вспышки ярости, болезненное восприятие резких звуков, бессонница, прожорливость, необъяснимое беспокойство, подозрительность и другие варианты неестественного поведения.
Не следует забывать о том, что ликантроп способен в той или иной степени контролировать проявление этих симптомов, поэтому их следует рассматривать только как косвенные признаки человека-волка. Они также не применимы к “правильным оборотням”, поведение которых практически лишено признаков агрессии и может лишь отражать некоторые нейтральные “человеческие” свойства волка, описываемые в литературе: гордость, нелюдимость, свободолюбие и т.п.
   Хорошо известна способность оборотней к регенерации. Люди-волки не подвержены старению или болезням. Их раны заживают прямо на глазах. Таким образом, ликантропы обладают физическим бессмертием, которое, однако, не является абсолютным. Их можно убить, нанеся серьезные повреждения сердцу или мозгу. Способы убить ликантропа - отсечение головы, тяжелое ранение в грудь, а также утопление, удушение и другие действия, вызывающие кислородное голодание мозга. Во многих поверьях ликантропы боятся серебра (существует предание, что оборотня могут убить только три круглые серебряные пули или одна, которая разорвет сердце), реже — обсидиана, причиняющего им незаживающие раны. Это — еще одна общая слабость, приписываемая как оборотням, так и вампирам»

“Так получается я - оборотень?  Беспощадный, агрессивный, вечно голодный зверь? Я убила человека, хотела его крови из-за вспышки ярости?” – испуганно думала я, совсем сбитая с толку.
Мне вдруг стало совсем неуютно, будто кто-то залез в мою голову и роется там, в воспоминаниях.
Я резко повернула голову, догадываясь в причине своего подозрения.
Я беглым взглядом оглядела друга. В его виде что-то настораживало меня, пугало.
Когда немного в голове поутихли прочитанные слова, я поняла, что меня так смутило.
Белоснежная роза была в облачке прозрачного розоватого дыма.
Я потрясенно замотала головой.
- Зачем?
Акио слабо пожал плечами.
Акио: - Май, я всего лишь подстраховался. Я должен знать, что происходит! – спокойно отреагировал мальчик на свой крах.
Его даже не сконфузило свое наглое бесстыдное поведение – подслушивать мысли других людей.
Но это осознала сама Амур и, смущенная, разъединила слияние душ. Маленький дух быстро переместилась на плечо хозяина, и специально избегала моего взгляда.
Я незаметно усмехнулась, но все-таки в душе остался неприятный осадок.
Ведь Кио теперь все знал.
Я молчала. Говорить, да и оправдываться я не собиралась, да и не было в этом смысла.
Я оглядела свою комнату блуждающим взглядом, и мой взор почему-то остановился именно на поверхности зеркала.
Нет, там больше не отражалась маленькая наивная девочка с черной копной волос.
Там была повзрослевшая малютка, которая уже поняла весь ужас жизни. Серо-голубые глаза так и поблескивали искрами страха, еще не сошедшего на нет после убийства.
Дрожащие руки потянулись к щекам, проводя по небольшим впадинкам кожи.
Меня это поразило.
“Ведь только недавно там были глубокие борозды!”
Вот тебе и регенерация ликантропа!
Акио: - Маечка, ты не оборотень! – пробормотал Ки, поймав мой взгляд в зеркале. – Уж поверь мне.
- Кто я тогда? – немного раздраженным голосом прошептала я.
Но вдруг раздался неприятный звук, а потом заиграла мелодия, спасая Ки от ответа за свои поступки.
Мда, вот что значит хакуро, переломный сезон осени!
(Прим. автора: Хакуро – с яп. один из сезонов. Начинается - 8 сентября, а заканчивается - 23. В народе его называют «Белая роса». Усиливаются признаки осени, начинает выпадать роса. )
Я потянулась к лежащему на столе телефону, всматриваясь в имя, горящее на экране.
«Фино».
Я без колебаний подняла трубку, мне до смерти захотелось услышать немного грустноватый голос подруги.
Да и к тому же на душе до сих пор было неспокойно из-за того, что я так в тот раз бросила девочек, нормально не попрощавшись.
Фино: - Амая-тян, где ты пропадаешь? Я тебе уже третий час не могу дозвониться! У тебя все хорошо? – пропищал телефон, не скрывая тревогу в голосе вампирши.
- Мы очень волновались за тебя! – немного отдаленно прозвучали два голоска, в которых я узнала мягкий тембр Каори и тихий тон Анечкоу.
Анечкоу: - Она, видно, испугалась моего вида, вот и сбежала! – со вздохом выговорила одна девочка, но не успела она договорить, как послышались звуки борьбы и сдавленные крики.
Каори: - Прекрати, дурочка, так говорить! – запальчиво визжала другая.
Но все перекрыл спокойный, я бы даже сказала бесстрастный к происходящему, голос Фино.
Фино: -  Прости, Мая… Просто тут твориться черте что! Мы даже не знали, что думать, когда ты умчалась. Акио-кун молчит, как рыба, а мы тут с ума сходим от беспокойства. Ой, что-то я заболталась. Ты же сейчас дома? – я еле успела сказать «да», как Фино продолжила дальше. – Через пятнадцать минут будем у тебя. Жди.
И подруга отключилась.
Я немного удивленно и разочаровано взглянула на телефон. С такими резкими и неожиданными событиями я совсем забыла о девочках. У меня даже как-то радостно на душе стало…
- Сейчас ко мне девочки придут…
Выговорила я, даже не пытаясь скрывать счастливую улыбку. В душе у меня зародилось какое-то новое чувство. Чувство чего-то нового, что ли?!
Приятное тепло разлилось по животу, и я прикрыла глаза, чтобы не упустить этот маленький, наполненный теплом момент.
Акио: - Тогда я лучше пойду. В компании сплетниц мне делать нечего. – такие слова кольнули по моему сердцу.
В голосе Ки явственно послышалась обида и какая-то потайная тоска.
Мне стало не по себе, и я распахнула глаза, чтобы взглянуть на личико друга.
Нет, он всего лишь усмехался, но мне все равно казалось, что Ки был чем-то огорчен…
Мальчик развернулся ко мне спиной и сделал шаг в сторону запертой двери.
Я не смогла сдержать порыва, поднять настроение Акио, поэтому я разбежалась и повисла на Ки, цепко держась за широкие плечи, а ногами обхватив талию. Я почти физически почувствовала удивление мальчишки, а потом и услышала изумленный вздох.
- Вези меня, моя лошадка! – смеясь, воскликнула я, сделав вид, что пришпориваю своего коня.
Но быстро спрыгнула, зная, что мой вес тяжело выдержать более минуты. Но зато игра стоила свеч, Кио теперь улыбнулся.
- Аригато, Ааакио-тяяян! – протянула я слова веселым голосом, описав руками огромный круг.
(Прим. автора: Аригато -  с яп. спасибо)
Но Ки уже щелкнул замком и исчез за дверью, а я осталась одна в пустой комнате.
Я задним ходом прошлась по комнате и, стукнувшись об спинку кровати ногой, бухнулась на нее, раскинув руки.
Пройдясь взглядом по белесому потолку, вырисовывая там замысловатые невидимые узоры, я размышляла над информацией, свалившейся на меня.
“Прав ли Ки, что я не оборотень?”
“А может, я все-таки ликантроп? У меня ведь так стремительно затянулись раны!” – я опустила взгляд на свои руки, где совсем недавно были царапины, которые никогда так быстро не заживали.
Даже на лице все прошло…
Я закрыла глаза, чтобы все обдумать и принять.
Но даже не заметила, как уснула. Ведь у меня была самая ужасная бессонная ночь за всю коротенькую жизнь.
Но и этот сон не принес мне должного облегчения и успокоения.
Это был даже не сон, а какой-то кошмар.
“Мрак сгущается вокруг девушки, будто пытаясь проглотить эту миниатюрную фигурку.
Куда не глянь, везде эти черные странно пульсирующие, будто живые сердца, стены и одна дорога…
Дорога в пустоту…
Идти!
Только вперед!
К этой притягательной глубине темноты, середине тьмы.
Девушка не решается сделать даже шаг, ее парализовал страх, который захватывал все больше и больше места в ее сознании.
Дегтевые волосы взметаются вверх от яростного качка головы.
- Нет! Нет! – тихо шепчет себе под нос девушка, будто пытаясь, выбраться из этой все сгущающейся тьмы.
А бездна манит, притягивает серый взгляд, умоляет приблизиться, погрузиться в нее…”

Тихий шепот, раздавшийся извне, вытащил меня из пучины кошмара, и я, жадно глотая воздух, резко села на кровати.
Распахнув глаза и сонными глазищами уставившись в пустоту, я смогла различить силуэты Фино - тян, Каори - тян и Анечкоу - тян.
Вампир со всеми удобствами расположилась в глубоком и мягком кресле, подвернув свои худенькие ножки по себя и, каждую секунду, поправляя подол своего небесного платья. Длинные волосы были распущены, но Фино разделила их на две части и пыталась сама заплести себе косы.
Каори сидела на краешке моей кровати, так что я видела только ее спину. Девочка была одета в теплую шерстяную водолазку без горла и свободные джинсы. Воздушные черные волосы были собраны в высокий конский хвост, но я видела, что это не удерживало непослушные волосики.
Я не видела, что она делает, но мне показалось, что она читает какой-то журнал.
Анечкоу расположилась на крутящемся стуле, оседлав его, как коня. Ее каштаново-рыжие волосы были снова подвязаны салатовыми лентами. Темно – зеленая футболка с огромными ехидно улыбающимися летучими мышами и обрезанные джинсы добавляли в образ новой подруги мрачности и туманности.
Девочки что-то серьезно обсуждали, у каждой на личике было написано сосредоточенность и серьезность.
Каори: - Все равно надо… - начала была Эванс, но ее быстро перебила Аюми.
(Прим. автора: С этого момента и дальше я буду Анечкоу иногда называть Аюми, а не Ayumi. Милая, если что не так, то говори.)
Анечкоу: - Я не понимаю! – разочарованным голосом проговорила девочка, расслабившись настолько, что руки, поддерживающие голову, соскользнули со спинки стула и безвольно повисли. – Мы не перед кем не должны отчитываться! У нас своя жизнь, а у нее своя…
Яростный шик Фино оборвал фразу, и подруги сразу же обернулись на меня.
Я заправила вылезшую прядь за ухо, мне было неудобно, что я так подслушала разговор девочек.
“Но ведь это из проблемы, верно?” – устало пробормотал Хмырь, и я явственно услышала в его голосе досаду.
“А ты хотел узнать, о ком они так шепчутся?!” – угрожающе прошипела я.
“Я и так знаю…” – таинственно произнес голос, а я растерялась.
“Знаешь?” – невольно переспросила я, но Хмырь уже предпочел промолчать.
Меня это покоробило.
То Ки обижается, то сны стремные сняться, то девчонки о чем-то шепчутся, то теперь и Хмырь что-то скрывает!
Надоело!
Внутри все задрожало от нарастающего бешенства…
Фино: - Амая – сан, ты в порядке?

*********
Фино: - Амая – сан, ты в порядке? – тихо прошелестел нежный голос Снежной Девы, но я его слышала неточно, будто сквозь вату.
“Да, новая жертва!” – весело проговорил голос, и помимо моей воли на губах растянулась улыбка.
Я не могла противиться зову.
И всплескам своих эмоций.
Превращение в этот раз совсем не доставило боли, ну может совсем чуть-чуть в области кистей.
Касаясь мягкими лапами смятой простыни, я белозубо оскалилась, показывая свое недовольство и готовность напасть.
Из недр пасти вырвался глухой рык.
Каори: - Мая, успокойся…– резанул голос девочки мой слух.
В ее мягком голосе послышался испуг.
Я видела, как дернулись девочки, как соскочили со своих мест и теперь их одноцветные глаза глядели на меня.
Я резко повернула голову на быстрое, почти неуловимое движение Фино, которая загородила собой подруг.
Значит, она мне не доверяет?!
Думает, что я нападу?
“Конечно. Ведь она чувствует опасность, исходящую от тебя! Ведь мы из воющих между собой рас, так и должно быть. Поэтому слушай меня внимательно!”
Я, не мигая, следила за девочками, которые сейчас были моими потенциальными врагами, которых нужно уничтожить, истребить!
“Сейчас вампирша слаба и беззащитна, она не может использовать в полную силу свои вампирские способности в силу обстоятельств. Ты можешь убить ее первой! Она даже не успеет применить свой козырь! Глупая вампирша! Потом, остальных! Мы можем использовать свою слабость, как силу. Мы ловчее и быстрее их, мы их убьем!”
Все мое существо наполнилось жаждой крови. Это сильнейшее желание, которое пульсировало в моем мозгу, как птичка, бьющаяся об стекло в поиске выхода.
Хотелось услышать душераздирающий крик умирающего, видеть, как веки последний раз закрывают опустевшие глаза, как последний вдох сливается с воздухом, наполненным запахом смерти.
На морде расползся угрожающий оскал, что даже Аюми, которая все это время глядела на меня, вздрогнула от презрения.
А меня это раздразнило еще больше.
Теперь я рычала без остановки, будто какой-то двигатель.
Я на секунду расслабила мышцы, наклоняясь немного ниже и повиляв задом, чтобы занять более удобную позу, а потом резко напрягла свои лапы и, оттолкнувшись от кровати, прыгнула вперед, чтобы повалить миниатюрную девочку.
Но не тут-то было…
В мой бок врезалось какое-то громко верещащее существо, которое сбило меня, и мы грохнулись на пол с соответствующим хрустом.
Я уже думала, что мои чувствительные перепонки лопнут от таких высоких децибелов, и неожиданно снова стала человеком.
Визжащее существо придавило меня своим весом, и мне даже показалось, как хрустнули мои ребра.
Я оглушительно взвыла, наверно, выражая тем самым свои эмоции.
Существо: - Ах ты, щенок переросток! Как ты смеешь трогать мою сестру?! – заорало мне на ухо эта самоубийца.
Я осторожно подняла голову, немного потряхивая ей, чтобы вернулся мой слух, и прямо перед своим носом увидела мертвенно – белое личико девочки.
Две длинные пушистые косы светло-золотистого оттенка обрамляли ее худые высокие скулы. Ярко-голубые глаза, обрамленные черными красивыми ресничками, метали молнии.
Красивые губки сейчас были сжаты в тонкую линию, тонкий носик чуть вздернут.
Я случайно бросила взгляд на Фино, девочки были чем-то похожи, но я вдруг засомневалась, что у вампира вообще есть какие-либо родственники.
Я столкнула с себя эту дерзкую девчонку, которая помешала мне совершить правосудие, и, совершив упор присев, зарычала.
Девчонка, перекатившись через спину, резво вскочила на свои ноги.
Я бегло оглядела ее одежду. Обтягивающие ноги джинсы, высокие черные сапоги с плоской подошвой, голубенькая кофточка, сверху которой была накинута джинсовая жилетка с рукавами ¾.
Незваная гостья так и кипела положительной энергией, что я даже разочарованно щелкнула зубами.
Громко зашипела от раздражения.
Этот голос что-то недовольно бурчал, приказывал мне разорвать бледнолицую на кусочки и снова попытаться убить девчонок, но мой запал остыл.
Мне стало стыдно за то, что так подалась своей сущности.
Я сжала кулаки в попытки заглушить Хмыря.
Он и вправду скоро затих, но я не могла сказать с уверенностью, что это я его прогнала.
Видно, сущность поняла, что сейчас она не в силах что-либо делать и предоставила меня самой себе.
Ненависть снова поднялась во мне с новой силой, заглушая все остальное.
Покрывая все своей черной пеленой…
“Я стала оборотнем! Теперь я в это уверена. Безжалостный ликантроп! Убийца…” – безвыходно признала я, и слезы стали наворачиваться на глаза.
Я безжалостно прошлась ладошкой, чтобы стереть эти глупые слезы, и пристыжено подняла глаза на девочек.
- Вы теперь боитесь меня? – этот вопрос в большей степени прозвучал как утверждение.
Я видела, как Айсуико была напряжена. Ее сжатые кулачки и решительное выражение лица говорило об этом яснее слов. Рядом со Снежной Девой стояла девчонка, которая каким-то странным образом появилась тут и неожиданно спасла мою душонку от позора.
Анечкоу и Каори, стоявшие на заднем плане, смотрели на меня боязливым взглядом.
Личико вампира расслабилось, и на нем появилась легкая улыбка.
Фино: - Ну,…немного испугала, но я не боюсь тебя! – решительно выговорила девочка, качнув своей светленькой головкой.
Под ее взглядом я почувствовала себя умалишенной или какой-то ущербной.
Каори: - Мы же не боимся ее, верно? – сделав шаг вперед, тем самым показав, что доверяет мне, резонно заметила Эванс.
- Но ведь Фино не кидается на друзей, чтобы убить их! – нервно выпалила я.
Мне никто не ответил, точнее девочка с косичками начала свою речь издалека.
Девочка: - Я сначала хочу представиться. Меня зовут Порцеллан Эклер, и я сестра Фино-тян. Это, во-первых. Во-вторых, ты же Кирпи Амая, верно? Та, о которой сейчас трындычит город? – на этих словах я вытаращила глаза, но сумела кивнуть головой. Анечкоу и Фино осуждающе взглянули на Эклер. Каори же просто прикрыла свои глаза. – А в - третьих, каждый может совершить ошибку, Мая. И каждый достоин прощения.
Ее тонкий большой палец взлетел вверх, показывая, что все хорошо, и Эклер улыбнулась.
Я уже захотела улыбнуться в ответ, но вспомнила, что мне сейчас не до улыбок.
Я чудовище,…какие нафиг счастливые лица?!
Чувствовала всепоглощающую вину…
Знала, что виновата,…но как что-то исправить, если это совершено?
Я плюхнулась на пол и ухватилась руками за голову, чтобы она не взорвалась от наплыва мыслей.
Вдруг я почувствовала, как меня обнимают за плечи холодные руки. Я повернула немного голову и увидела личико Фино, которая улыбалась одними глазами.
Фино: - Не так все и ужасно, верно? – жизнерадостно выговорила Снежная Дева, прикрыв глаза от радости, переполнившей ее.
Рядом присели Каори, Аюми и Эклер, они тоже улыбались.
А по моей спине пробежал ледяной холод.
“Разве все так хорошо?”
Мы же еще не знали, не догадывались, что ждет нас в будущем.
Новое, неизведанное поджидало нас за следующим поворотом судьбы…

0

10

9 глава.  Бросить в трудную минуту – это ж подло! или Беды начинаются с малого.
С того момента прошли две недели, за которые я смогла вполне сдружиться с девочками.
Хотя я так и не узнала о них ничего такого, о чем можно было сказать: - Да мы лучшие подруги и я знаю о них все!
Но мне было многое интересно, поэтому я изрядно доставала Эклер и Каори. Они на правах старших должны были поведать мне всю историю их дружбы и всякое такое, но они отмалчивались и бросали друг дружке, словно теннисный мячик, загадочные взгляды.
Анечкоу, которая вообще частенько молчала, просто не обращала на меня внимания, внимая разговорам других.
Фино делала щенячьи глазки и умоляла не расспрашивать, так как Снежная Дева не удержится и расскажет мне какие-нибудь кровавые истории, а я типа буду потом шугаться подруг.
Короче, просто издевались надо мной.
Лежа на своей кровати в странной позиции, то есть голова покоилась на мягкой подушечке, лежавшей на полу, а ноги на самой кровати, я вздыбила свои волосы, превратив прическу в шухер. Ступни иногда потрагивали в такт внутренней музыке, которая играла там с самого утра, но слов я не знала, оттого подпеть вслух не могла.
Тут, как гром среди ясного неба, разрезав пополам чуть волнистую линию мелодии, пронеслась мысль.
“Почему я стала оборотнем? Ведь я была нормальной девочкой! Какая же моя причина появления этой ужасной сущности?”
Я стала рыскать в библиотеке памяти ответ на этот вопрос, выискивая какие-то странные ситуации или что-то привлекающее внимание.
Но…ничего такого не обнаружила, да и голова в какой-то момент так сильно разболелась, что я просто стала разглядывать свою…
А на этом моменте остановлюсь, чтобы наконец-то описать свою комнату полностью.
Если войти в дом и пройти по коридору прямо, то вы сразу же наткнетесь на деревянную темно-карего оттенка дверь с ажурной позолоченной ручкой.
Распахиваешь, и перед тобой открывается моя просторная комнатка в японском стиле.
Пол был устлан мягким шоколадным татами, но один дизайнер, который обустраивал этот дом, а точнее эту комнату, (а этим дизайнером была моя мама) решил, что так неинтересно, и родители разрисовали пол под дерево.
Так что с первого взгляда можно с уверенностью сказать, что это деревянный пол, но только до того момента, пока не наступишь на него и не почувствуешь его мягкость.
(Прим. автора: Тата́ми —  с яп. маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа). Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой, хотя в последнее время для набивки используется и синтетическая вата. Длинные края татами обшиваются тканью.
Неправильное расположение, как убеждены японцы, приносит в дом несчастье. Татами нельзя раскладывать правильной решёткой, не должно быть мест, в которых сходятся углы трёх или четырёх татами.
По сравнению с обычными матами татами более жёсткие.)

Легкие панели из тонкой деревянной решетки с рукодельной японской бумагой васи, как это было принято в японских домах, но они в отличие от пола сохранили свой истинный вид - тусклого серовато-желтого оттенка.
(Прим. автора: Сёдзи — стенные решетчатые рамы из легких деревянных планок, заменяющие в традиционном японском жилище окна. С внешней стороны оклеиваются полупрозрачной бумагой – васи.
Сёдзи легко двигаются в пазах, при необходимости сдвигаются в одну сторону или вынимаются, позволяя тем самым соединить дом и сад. )

Низенькая широкая кровать стоит слева, а напротив нее небольшой темно-коричневый шкаф, где хранилась только домашняя одежда и нижнее белье. Все остальное было… в стене. Комнатка, которая скрывалась за раздвижной формой сёдзи, хранилась в себе множества вешалок и шкафчиков.
Так же в моей основной комнате был высокий стол, на котором всегда был бардак, и рядом с ним стоял крутящийся с черной обивкой стул.
В углу стола находилось прикрепленное к стене v-образное пристанище компьютерных игр и дисков, наполненных зажигательными песнями.
Так же слева от стола стоял небольшой книжный шкаф, в котором хранилось множество книг: от глупых романчиков и до захватывающих детективов.
Окно, расположенное напротив двери, небольшое, но зато с довольно удобным подоконником, используемым мной для прочтения книг.
Между всего это бедлама еще было огромное овальное зеркало, отражая в себе мой мир, мое убежище, мой дом.
Вернемся к оборванному предложению.
Я стала разглядывать свою стену, по которой радостно скакали солнечный зайчики. Ведь  это безумно увлекательное занятие для того человечка, точнее существа, как я.
Все мои мысли и мой внимательный взгляд природа могла украсть только одним взмахов листа в воздухе, капелькой дождя, прочертившей на стекле развод, или порывом ветра, прогнувший деревья к земле.
Вот и сейчас мои фантазии устремились за мановением Матушки Природы, за лучиками солнышка.
Я уронила ноги на пол, ухватившись за край кровати, быстренько вскочила на ноги, оделась в уже приготовленную школьную форму, прихватила с собой и выскочила, будто ошпаренная, из дому.
Но я, как самая неприличная девушка, устремилась не в школу за новыми знаниями, а в лес за новыми впечатлениями.
Я прибавила шагу, так как меня могу увидеть один очень проворный и зоркий шаман, который мог бы упереть меня в стены школы, где было так скучно и тоскливо такой душе, тянущейся к веселым приключениям.
Да, в этот день я получила целую массу «веселых приключений».
Я почти бегом помчалась к дорожке, ведущей в лес.
Когда ветви деревьев оказались над моей темненькой головой и почти загородили серые небеса, то мое сердце радостно затрепетало, а лице растянулась улыбка, будто я встретила своего очень старого и доброго друга.
Я шаг за шагом продвигалась вглубь леса по знакомым тропинкам, радуясь этому пасмурному дню.
Серебристое небо, будто готовое пролить на землю свой драгоценный дождь, наверно, только поджидало момента, когда сможет застать людей врасплох. Но только не меня…
Я на секунду остановилась, чтобы поднять голову наверх и взмолиться тучным облакам о том, чтобы они поскорее освежили проливным дождиком уже засохший лес.
Но когда я снова посмотрела вперед, то мои глаза удивленно расширились.
Впереди маячило небольшое желтенькое пятнышко, будто солнышко спустилось из своих владений, чтобы самому убедиться в жизни на Земле.
Я, поморгав немного от изумления, продолжила свое движение, только уже с целью, к странному светилу.
Но когда передо мной стали вырисовываться силуэты, то ход замедлился, я почти остановилась и маячащая на лице улыбка стерлась, будто бы ее и не было.
Чуть впереди стояли, склонив друг к другу свои головки, две очень знакомые мне фигурки.
Одна из них была девушка с платиновыми волосами, а вторая -  золотоглазым мальчишкой.
Мальчик обнимал свою будущую невесту и звонко смеялся, а вампир изредка изгибала свои пухлые губки в улыбке.
Теперь я поняла, что привлекли меня сюда не только янтарные глаза Тао, но и чудесное благоухание, которое состояло из переплетений ароматов присутствующей пары.
Внутренний мир Дарк, а именно их я ощущала на кончике носа, излучал аромат каких-то цветов, названий которых я никогда не знала, и немного запах смерти, все-таки девушка была Принцессой Мертвых.  Я даже сморщилась от такого смешения и уже оскалить клыки, что меня изрядно подивило.
А мир Рена – дорогой мужской туалетной водой.
Сильное огорчение чуть не сшибло меня с ног, но я почувствовала, что запах мальчишеских духов дурманит мне голову не слабее, чем шафранные глаза Рена.
Я вдохнула поглубже и почуяла еще и иные запахи – запахи осени, коры деревьев, гниющих листьев на пожухлой траве, ледяной холод зимы, которая в скором времени нагрянет.
Я была поражена таким спектром новых ароматов и даже попыталась определить все, что находилось в горизонте моего обзора.
Но видимо что-то забарахлило в моем организме, и я вдруг резко вообще перестала что-либо чувствовать.
“Эти изменения, наверно, вызваны тем, что я все больше и больше становлюсь оборотнем!” – со страхом догадалась я, боясь даже думать о том, что ждет меня дальше.
Но чего я точно не желала, так это стоять здесь и глядеть на эту сладкую парочку.
Я не смогла сдержать короткого рыка, в котором смешалась боль и дикая ревность.
Видно, показала свое недовольство очень громко, так как Дарк вдруг усмехнулась и посмотрела в мою сторону. Ее ледяные серые глаза пронзили, будто стрелы, меня насквозь, и я на секунду замерла, потом развернулась и бросилась бежать в другую сторону.
Прочь от вампира…
Прочь от Рена…
Я быстро перебирала ногами, надеясь, что Дарк не бросит своего возлюбленного ради меня.
От той мысли, что Тао может принадлежать вампиру и только ей, мне стало тошно…
Все-таки я ошиблась!
Вот она стоит передо мной.
Ее прекрасный профиль был бы недостоин даже пера самого великого художника, да и такую неземную красоту невозможно описать, просто невозможно!
Волосы прямыми локонами спадали на плечи и спину, а темно - серебристые глаза насмешливо глядели на меня. Черное платье на бретельках оголяло белые плечи вампира и спадало почти до самой земли, но даже не запачкалось.
Я просто была в немом восхищении от красоты девушки, стоящей передо мной.
“Как я могу с богиней соревноваться за Любовь Рена? Ведь это даже теоретически нереально!” – невольно заметила я снова, но это меня ничуточки не огорчило.
“Зато я посмотрю на свою целеустремленность и готовность быть с таким ехидным и вредным существом, как Тао!”
Дарк: - Привет, волчица! – немного резко и неожиданно прервала мои мысли Бессмертнова, и уголки ее пухленьких губ чуть-чуть приподнялись, видно, выражая тем самым улыбку.
Но я даже дернулась от таких слов.
“Она назвала меня волчицей?!”
- Почему ты так меня назвала? – ошарашено, но медленно проговаривая слова, выговорила я.
Мне стоило большущих усилий сохранить трезвость разума и духа, так как Хмырь завел свою старую песнь.
Тихий мелодичный, будто звон колокольчика, смех зазвучал в воздухе.
Дарк: - А ты не знаешь что ли? – словно удивившись, проговорила девушка. – Ты же не человек, верно? Волчица, дикая волчица просто в человеческой шкуре.
- Ты врешь! – взвизгнула я, перепугавшись такой темой разговора. – Ведь это неправда!
Дарк: - Ты давно уже не человек…та Амая, родившая у твоих родителей, уже не существует. Она мертва, Амая, давно уже мертва…
- Ты лжешь! Это невозможно! Я же разговариваю, как человек, думаю, как человек, у меня есть эмоции, как у человека! Я человек!
Дарк: - Все в этом глупом мире возможно, девочка. Иногда и такое случается, ты не исключение из правил.  Ну, мне пора, а то Рен уже, верно, заждался. Не скучай! – и, помахав своей изящной ручкой, Дарк со скоростью света скрылась за деревьями.
Я, вдруг обессилев, опустилась на землю там, где стояла.
Мне стало вдруг невообразимо страшно.
А вдруг Дарк-сан говорит дело, и я правда неживая?
Может, я мертва?
Я резко вскочила на ноги, но пошатнулась от слабости.
В глазах все потемнело, и я сделала шаг в сторону, чтобы облокотиться на небольшое деревце рядом.
Когда все прошло, и я снова смогла нормально видеть, то я пару раз моргнула, чтобы удостовериться в происходящем.
Я увидела серо-белый комок шерсти, который проскочил прямо перед моим носом и спрятался за кустом остролиста неподалеку.
Его пушистые ушки дрожали от испуга, и я стала водить головой из стороны в стороны в поиске источника страха зайчишки.
И я быстро его нашла, ведь рыжую лисицу, скажу честно, трудно не заметить. Ее узконосая морда довольно комично вертелась, вынюхивая свою добычу.
Лисица: - Ты не видела мою добычу, волчица?  - янтарные глаза хищницы уставились на меня, и мне понадобилось пять минут, чтобы прийти в себя.
Я прорычала что-то в ответ, и рыжая, огорченно поджав свой пушистый хвост, развернулась и посеменила совсем в другую сторону.
Маленький комочек, почувствовав, что опасность миновала, не стал долго раздумывать, рванул из своего укрытия и вскоре скрылся из виду. Видно, там была его норка.
Лисица, поздно осознав свою ошибку, рванулась за зайцем, но, естественно, не успела. Ее раздраженный взгляд уперся в меня, а я лишь пожала плечами.
- Я за мир, труд и жвачку! – пробормотала я, лиса лишь досадно взмахнула хвостом и скрылась за кустами, наверно, ушла искать новую жертву.
Тут я, наконец, поняла, что произошло.
“Я слышу голоса природы! И могу общаться с ней!” – несказанно обрадовалась я, хотя слова Бессмертновой глубоко засели у меня в голове, и теперь мне будет нелегко от них избавиться.
Я развернулась на пяточках и медленно побрела к выходу в город.
Я быстро остановилась на том, чтобы поделиться своими мыслями с Ки и узнать, что думает обо всем мой друг.
“Вдруг он что-нибудь знает!” – я почувствовала себя немного лучше.
Ведь всегда становиться легче, когда есть тот, на кого можно свалить все свои проблемы.
А он безоговорочно поможет.
Но не в этот раз, как говориться.
Я небыстро дошла до знакомой улицы и подошла к знакомому с детства дому, но пока не спешила отворить калитку, чтобы пройти во двор.
Мне казалось, что я поступаю нечестно.
Акио все делает для меня, чтобы поддержать меня в трудную минуту, а я так жестоко и бессердечно подставляю и использую его. Мне стало стыдно от осознания своих ошибок, но я дала себе слово извиниться перед другом.
Я толкнула калитку, и она со скрипом пропустила меня во двор. Пробежав по садовой дорожке, я взбежала по ступенькам, на ходу доставая ключ, и быстренько открыла дверь.
Еще в нежном возрасте мы с Ки обменялись ключами, так, на всякий случай.
Я прошлась по холлу, мельком заглядывая в комнаты.
Никого.
Видно, Кио еще был в школе, а его родители почти всегда работали, что даже Ки редко их видел, так что я, без страха быть пойманной в прогуле школы, прошла в гостиную и плюхнулась на диван.
Сложив ручки на коленках, я как приличная девочка стала поджидать Ки, который с минуты на минуту должен был прийти.
Я прямо чувствовала его приближение.
Рядом материализовались Туман и Храбрость.
Белая волчица удобно расположилась рядом со мной, положив свою мохнатую мерцающую голову мне на колени. У меня даже рука потянулась погладить ее мягкую шерсть, но я сдержалась. Не хватало мне еще забыть причину, которая привела меня сюда, от нежности к этим зверькам.
Черный волк улегся у моих ног, свернувшись в темный комочек шерсти.
Я внимательно оглядела своих духов, и смутное сомнение закралось в душу.
- Туман, Храбрость… - позвала я волков, парочка сразу же подняли свои мордочки и глянули на меня умными глазищами, я даже смутилась немного такой отзывчивости. – Вы же что-то скрываете от меня? Вы знаете, что имела в виду Дарк, не так ли?
У меня вдруг перехватило дыхание в ожидании ответа.
Но я прекрасно осознавала, что если бы они и были бы в курсе, то вряд ли бы посвятили меня в суть творящегося.
Духи отчаянно переглянулись, я почувствовала эту напряженность, возникшую между волками, будто они, молча, о чем-то переговаривались.
Храбрость опустил свою голову снова на пол, а Туман ровно глядела мне в глаза.
Я невольно подумала, что ее глазки, излучающие мудрость, цветом были как мои.
Туман: -  Мы ничего не скрываем от тебя…и мы, правда, не знаем, что имела в виду вампир, Амая-тян! – произнесла волчица твердым голосом, да и глаза честно глядели на меня, что я даже не посмела усомниться в верности своих духов. – Но, возможно, она имела в виду какой-нибудь случай? Ну, когда ты была близка к смерти или что-то в этом роде?
Я задумалась, припоминая один такой случай.
Его рассказывал мне лесничий, потому что я совсем не помнила, что произошло в тот роковой день. Но врачи говорили, что я была очень близка к смерти, и если бы мой старый друг не помог, то меня не было бы в живых.
Они со всеми точностями и доказательствами говорили, что меня сбила машина, везущая в себе людей на пикник. А я не заметила грозящей мне опасности.
Я всегда, смеясь, припоминаю случай, так как даже в младшем возрасте портила всем жизнь, вот, даже чужим людям отдых испортила.
Поэтому я всегда была благодарна старичку… за свое чудесное спасение.
Я опрокинула голову на спинку дивана и уставилась в потолок.
Но мои мысли улетели далеко-далеко, что я даже не заметила этого движения.
Мне стало вспоминаться то время, когда я была беззаботной девчонкой, не знавшей никаких проблем, никаких злых помыслов.
Прогулки по лесу.
Веселое времяпровождение с Ки.
Радостные моменты с названным отцом, который подарил мне самые лучшие моменты жизни.
Все это сформировало мой нынешний немного несносный характер, но я была благодарна им за это.
Мне вдруг стало грустно.
Ведь я до сих пор не знала, что случилось с моим другом и где он сейчас. Мне это доставляло душевную боль. Я хотела надеяться, что он все еще жив и счастлив где-то в другом месте.
Я сильно верила в это.
- Наверно, ты права… - пробормотала я наконец, перевела свой взгляд на волчицу, ждущую моего ответа.
Волки в унисон облегченно вздохнули, что меня сильно встревожило, но меня отвлек громкий скрип двери.
И я, будто притянутая магнитом, направила взгляд на порог гостиной. Послышался глухой стук – видимо, вернулся хозяин, и он снял ботинки.
Вот, наконец, он появился в поле зрения.
Усталость волнами исходила от сгорбленной фигурки. Черные волосы была растрепаны, Кио имел привычку теребить свою челку, когда усилено думал над чем-то. Серо-зеленые глаза утомлено глядели перед собой.
Хотя я и не знала причину такой изнеможенности, но мне стало жаль друга, я бодро вскочила с дивана и сделала шаг вперед.
- Акио… - тихо прошептала я, привлекая внимание мальчишки.
Ки резко поднял голову, в его глазах заплескался сначала испуг, но он быстро растворился в спокойствии. Губы его сами собой растянулись в улыбке, но какой-то натянутой, неестественной.
Акио: - Привет, милая. Я рад, что ты в порядке и просто прогуляла школу. – облегченно усмехнулся он и выронил свою сумку из уставших рук.
Спустя несколько минут он удобно расположился на диване, и ни утомленностью, ни обиды от него не тянуло.
“Значит, он совсем на меня не обижается.” – обрадовалась я, улыбнувшись уголками губ.
Я поглубже вдохнула, чтобы вдруг не наговорить чего лишнего, и мои ноздри защекотал приятный запах.
Неповторимый аромат чистого разума, освобожденного от зла и каких-то умыслов, вкус очищенной от грехов души.
Благоухание роз, Любви, тепла, дружбы и безмятежности.
Мне всегда было уютно находиться рядом с Ки, так приятно, как никогда ни с кем.
Но этот запах не доводил меня до потери пульса, как холодного шамана.
От его золотистых глаз я бы могла с легкостью потерять сознания.
А с Акио мне просто было хорошо…тепло, будто друг являлся таким маленьким солнышком, которое греет меня в особенно трудные времена.
Я невольно прижалась щекой к дружескому плечу, и умиротворение заплеснуло меня полностью.
Акио: - А я отборочный этап прошел, Май… - произнес друг, нарушая тишину, которая настала минут на десять.
Но я не чувствовала в этом покое себя скованно или смущенно, мне наоборот нравилась эта безмятежная тишь.
Я оторвала свою голову от его теплого плеча и непонимающим взглядом окинула друга.
Акио: - Ну…отборочный бой Турнира Шаманов. – с легкостью пояснил Ки, не переставая лучезарно улыбаться.
Я произнесла соответствующий звук, когда сначала не понимаешь, а потом до тебя доходит, и тоже улыбнулась, радостная за успехи друга.
Акио: - И тебя это вскоре ждет.
Вот, тут я возмутилась и протестующе замахала руками.
- Да зачем мне этот глупый Турнир? Я же там и секунды не продержусь. – воскликнула я, сдержано сжимая кулачки, понимая, что я ни на что негодная шаманка. – А как это все происходило?
Ки, видимо, уловив в моем вопросе заинтересованные нотки, довольно усмехнулся.
Акио: - Я шел спокойно себе домой, ни о чем не думал, тут вдруг появляется передо мной клоун в белой мантии и с чудной маской на лице и загробным голосом таким говорит: - Я Хром - патч из племени Апачи, должностное лицо битвы шаманов в Токио. Я пришел определить, подходишь ли ты по требованиям Турнира Шаманов.
Скажу честно, я офигел и долго смотрел на этого Патча, о котором я никогда в жизни не слышал.
- И что же было дальше? – испуганная и заинтригованная одновременно, перебила я Ки, чтобы как всегда влезть в разговор и напомнить о своем присутствии. – Что нужно было сделать?
Акио: - Хром сказал, что мне нужно всего лишь за десять минут хотя бы один раз ранить его и тогда я буду квалифицированным участником Турнира Шаманов! – радостно продолжал мальчик, его глаза так и сверкали зеленым изумрудом счастья. – Потом он стянул свою ужасную маску и стащил с себя этот странный плащ, и передо мной предстал такой мускулистый мужичок. А рядом с ним такая огромная саранча, мерцающая лиловым оттенком.
Хром назвал его Лиловый Пинок.
И я прошел испытания, представляешь? Хром даже похвалил меня и признался, что редко видел таких сильных шаманов! Он такой классный! – Ки закатал рукав своей рубашки, протягивая свою руку вперед и тыча пальцем в черную штуку на запястье. – А вот это она дал мне, как документ, что я прошел отборочный тур! По этому оракулу мне сообщат о боях и назначат его время. Так здорово, правда?
Я снисходительно улыбалась.
Такая детская радость у Акио была редкостью. Но то, что этот Патч похвалил моего друга, влилось в меня тоже этим заразительным счастьем.
Ведь Кисито Акио не был чистокровным шаманом, он сам развивал свои способности и за такие успехи в шаманстве его только и можно, что хвалить.
Но тут зазвенел мой сотовый телефон, и я не успела сказать Ки, как я за него рада.
Я достала телефон из кармана блузы и раскрыла его одним движением руки, даже не взглянув на определитель.
Я знала, кто это и так.
- Привет, Фино! – радостным голосом пропела я.
Но Айсуико, видно, была чем-то встревожена, так как ее голос прозвучал сухо и бесстрастно.
Фино: - Мая, нужно срочно увидеться. Приходи через двадцать минут к входу в парк. – протороторила Снежная Дева и отключилась.
Я раздраженно нажала на красную трубочку и сунула телефон снова в карман.
“И как всегда даже не намекнули на тему предстоящего разговора!”
Ки спокойно следил за каждым моим движением, и все мое счастье улетучилось, уступив месту тихой ярости.
- Мне срочно нужно уйти! – тоном, не терпевшим протеста, сказала я.
Акио: - Что-то произошло, Маечка? – обеспокоенно произнес мальчик, поднимаясь со своего дивана, чтобы проводить меня. – Ты только не раздражайся!
“Как он узнал, что я на взводе? Ну и ладно, мне сейчас нужно бежать!”
- Ничего случилось, просто я зачем-то понадобилась Фино-тян. – я быстро вдохнула и выдохнула, чтобы немного успокоится, а потом, кивнув головой в знак прощания, отворила дверь и сбежала вниз по лестнице.
Я сначала метнулась в сторону парка, но все-таки решила сначала заскочить домой.
Оказавшись в пустынном доме, я быстро переоделась в коротенькое алое платье с черно-красными складками по низу, ухватила из холодильника бутерброд.
Быстро затолкав его в рот и ритмично щавеля челюстями, я накинула черное пальтишко, которое плотно облегало мое тело, натянула высокие темные боты, завязав красные шнурки, и выскочила из дома, пихая в рот ухваченную печеньку.
Но тут я резко остановилась, вернулась домой, чтобы забрать оставленный рыжий рюкзачок, закинув его на плечо, я снова выбежала из дома, помчавшись в сторону парка.
“Пешком до него добираться где-то около получаса, но если я продолжу в таком темпе, то успею вовремя!” – быстро подумала я, на секунду остановившись, чтобы натянуть большие наушники и включить музыку.
Когда в них потекла мелодия, то я снова сорвалась на бег. Под стук ударных я ступала ступнями на асфальт
“Один остался я, нет вокруг никого.
И не тревожат меня дела, не мешает никто.
Я разработал отличный план по спасенью себя.
Бежать отсюда давно пора – «До свиданья, Земля!»”

Слова группы с очень веселым названием «1,5 кг отличного пюре» сейчас подходили под мое настроение.
Резкое, немного в приподнятом ритме, но немного отрешенное чувство.
Будто, в самом деле, отрываюсь от земли и лечу в «Космос».
После небольшого проигрыша я стала уже подпевать парню – солисту, голос которого мне нравился, хотя я  некоторые слов немного и не понимала.
Все-таки группа пела на русском, а его я чуть-чуть, но знала.
Слава Богу, это заводная песенка была не на английском языке!
Певцов и группы, певшие на родном языке, я как-то не слушала, так, изредка.
“Голос далеких планет, он меня манит.
Влекомый на свет я улетаю туда в быстрой ракете, зажмурив глаза,
Молнией сверхзвуковой.”

Почему-то меня кольнул смысл песни, когда я, наконец, осознала, что пою во весь голос, что даже прохожие на меня косо смотрят.
Я с досадой нажала на кнопку выключения и убрала плеер в карман пальто, оставив наушники висеть на шее.
Увидев впереди уже знакомые очертания парка, я замедлила бег, перейдя на быстрый шаг, потому что уже начала задыхаться.
Дойдя до входа, я остановилась, присев на корточки и восстанавливая дыхание.
Подняв голову, то я увидел не только Фино, но и Анечкоу, и Эклер, и Каори.
Я в удивлении поднялась на ноги, склонив немного голову к плечу.
От девочек исходил запах перемен, их лица были хмурее черных туч.
- Девочки? – взволновано произнесла я. – Вы чего, что-то произошло что ли?
Молчание затянулось.
Фино как-то кисло улыбнулась, Каори и Эклер переглянулись беспомощными взглядами, а Аюми еще больше нахмурилась.
- Девчонки!
Первой не выдержала Каори, и она выпалила какую-то неожиданную для меня фразу.
Каори: - Май, ты прости нас…
Анечкоу: - … но нам срочно нужно покинуть тебя… - продолжила за подругу девочка, тряханув головой для убедительности.
- Зачем…? – мой голос дрогнул, и я закусила губу, чтобы не разревется.
“Почему именно сейчас? Почему не после,…зачем меня кидать?!”
Фино: - Турнир начинается, Мая…нам надо пройти отборочный бой и каждой из нас разъехаться в разные стороны, к своим родным и близким, чтобы попрощаться. Ведь еще неизвестно, что будет в самом поединке…
Эклер: - А кое-кто соскучился по своему… - толкнув Айсуико плечиком, захихикала девочка, но быстро замолчала под грозным взглядом вампира.
Я…я чувствовала себя разбитым корытом, которому обидно за то, что его бросили на произвол судьбы, хотя могли бы и починить, и грустно, ведь он Любил своих хозяев, а они так с ним обошлись.
Глаза увлажнились, но я жестко провела по ресницам сжатым кулаком, чтобы удержать слезы.
“Ведь вы просто кидаете меня… Кидаете, когда мне так нужна поддержка…”
Почему-то Фино выглядела самой подавленной и печальной.
- Фино, - слабым голосом, пытаясь не выдать свои внутренние слезы, проговорила я, - по кому ты скучаешь?
Бледная кожа Снежной Девы заалела, и девочка потупила свой ясный взгляд.
Фино: - Тебе пока что не нужно этого знать…
Анечкоу слабо пожала плечиками, Каори недовольно глянула на вампира, а Эклер, как самая беззаботная из подруг, улыбнулась.
А я вот разочаровалась…
Ведь девчонки что-то скрывали, и это было видно невооруженным взглядом.
Мне стало совсем одиноко.
Будто кого-то очень родного и важного отрывают от меня, увозя далеко-далеко, где, возможно, мы уже никогда не встретимся и не увидимся.
Фино: - Нам надо идти, Май! Мы еще увидимся, чтобы не грустила. – Айсуико крепко обняла меня и отошла немного в сторону.
Эклер: - Знаешь, мы, конечно, недолго знакомы, но я буду ждать с тобой встречи. Так что до встречи, Амая. – Порцеллан улыбнулась мне, но так и осталась стоять на месте.
Каори сделала шаг ко мне, но остановилась. В ее голубых очах стояли слезы, когда из моих глаз  они уже лились ручьем.
Каори: - Пока, Маюнь! – девочка с черной копной волос не удержалась и заключила меня в объятья. – Я буду скучать по тебе!
Анечкоу: - Не грусти… - подруга попыталась улыбнуться, но получилось вяло.
Я поняла, что сильно сдружилась с девочками за такой короткий срок.
Это было что-то вроде личного рекорда, я редко так быстро сходилась с людьми.
Но время подошло, подруги собрались около Снежной Девы, секунда! и их уже нет…
Исчезли, растаяли, как предрассветный туман…
Теперь, не сдерживая эмоций, я заплакала в голос, обняв себя руками, чтобы хоть как-то почувствовать себя не одинокой.
Но тут я тоненько взвизгнула: кто-то обнял меня сзади.
Обернувшись, я увидела добрые и сочувствующие глаза Кио и, облегченно выдохнув, я уткнулась ему в плечо.
Ки аккуратно поглаживал меня по голове, успокаивая словами, которых я не понимала.
Будто выключили звук, везде стояла мертвая тишина.
Лишь мои мысли со скрипом летали рядом.
Я хваталась за руки Акио, страшась потерять еще одного друга, боялась, что еще чуток и его не станет.
Я медленно подняла на него заплаканные глаза.
- Ты же никуда не исчезнешь?! Правда ведь? – пролепетала я, стараясь вытереть слезы тыльной стороной ладони.
Мальчик вдруг громко рассмеялся и прижал покрепче в своей груди.
Акио: - Глупая девчонка! Да куда я от тебя такой денусь? – с усмешкой проговорил он, а я так наивно поверила его словам, что даже улыбнулась через силу. – И не забудь, дорогая, ты в обязательном порядке идешь в школу.
Я недовольно сморщилась.
- Ах ты, зануда! – обиженно воскликнула я и хотела убежать, но Ки не отпустил меня.
Акио: - Называй, как хочешь, а в школы ты завтра идешь… - проговорил мальчик, улыбнувшись.
Но я уже его снова не слушала.
Я, зная себя, могла сказать, что весь завтрашний день я буду кидать грустные взгляды на пустующее место в классе.
“Как я теперь буду без них? Без Фино, без Каори, без Эклер, и без Анечкоу?”
- Я не смогу без них… - вдруг выпалила я.
Ки нахмурил брови и произнес то, что меня больше всего смутило.
Акио: - А без меня? Если не будет меня, то, что ты будешь делать тогда? Насколько я дорог тебе, Мая?

*********
Меня изрядно смутил такой откровенный вопрос.
Да и к тому же лицо Акио находилось так близко, что я кожей чувствовала его теплое дыхание.
“Как будто он не знает, что он мне, как братик, и без него я не смогу и часа прожить!” – зароптала я, чувствуя, как к щекам подступает краска.
“Ты глупа, как старый слепой крот!” – громко воскликнул Хмырь, чем меня сильно напугал, и я даже вслух ойкнула.
Но Ки, будто не замечал этого, он продолжал пристально глядеть на меня и ждать ответа.
“Почему это я глупая! Я что чего-то не понимаю?” – протестующе заметила я.
“Потому что не замечаешь самых очевидных вещей, кружившихся вокруг тебя.” – пояснил голос и замолчал.
Я не стала расспрашивать Хмыря, потому что понимала, что тот избежит моего вопроса и будет молчать, как рыба.
Я вздохнула и подняла на Ки серьезные глаза.
-  Я без тебя и дня не проживу… - вдруг сильно покраснев, пробубнила я. – Потому что я всегда с тобой все делала! С самого раннего детства и знаю тебя, как облупленного. И не смогу никогда смириться с той мыслью, что ты меня покинешь! Я даже думать о таком не могу! – я стала разглядывать его ярко – серые глаза с приятным отливом голубого и оттенком зеленого. – Ты очень дорог мне, Ки, ведь ты же мой братишка!
И я растянула на губах улыбку, хотя и насильно.
Акио долго-долго всматривался в мое лицо, будто ища подвоха, но вконец не найдя его, тряханул своей головой, будто отгоняя неприятные мысли.
“Явно же, что он хотел другое услышать!” – веско заметил Хмырь, но я только махнула на него рукой.
Мальчик вдруг отстранился от меня, развернулся и, не сказав ни слова, пошел куда-то.
Я не стала его останавливать, а пошла ровно в противоположную сторону – домой.

*********
На следующий день я, вскочив с кровати, решила попробовать раз в жизни одеть не школьную форму.
Да, у нас всегда была свобода в выборе школьной одежды, но я никогда не одевала что-то вызывающее или красивое. Все время – что-то простенькое, легенькое, невзрачное.
А сегодня я хотела воспроизвести впечатление на одного мальчика, чтобы он наконец-то заметил меня.
Вдруг мы хотя бы сдружимся?
Я залезла в свой просторный шкаф и стала там рыться, перебирая всевозможные костюмчики.
- Не то…и не это…это слишком вызывающе…это слишком тускло…О! Вот, что мне нужно!
Я вытащила из кип вешалок одно платьице.
Когда-то его купил мне отец О- сёгацу, но я так и ни разу его не одела.
(Прим. автора: О-сйгацу – с яп. Новый год)
Я быстро натянула найденное сокровище на себя, завязывая веревочки на плечиках и спине. Платье было моего Любимого цвета – оранжевого.
Я подвязала кончики волос резиночкой с ромашками, одев одну на запястье, как браслет.
Так же на ноги я нацепила карие балетки, обмотав до колен рыжие ленты, как можно увидеть на эльфах в сказках.
Я  глянула на себя в зеркало, чуть покрасневшая от своей явной наглости, но оставшаяся довольной  своим внешним видом, блаженно улыбнулась.
"Я сражу всех наповал!"
Я схватила свою туго набитую сумку и выбежала из дома, чтобы мама не увидела мой странноватый "школьный" наряд.
Проскакав галопом по саду, я выскочила за калитку, где, поправив сумку на плече, снова медленным шагом направилась в сторону школы.
Когда было проделано около половины пути, то на секунду остановилась, чтобы поправить складки платья. Жалко все-таки, если такая красотища сомнется!
Подняв глаза, я замерла в изумлении.
Невысокий, коренастый парень с темно-оливковыми пушистыми волосами, заплетенными в косу, и бирюзовыми глазищами, полными усмешки, стоял передо мной.
Конечно, меня удивило не то, что передо мной предстал так неожиданно какой-то парнишка, а как он был одет. Я сразу же признала в нем судью Турнира.
Его длинную челку чуть приподнимала надо лбом темно-синяя повязка, на щеках были коротенькие рыжие полоски, а облачен он был в белую мантию с железным панцирем на груди.
Я удивлено разглядывала парня, в то время, как он меня.
Это глуповатая ухмылка не сползала с лица.
Парень: - Ты, Кирпи  Амая, так полагаю? - медленно проговорил он, но я почему-то решила, что ему не нужно уточнение в моей личности, но на всякий случай утвердительно кивнула.
- А вы кто?! - озлобленно выпалила я, надеясь, что не опоздаю в школу и не получу трёпку от Ки.
Незнакомец странно улыбнулся, будто испробовал что-то вкусное, но его общество мне стало уже надоедать.
Поэтому я переложила сумку на другое плечо и резко поправила челку, чтобы хоть как-то себя занять.
Парень: - Здравствуй, шаманка, меня называют Нихром - патч, и я из племени Апачи, должностное лицо битвы шаманов в Токио.
Я пришел узнать, готова ли ты участвовать в Турнире за корону Короля Шаманов.
У меня перехватило дыхание.
" Все так же, как и говорил Ки!" - вспомнила я рассказ друга, и мои глаза расширились от страха, но я сделала вид, что все ОК'ей.
- Ты так говоришь, будто старше меня лет на тридцать! - насмешливо фыркнула я, повернув голову немного в бок, показав тем самым, что меня утомил этот глупый разговор.   
Я услышала краем уха, как Патч рассмеялся и подошел ближе, не прошло и секунды, как я почувствовала его чуть теплую ладонь на своем  подбородке. Я дернулась, но Нихром, применив силу, развернул мое личико к себе.
Нихром: - А ты не трусишка, Амая, даже не смотря на то, что тебе от силы годков десять! – торжественно и даже как-то напыщенно произнес парень. – Но достаточно ли тебе будет храбрости, чтобы доказать свою силу? – он отпустил мой подбородок и отскочил от меня на добрых десять шагов, будто я заразная какая-то. – Тебе нужно за десять минут ранить меня один раз!
Я скорчила выразительную рожу.
“Делать мне нечего, как тратить свое драгоценное время на какого-то психа!” – мотнув головой, подумала я и сделала шаг по направлению к Нихрому.
Парень не тронулся с места даже тогда, когда я  нагло прошествовала мимо, как ни в чем не бывало.
Но я будто спиной почувствовала волну сильной энергии и немного обернулась.
Вовремя!
Огромное жало скорпиона, мерцающее лимонным оттенком, зависло над моей головой и проткнуло меня насквозь, если бы я вовремя не отпрыгнула в сторону.
- Ты сумасшедший! – ошарашено выдохнула я, перейдя на визг. – Ты чуть меня не убил!
Нихром: -  Это мой хранитель – Желтый Кнут. – спокойно ответил парень, не моргнув глазом, но на губах все еще была эта гнусная улыбочка. – Он не даст тебе выиграть бой.
- Да не хочу я участвовать в вашем глупом Турнире! – выпалила я, двигаясь подальше от сошедшего с ума Нихрома задом наперед. – Не буду я драться!
Нихром задумчиво провел пальцем по острию жала, будто обдумывая какой-то план. Потом его жесткий взгляд снова остановился на мне.
Нихром: - Тогда ты умрешь…Что будет просто вопиющей несправедливостью.
“Фух, ну точно бешеный…” – разочарованно вздохнула я, оглядываясь вокруг.
Все будто замерло в эту секунду, не было на улице ни одного человека, не слышался обыденный гул машин, переговоры уличных торговцев…
Тишина накрыла город.
Словно я и этот парень, желавший меня прикончить, остались одни в мире.
“Ладно уж…покажем ему нашу силу, Туман…”
Я потянулась к своему привычному поясу, но с нарастающим ужасом опустила взгляд вниз.
“Как я могла забыть захватить с собой какое-нибудь оружие!” – казнила себя я, быстро шевеля ладошками по платью, ногам и балеткам в поисках своих сюрюкэнов или хотя бы ножа.
Но тщетно, пальцы скользили только по ткани платья, по атласным лентам на ногах, по чуть шероховатой поверхности балеток.
Потом я распрямилась и огромными от страха глазами уставилась на показавшегося мне в ту секунду гигантского, излучающего смертельную опасность судью.
- Туман, огненный шар…Слияние душ! – тихо-тихо прошептала я, вселяя в свое сердце белесый комочек шерсти и получая тем самым малую, но все-таки силу шамана.
Когда парень снова замахнулся своим оружием на меня, то я смогла поставить блок рукой, но оставив на нем кровоточащую рану.
Рот наполнился слюной, и я невольно задержала взгляд на медленно стекающейся по кисти ручейку крови.
Но этого было достаточно, чтобы Нихрому ехидно ухмыльнутся и проткнуть ладонь жалом.
Из моего горла вырвался душераздирающий крик.
Нихром: - Не беспокойся, если ты выиграешь, что маловероятно, то не умрешь от скорпионьего яда, если быстро удалишь его из ладони. – засмеялся парень, вырывая свою смертоносное оружие из моей плоти.
Я сразу же прижала горевшую огнем и болью руку к груди, из глаз брызнули слезы.
“Как я смогу его победить, если у меня даже подручных средств нету…” – грустно смирившись со своим поражением, оглядывала я мутным взглядом землю.
И тут мой взгляд уткнулся на довольно мощную и крепкую палку, которую я незамедлительно подняла с земли. Проведя здоровой ладонью по облезшей коре, я поняла, что это недостаточно крепкая ветвь дуба, но для начала сойдет.
- Храбрость, огненный шар…Слияние душ! – выпалила прерывисто я, помещая черный комок в часть дерево, где мой дух может получить среднюю силу для победы над судьей.
Но этот странный незнакомец вдруг применил какую-то странную тактику, и низ моего противника стал частью тела скорпиона.
Все последующие минут пять я тщетно пыталась дотронуться до патча, но только сломала свое хлипкое оружие, получила множество ушибов и синяков, и упала в конце на землю от слабости.
Мое дыхание сбилось, и  я тяжело вдыхала пыльный воздух тротуара.
Нихром, не теряя своего самообладания, медленно приблизился ко мне и наклонился над моей съежившейся, тщедушной фигуркой.
Он аккуратно, точно я сейчас же обращусь в прах от его прикосновения, приподнял мое уставшее и сморщивавшееся от боли личико, вглядываясь в слезящиеся глаза.
Прямо дежа вю какое-то!
Нихром: - Ты храбра и умеешь пользоваться своими слабостями, устремляя их в собственную силу, но…ты до безумия слаба. – словно приговор, произнес парень и его лицо стало жалостливым и огорченным.  – По приказу Короля Духов ты должна покинуть этот мир.
Секунду помолчав, на тонких губах расползлась нежная улыбка, а бирюзовые глаза засветились преданной Любовью.
Нихром: - Мой брат Хром лестно отзывался о твоем друге-шамане, Кисито Акио, какая жалость, что ты не такая же, да?! Ты недостойная шаманской силы!
Только сейчас я поняла, точнее, увидела, что судья снова направил свое фурьеку в щит на руке, который я успела в точности рассмотреть за этот краткий момент, чтобы создать скорпионье жало.
Я закрыла глаза, дабы более или менее достойно принять свою смерть от Нихрома – патча, судьи Турнира Шаманов, но в голове зазвучал приказной, полный уверенности голос Хмыря.
“Когда его воплощение шаманской энергии будет над головой, то падай на землю и перекатись чуть дальше, и беги от него!”
Я открыла глаза, чуя, что голос прав.
“Я не такая уж и тряпка, чтобы так низко рассуждать о своей силе!”
Я вдруг ехидно ухмыльнулась, вытирая ладонью последние слезинки.
- Попробуй! – нагло выпалила я, вскакивая на ноги, тем самым сделав противоположное действие тактике Хмыря, из-за чего тот сильно взбеленился.
“Дура! Что ты творишь?! Еще чуть-чуть и от тебя и мокрого места не останется!” – визжал голос, но я его благоразумно не слушала.
Я уже быстро двигала ногами, чтобы умчатся от реальной опасности, прислушалась, но не услышала звуков погони.
Я заподозрила неладное и в удивлении обернулась – Нихром с отсутствующим лицом стоял там же, где я его оставила.
Я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Меня испугало это странное выражение лица, я развернулась и сделала шаг по направлению к парню.
Потом еще один.
И еще…
Пока не остановилась полностью в шагах десяти от Нихрома.
- Ты чег… -начала я, но меня перебил пиликающий звук.
Я была совсем сбита с толку, только склонила голову к правому плечу, выражая своим видом непонимание.
Нихром медлительно, будто боясь чего-то, отвернул рукав своего странного белоснежного одеяния и пустым взглядом глядел на экран штуки, как и у Ки, только темно-серого цвета, я бы сказала даже темно-серебристого.
Его лицо горестно вытянулось, исказилось от какой-то душевной боли, я хотела уже повторить свой вопрос, но судья вдруг…исчез!
Единственное, что я смогла четко запомнить это его потемневший, отражающий реальные страдания человека, взгляд, последний раз прошедшему по мне.
Я слабо пожала плечиками, обрадовавшись, что все-таки осталась жива, и про себя поблагодарила Бога за чудесное спасение.
Я развернулась на пяточках и, медленно ковыляя, направилась в сторону школы.
Ноги будто налились свинцом, с каждой секундой мне все труднее было переставлять их, и я плелась, как дряхлая собачонка.
Боль в руке пульсировала в такт моему быстро стучащему сердцу.
“В следующий раз думай своей бестолковой головой, ты все-таки не бессмертна!” – недовольно проворчал Хмырь взволнованным голосом.
На какое-то мгновение мне даже показалось, что этот коварный и беспощадный голос беспокоится за мое состояние.
Но только на миг, потом это ощущение исчезло, уступив место новой волне терзаний.
“Может, Нихром врал, что скорпионий яд вреден?!” – сомнительно разглядывая посиневшую поверхность ладони и кровоточащую рану, подумала я.
В глазах стало темнеть, мир вокруг закружился в безумном танце, и я, не удержавшись на вдруг ослабевших ногах, опрокинулась наземь, перевернув все кверху ногами.
Чувство обреченности нахлынуло на меня, и я прикрыла глаза, чтобы разобраться со своим состоянием.
Я явственно ощущала, как яд пробирается по моим венам к сердцу, с целью его остановить.
Неожиданно мое сознание покинуло тело…

*********
Резко распахнув глаза, я немного очумелым взглядом обвела все вокруг.
Темень. Заледенелая улица. Холод. Пустота. Яркий свет луны. Черные небеса. Гигантские здания, словно дыры в пространстве.
Я села, водя головой из стороны в сторону, совсем не понимая, как я оказалась здесь, на улице.
Поправив черную челку ледяными пальцами, я обратила внимания на свою ладошку.
Я в шоке глядела на гладкую кожу ладони и на тыльную сторону ее. Ни запекшей крови, ни зияющей раны в помине не было.
Мои брови в сильнейшем изумлении взлетели вверх.
“Как…такое возможно?!”
Я задрожала от холода и осознания, что со мной происходит что-то странное и страшное.
“Может, я, правда, монстр? Машина для убийств?” – мне стало не по себе от таких мыслей, и я скованно поднялась на ноги, тело слабо меня не слушалось, и движения давались с трудом.
Лунный свет освещал мой немного искривленный путь, потому что, находясь в темноте, я немного теряла свою координацию, да и пошатывало меня еще после сильной слабости и сна на холодеющей земле.
Мне казалось, что дорога до дома шла целую вечность, но когда я смогла уже увидеть силуэт своего дома, то я немного улыбнулась и постаралась прибавить шагу, то есть странной хромоты.
Но тут неожиданно загорелся фонарь в моем дворе, осветив немного сгорбленную фигурку, затравленно оглядывающую улицу.
Я остановилась, испуганно сиганув из яркой полоски света в темноту, чтобы человек не увидел меня. Но странный прохожий тоже перепугался внезапно вспыхнувшего фонаря, что даже не взглянул в мою сторону, а стремительно исчез в ночном мраке.
Я быстро подбежала к месту, где только что стоял человек, но даже тени его я не увидела в такой черноте, поэтому огорченно вздохнула.
“А вдруг он вор какой-то и что-то украл у моих соседей?” – всполошилась я, устремив свой взгляд в сторону дома Кисито, но там было тихо, даже как-то подозрительно тихо.
Но тут я завизжала и подпрыгнула от ужаса -  мягкий баритон прозвучал за спиной:
- Конничива, малышка!
(Прим. автора: Конничива – с яп. здравствуйте, но оно больше официальное, его редко используют подростки).
Я обернулась и увидела мальчишку, который высокомерно смотрел на меня сверху вниз своими золотистыми глазами.
Но в этот раз мое сердце даже не дрогнуло, появление недавней вспышки Любви исчезло как туман.
Этот нахал совсем мне не нравиться!
- Ну и что тебе нужно от меня? – закатила я глаза.
Рен:  - Ну-ну, малыш…чего же так злобно то? – цокнул языком Тао, а я невозмутимо поправила челку, незаметно оглядывая улицу, вдруг та тень снова появится. – Всего лишь попрощаться хотел…
Решив, что если буду продолжать стоять на месте, то не узнаю, кем был этот незнакомец, толкнула Рена в грудь и, обогнув его, устремилась в сторону, куда вроде бы ушел странный человек.
Я втянула воздух и уловила знакомые нотки в воздухе.
“Это не мог бы быть он!” – озадаченно подумала я, прибавляя скорости своим ногам.
Вопрос о том, почему жених Дарк оказался у меня и хотел со мной попрощаться, не умещался в моем детском мозгу.
Все мои мысли занимал человек, почему-то оказавшийся около моего дома, а потом резко исчезнувший.
Я бежала по струйке запаха, моля Бога, чтобы это оказался не тот, о ком я думала.
Пролетая по парковой аллее, я взметнула сухие осенние листочки верх, которые потом медленным дождиком снова опускались на землю.
Темнота сгущалась вокруг меня, и я на секунду ощутила себя в ограниченном пространстве, в вакууме, наполненном одной лишь тьмой.
Я немного замедлила свою бег, чтобы можно было разглядеть землю под ногами, зная свою неуклюжесть, я не исключала неожиданного падения в осеннюю грязь.
Не торопясь, будто очухиваясь после долгого дневного сна, оживали фонари и начинали разгонять вечерние сумерки.
Наконец-то в слабом свете фонарей, которые находились довольно далеко от происходившего действа, я увидела три фигурки. Они тоже были окутанными наступавшей ночью, и я не сразу разглядела их.
Остановившись около огромного человека, замерзшего на месте, словно истукан, он глядел за другими двумя со стороны, на довольно большом расстоянии.
Я задернула голову, чтобы изучить его.
По одежде и по повязке узнала в нем судью Турнира, но четко лица я так и не смогла увидеть, да мне было это и неинтересно.
Я во все глаза смотрела на людей, точнее на противников, которые, видимо, уже проходили первый бой. Что я неплохо уловила, даже в темноте.
В одном из них я узнала моего Акио!
Все-таки его не спутаешь ни с кем другим.
“Значит, все-таки это был он!” – с нарастающей паникой я напрягала свои глаза, чтобы убедиться, что мой друг невредим и здоров.
Но его движения были как всегда мягки и пластичны, что опасений не вызвало, да и крови я не чувствовала.
Тут Ки неловко отскочил к фонарю, и свет озарил пару, заставляя меня, невольно улыбнутся.
Противником Акио была невысокого роста девочка с серо-белыми волосами, заплетенными в две косы. Ее серые глаза были сосредоточены на битве, а небольшой, но красивый ротик выражал улыбку и то, что девчушка не воспринимала всерьез этот бой. 
Одета она была почему-то в школьную форму, очень похожую на мою, только серовато-синего оттенка, да и юбка была прямой. Ее тоненькие, на первый взгляд, ручки сжимали в ладонях два огромных меча: один светился светло-голубым цветом, а другой - темно-сиреневым, но у обоих были позолоченные  рукояти.
Я пригляделась и оценивающе заскользила взглядом по широкому обоюдоострому мечу с плохо выраженным острием. Если я не ошибалась, то этот короткий меч назывался Кацбальгер, который применялся больше для рубящих ударов.
(Прим автора: Katzbalger —  с нем. Кошкодёр)
Над небольшой головкой девочки колыхался ее дух. Это была девушка небольшого роста, чем-то схожая с феей только без крыльев, ее темно-коричневые волосы были распущены, а те волосы, которые могли бы быть челкой, были заплетены в косички, в которые были вплетены зелененькие ниточки. Ярко - зеленого цвета глаза яростно смотрели на Амур, колыхавшую над головой Акио, а руки, облаченные в черные перчатки сжимали обычную катану. Одета она была немного специфично: высокие карие на черной шнуровке сапоги, синие короткие шорты и светло-синий топ, который продолжался полупрозрачным шлейфом.
Я была взбудоражена таким редкостным зрелищем и старалась впитать эти ощущения, потому что знала, больше такого я никогда не увижу.
Соперница была такой быстрой, она быстро атаковала мальчишку, верно, она была маленьким мастером владения мечом. Ки, как истинный джентльмен и романтик изящно обтекал ее атаки и больше ставил защиту, чем атаковал.
Это был завораживающий танец, безумный и резкий со стороны девочки и нежный и медленный со стороны Кио.
Хоть я и была под огромным впечатлением от такого боя, но краем сознания все-таки понимала, что вот в таких боях один из противников может погибнуть.
Мое сердце дрогнуло от такой мысли, и я быстро постаралась ее отогнать.
Снова вернувшись к бою, я заметила, что катана Акио слабо отсвечивается красным светом, всего лишь у основания рукояти, когда у его противницы оба меча мерцали разноцветными кругами.
Но я не знала, что это означает, ведь я не знала правила битвы и уже повернулась, чтобы спросить о них у Патча, но великан вздернул свою гигантскую руку верх, а глаза впились в кисть другой.
Патч: - Выиграла Манапи Юкико! – громогласно произнес он и исчез в сгустке энергии, которая оттолкнула меня своей силой, что даже мне пришлось сделать несколько шагов назад.
(Прим. автора: Yukiko -  с яп. дитя снега)
Радостно взвизгнув, небольшое тельце девчонки взлетело в воздух, руки метким движением вложили мечи в ножны, находившиеся за спиной. А дух, лишившись энергии шамана, сел на плечо хозяйки и довольно дружелюбно улыбалась.
Юкико: - Как же я рада! – кричала победительница, светясь своими счастливыми глазами и приземлившись, как молодая кошечка, на землю. – Я уж думала, что не удержу победу над тобой, Акио!
Выглядевший уставшим, Ки благосклонно улыбнулся девчушке и слабенько пожал плечами.
Акио: - Я тоже рад за твою победу, Юкико.
Их голоса гулко звучали в пустынном парке, так что все слова я слышала отчетливо и точно.
Не сдержав странного порыва, я сорвалась с места и бросилась к своему другу.
Ки только что заметил меня, и развернулся ко мне лицом, что я смогла увидеть только темный силуэт его тела под неярким светом. Я подскочила к нему неожиданно, быстро и крепко обняла его, понимая, что с легкостью могла потерять его.
Это болью отозвалось в груди, и мои ладони крепче вцепились в его тоненькую ветровочку, как будто еще секунду, и он раствориться у меня на ладонях.
Сначала я ощутила, как его тело спокойно расслабилось, а потом его теплые, большие руки обняли меня, притянув к себе ближе. Я облегченно прижалась щечкой к его телу, вдыхая такой родной аромат мальчишеского парфюма, что даже голова закружилась.
Юкико кашлянула, привлекая наше внимание, и я как ошпаренная отскочила от Ки.
Моя бледная кожа заалела, а мою грудь обдало жаром стыда.
Юкико: - Привет, Амая! – радостно проговорила девочка, когда я медленно подняла на нее чуть прикрытые глаза.
Ее личико озарила детская довольная улыбка. Она стояла совсем рядом, и я вдруг поняла, что Юкико не только ниже нас, но и младше. Эти милые пухленькие щечки при счастливой улыбке образовывали прелестные ямочки, делая девочку совсем юной.
Я невольно улыбнулась ей, но потом выпалила, как громом пораженная.
- От-т-куда ты знаешь мое имя?
Теперь настала очередь Юкико назидательно глядеть на меня снизу вверх.
Но она промолчала, пропуская мой вопрос мимо ушей, мне ответил за нее Акио.
Акио: - Она потрясающий телепат, Мая! – восхищенно проговорил друг, и меня как хлыстом ударили, так больно стало внутри от этих слов. – Она так легко читает мысли, будто перед ней раскрытая книга.
Юкико: - Не только мысли, но могу раскрыть человеческое сознание для других, а так же растолковывать сны. – не без гордости заметила Манапи, от чего мое тело покрылось мурашками от испуга.
“Мой Бог! Не дай ей прочитать мои мысли!” – молитвенно взвыла я, страшась, что моя темная тайна всплывет наружу.
“Да не беспокойся ты так!” – растягивая слова, лениво выговорил Хмырь. “Я не допущу, чтобы твои глубокие желания, мечты и воспоминания достанутся этой девчонке из деревни!”
Я облегченно выдохнула, не заметив даже, что все это время задерживала дыхание.
“А вдруг мои мысли кто-нибудь прочтет? И узнает все?! Как я убила Рин и многое другое, что непросвещенным знать не нужно? Я не могу этого допустить!”
“Ох, ну какая же дура досталась мне! Сказал же, что никто не сможет залезть в твое сознание без моего разрешения. Уж поверь мне… О твоих кровавых похождениях не узнают!”
Мне стало легче.
Осознавать, что у тебя есть кто-то, чье мнение и сила на твоей стороне, было приятно.
Но сразу же поморщилась от такой глупой мысли.
- Не лезь в мою голову! – довольно резко ответила я, не сдерживая раздражения, наполнившего меня.
“Какой ты, блин, соратник?! Все из-за тебя и началось!” – выплескивая злобу, проворчала я.
“Какая же ты недогадливая, хозяйка. Ведь это не я виновата, а ты сама….” – огорченно произнес голос,  когда я резко развернулась, бросилась бежать от Ки и его новой знакомой.
Почему-то взгляд Акио, полный восхищения и ласки, брошенный на эту малознакомую девчонку заставил меня сжать кулаки от душевной боли и обиды.
Тут мои глаза невообразимо расширились, и я намеренно ускорила шаг.
“Нет, нет, это шутка какая-то! Я не могу,…нет, это просто невозможно!” – пыталась я убедить саму себя, но сердце, как известно, не обведешь вокруг пальца.
Поэтому когда я услышала свое имя, прозвучавшее как отчаянный призыв брошенного мальчика, я сразу же остановилась, чуть не вызвав тем самым падение, но все обошлось.
Душа была не на месте, я чувствовала, как она дрожит от неожиданного чувства нежности.
“Господи, как же я раньше это не поняла!” – дрожащим голосом размышляла я, чувствуя спиной его приближение.
- Зачем? – выговорила я, зная, что Акио прекрасно расслышал мой тихий вопрос, так как уже остановился в нескольких сантиметрах от меня. – Зачем ты пошел за мной?
Акио: - Ты и сама это прекрасно знаешь… - не думая и немедля, ответил он. – Юкико ушла, больше ты ее не увидишь.
Мое лицо запылало.
“Так было заметно, что я ревновала?”
Развернувшись, я почти оказалась в его объятьях, он настолько был близко, что я подняла свою головку и почувствовала на носу его теплое дыхание.
Спокойное, даже умиротворенное лицо больше всего меня смущало.
Щеки загорелись еще сильней, и я поблагодарила Ночь за ее черное покрывало, усыпанное звездами, Ки не смог бы увидеть мое раскрасневшееся лицо.
Я сделала  шаг к мальчику, чтобы ощутить его теплое тело, эту светлую энергетику, которая присуща только ему, моему другу и…
Я протянула руку, чтобы заглушить эти глупые мысли.
- Пойдем домой? – пробормотала я, не прекращая краснеть, как какая-то первоклашка.
Акио: - Пошли. – улыбнулся, как может улыбаться только он, и вложил свою чуть шероховатую ладонь в мою маленькую ладошку…

0

11

*********
Утро наступило быстро и совсем незаметно.
Вроде только я устроилась в свое тепленькой постельке, только начала наслаждать радужным снов, и вот держите! Жгучие лучи солнца, лившиеся из не зашторенного окна, светят мне прямо в глаза!
Я интуитивно прикрыла веки своей ладошкой, но такое сладостное и успокаивающее сновидение уже растаяло в лучиках, бегающих по всей моей комнате.
Я со стоном распахнула глаза, все еще прикрывая их от яркого света.
Но в следующую секунду я уже сладко тянулась, и внутри зажегся слабый огонек счастья.
Ведь так приятно осознавать, что ничего не случилось за эту долгую темную ночь, солнышко все так же встает по утрам, а ранние птички щебечут свои песенки.
Перевернувшись на левый бок, мои губы застыли на зевке, а потом я громко завизжала.
А он всего лишь улыбнулся: открыто, чисто и невинно.
Я неловко села, нелепо зардевшись.
Акио: - Не визжи ты так! – студил меня мальчишка вполне спокойным голосом. – Или я настолько страшный, чтобы испугать тебя только одним своим присутствием?
Я безумно замотала головой, замолчав.
Нет, я помнила, конечно, что Ки после продолжительного периода реабилитации от несносного моего характера наконец-то снова ночевал у меня… Но это было настолько неожиданно, радостно и страшно одновременно, что я даже не знала что и думать.
Все-таки Акио сильно изменился за все это время. Он стал старше и не стеснялся показывать это. Мне каждую секунду казалось, что она стал так непостижимо далек для меня, будто он из другой Вселенной, до которой я - обычная землянка, не доберется никогда.
Его зелено-голубые глаза светились неземной мудростью, и, кажется, смотрели на меня со щемящей нежностью.
Я не сдержала этих новых чувств, заставляющие слабохарактерных людей поддаваться им без сомнений и сопротивления, медленно подползла к Ки так близко, что могла бы услышать как быстро и громко стучит его сердце. Обвив его шею руками, невольно задержала дыхание, ощущая только сильнейшее блаженство от его близости, его горящие теплом ладони легли на мою талию, притянув к себе ближе, что я ощутила его твердую грудь.
“За ним я буду как за стеной…” – благоговейно подумала я, прикрыв глаза.
- Знаешь… - глубоко вздохнув, чтобы за этот кроткий срок правильно сформировать мысль, проговорила я. – Я ошибалась…в своих…чувствах…к той выскочке…
Мне показалось, что это странноватое заявление не вызвало у Кио ни капли удивления.
А вот я поразилась, что с такой легкостью могу теперь говорить о таком: о своем равнодушии к Рен и о своей влюбленности к Акио. Мне хотелось бесконечно бежать под лунным светом, только бы выразить свою нежданную - негаданную Любовь в чем-нибудь необычном, фантастичном…
- Ты не удивлен? – выпалила я, подняв голову и пронзительно взглянув в его глаза, где под огромным слоем воды я утонула безвозвратно.
Его голубо - зеленые очи так походили на тихое озеро, скромную пристань для меня.
Акио: - Я удивлен. Правда! – повторил он, увидев недоверие на моем лице. – Просто это прозвучало так неожиданно…
Мои разгоряченные губы заставили его замолчать на полуслове, все это произошло настолько спонтанно и порывисто, что личики обоих раскраснелись от смущения.
- Я…хочу, чтобы… - прошептала я, так и не закончив свою мысль, прижалась сильней к мальчишке, страшась, что тот сейчас отстраниться и оставит меня совсем одну…
Но нет!
Мой друг не только не отстранился, но снова!(кто бы сомневался, хи^_^) дотронулся до моих губ своими.
Боже, сколько же чувств, эмоций и ощущений испытала я в тот момент!
Нежность, тепло, уют, потрясение, безмятежность, тревогу, свободу, веселость, радость, страх, которые смешались в одну огромную кучу слов, сплетав из себя одно лишь слово…
Любовь.
На секунду я замерла, когда сердце пропустило удар и пустилось вскачь, но потом я отстранилась от Ки.
- А что ты связываешь со мной…и с собой? – тихо выговорила я.
Не знаю, как такой дурацкий вопрос мог прийти мне на ум, но мне сильно захотелось услышать именно ответ Ки на него.
Акио: - Зеленую…зеленую Любовь. Не такую, о которой рассказывали нам в детстве: неброскую, слабую, неправильную – а самую настоящую, истинную. – проговорил он, улыбаясь, от чего я сразу же порозовела и опустила глаза.
Я промолчала. Я боялась что-либо ответить, так как это могло применить против меня. А так как мне не хотелось сегодня идти в школу, да и к тому же там было две физики, которые я ненавидела больше всего, то я просто предложила Ки прогуляться.
Видно было, что мой друг – зануда хотел отказаться от такого предложения, но, пересилив себя, медленно качнул головой.
Я радостно взвизгнула и бросилась в свой шкаф – подбирать себе одежду.
Я быстрым взглядом оглядела весь свой гардероб, остановив выбор на черных джинсах и мягкой на ощупь темно-алой водолазке.
Выбралась из комнатки и ошалело замерла – Акио в комнате не было. Но зато на столе надрывался мой сотовый. Я подскоками подлетела к столу, но поскользнулась и с громким грохотом свалилась на мягкий пол. Моя рука быстро пошарила по краю стола, нащупав вибрирующий телефон, схватила и, раскрыв, поднесла к уху.
- Моши-моши? – со стоном выговорила я, медленно принимая обычное сидячее положение.
(Прим. автора: Моши-моши- с яп. Алло)
Фино: - Привет, Маюсь! – пропела трубка нежным голосом Снежной Девы. – Тут все передают тебе приветики!
Я невольно улыбнулась, облокотившись на стул, чтобы удобней было держать трубку в ладони.
- Привет… - немного очумело выговорила я. Но быстро очухалась и пропела в трубочку. – Ну, как дела у моих девочек?
Фино: - Да, у нас все супер! – радостно  выкрикнула девочка, и мне вдруг показалось, всего на секунду, что подруги снова со мной рядом. Малюсенькая слезинка выкатилась из уголочка глаза и скатилась по щеке. – Мая? Ты еще тут? Моши?
- Да-да, я тут, тут… - тихо выговорила я. – Я слышу тебя.
Фино: - А? Я ничего не слышу. Говори громче!
- Я говорю, что у меня все отлично! – громко выкрикнула я, надеясь, что в этот раз Айсуико меня услышит.
Фино: - Снежинки! Ты чего так орешь?! – насупилась вампир, и я как наяву увидела ее надутые губки и суженные глаза. – А у меня, кстати, хорошие новости…
- Вы скоро вернетесь? – с надеждой перебила я.
Фино: - Да нет же! – огорченно. – Я о том, что мы все прошли отборочный и первый бой. А вы?
Мне вдруг стало стыдно. Так не хотелось говорить, что я провалила свой тест на шаманство и пусть к статусу Короля. Но что делать…надо говорить!
- Ки прошел, но первый бой проиграл девчонке. А я не прошла…
Я услышала протестующий вопль, вырвавшийся с губ кого-то, стоящего рядом с Фино. Почему-то мне показалось, что это была Каори.
Кто-то что-то проговорил, а Фино озвучила вопрос.
Фино: - Как же так получилось, Мая?
- Давай, я потом как-нибудь расскажу все? – мне так не хотелось погружаться во воспоминания, такие позорные для меня – гордой дочери Кирпи.
Фино пробурчала ответ и попрощалась.
Тупо смотря на телефон, я размышляла о том, почему Финочка так быстро повесила трубку, хотя Снежная Дева никогда не отличалась короткими разговорами и почему я единственная, кто не прошла проверку Патчей.
Мне стало невообразимо зазорно за свою слабость и беззащитность.
“Я никогда не смогу никого защитить! Все будет напрасно…Я не обладаю какой-либо силой, как девчонки или Акио. Я пустое место.”
Горькие слезы полились ручьем, и я невольно провела ладонью по разгоряченным щекам.
Обернувшись, будто почувствовать неладное, я увидела Кио, который стоял у двери и грустно глядел на меня.
Акио: - Снова плачешь? – как само собой разумеющее, улыбаясь, выговорил мальчишка. – Если ты будешь свои драгоценные слезы лить по пустякам, то их не останется на самое важное.
У меня по коже побежали мурашки.
Мне почему-то показалось, что красивые черты Акио озарила печаль и скорбь, но, моргнув глазами, я снова увидела его живую улыбку.
Только сейчас я заметила, что он сменил свою зеленую футболку на темно-красный пуловер и уже держал в своей руке свою яркую куртку.
Шмыгнув носом и вытерев соленые капельки со щек краем водолазки, я поднялась на ноги и подплыла к Акио.
Взяв его руку в свою, я почувствовала это тепло, дающее надежду, веру и наполняет сердце радостью.
Когда мы оказались в тесном коридоре, то я не смогла сдержать краски, расплывшейся по всему лицу – Акио находился настолько близко, что я почти касалась его тела, когда натягивала на ноги бурые сапоги.
Ки положил свою теплую ладонь на ручку двери – конечно, ему кроссовки натянуть секунду – и распахнул ее.
Ледяной ветер, будто только и ждал пропуска в дом, влетел внутрь, больно ударив нас по лицу.
Его тихий шепот испугал меня, и я дернулась, когда его холодные ручища легли на мои хрупкие плечики.
Но через секунду он снова вылетел на улицу, словно ничего и не было, и мы с Ки переглянулись потерянными взглядами.
Молча одели свои куртки и вышли на улицу, где вовсю лил осенний дождь из сухих разноцветных листьев.
Я уже успела позабыть, что через день наступит новый сезон – сю:бун, когда осень доходит до своего пика, а после идет на убыль.
(Прим. автора: Сю:бун – с яп. осеннее равноденствие, когда солнце, двигаясь по эклиптике, проходит точку осеннего равноденствия(270градусов), ночь равна дню, длиться с 23 сентября до 8октября)
Стало даже смешно, что не заметила столько убежавших дней.
Я удивленно глянула на узкую спину Акио, тот успел схватить меня за руку и куда-то тащить.
Но я не сопротивлялась, я была занята тем, что смотрела на проплывавшие мимо картины.
Прохожие, быстро мелькавшие перед моим взглядом, закрывались стоячими воротничками своих пальто или потуже затягивали свои длинные пушистые шарфы от пронизывающего холода, но не это так сильно поражало меня.
Все, без исключения, куда-то торопились, бежали, уткнувшись носом в тепло и смотря тяжелыми взглядами в землю. Конечно, у них были какие-то дела, важные встречи, праздники.
Но эта пассивная энергетика, исходящая от них, пугала меня, тревожила.
Как можно быть такими безразличными к тому, что происходит?
Как можно не замечать этого серо-белого тусклого неба над головой, где грустные тучки бессмысленно шатаются туда-сюда?
На эти скрученные от боли расставания деревья, которые безумно истосковались по своим сыновьям – листикам - и дочерям – листочкам?
А разве другое не может заинтересовать человеческий глаз? Или сейчас всех интересуют только деньги, похоть и желание?
Я передернула плечиками от таких мыслей и переключилась на реальный мир, а не на размышления.
Детская площадка!
Мои глаза радостно заблестели, а руки потерлись друг о друга в азарте.
“Как же я давно не гуляла нормально!” – огорченно поняла я, подскочив на месте и вырвав свою руку из ладони мальчишки и помчавшись к высоким красивым качелям.
Я запрыгнула на платформу качелей, схватившись руками за брусья.
На губах играла шаловливая улыбка, в глазах мелькали искры счастья и детской радости.
Верх…
“Сероватое небо, кажется, так близко, словно я смогу достать до него рукой, только протянув ее!”
Вниз…
“Секундочка, и я снова воспарю высь. Да! Я снова взлетаю!”
Верх…
“Снова я на высоте, ближе к невидимому солнцу, спящей луне, далеким звездам!”
Вниз…
“О нет! Я могу разбиться!”
Приостановив ход качелей, я спрыгнула на землю, чуть не лишившись равновесия и не упав в песочек.
После мы еще долго гуляли с Акио по городу, любуясь красотами вокруг, пока темные сумерки не опустились на землю и не зажглись первые фонари.
Тут я почувствовала резкую боль в области сердца, а потом противную гарь на языке. Моя душа ушла в пятки от страха, когда я поняла, что не могу нормально дышать.
Я упала на землю, пытаясь отдышаться, а Акио упал рядом со мной.
Акио: - Мая, ты в порядке? – обеспокоенно прошептал он, но его глаза тоже заколыхались тревогой.
“Он тоже испытал это!” – догадалась я.
Вслух я что-то прохрипела. Друг помог мне подняться, и мы поспешили домой, предчувствуя что-то ужасное.
Преодолев несколько метров и оказавшись на знакомой улице, я еще издалека заметила оранжевое марево впереди, но не хотела верить в это, не желала.
Вдруг воздух прорезал леденящий душу вой.
Я сильно мотнула головой, взметнув черные волосы в воздух, и немедля бросилась в огонь, не слыша окрика Акио.
Мне было все равно!
Я знала, что моя мама – мой единственный близкий человек, еще находится в этом обжигающим кожу огне, полностью охватившем мой домик.
Я втянула воздух носом, но запах гари заставил меня зайтись в мучительном кашле. Я ничего не узнавала внутри, все уже полыхало огнем и каждую секунду озарялось страшным заревом.
Нигде присутствие матери не наблюдалось.
- Мамочка, мамулечка…ну где же ты? – хрипела я, через каждый слог срываясь на кашель.
Все труднее и труднее становилось дышать, но я настырно исследовала комнаты, которые медленно, но верно превращались в горы пепла.
Глаза слезились, густой дым разъедал оболочку глаза, заставляя ее слезиться.
Вдруг я громко закричала, привлекая к себе внимание мамы.
Но тщетно.
На меня чуть не свалилась горящая балка и не придавила своим весом, тем самым перегородив мне дорогу вперед.
Мне ничего больше не оставалось, как в быстром темпе покидать свой дом.
Когда я выскочила из горевшего дома, то мимо меня пронеслись пожарники с огромным шлангом. Я проводила их бессмысленным взглядом.
“Такой пожар не потушить…”
Тут мой взгляд уперся в одну точку.
Нет, это не из-за того, что я над чем-то задумалась.
Там, среди пожухлой листвы, на врачебных носилках лежало тело.
Знакомые очертания его.
Я, не чуя ног, бросилась к нему, свалившись на землю с диким криком.
- Не-е-е-т! То-о-о-лько не-е-е ма-а-а-ама-а-а-а!
Я с наворачивающимися на глаза слезами глядела на это бездыханное тело, стараясь узнать в нем образ матери, но мне это все время не удавалось. Ее персиковая, вечно ухоженная кожа сморщилась и покрылась ужасными на вид волдырями. Черные волосы стали коротким подпаленным ежиком, а серые глаза остекленели и безжизненно смотрели в темные небеса, где уже начали загораться первые звезды.
- За-а-а что-о-о? Ма-а-а-ама, за-а-а чт-т-т-о? Почему это ты? Не-е-е я-я-я? – тихий стон слетал с моих губ, и я сжала пальцами виски, в надежде, что это всего лишь сон.
Но вой сирены, голоса набежавшей толпы были реальны, а тело, лежавшее передо мной, принадлежало моей матери.
Мертвой.
Холодной.
Одинокой.
Я зло размазывала быстро текущие слезы по лицу и прижималась всем телом к ее боку, целуя ее лоб, нос, щеки, в попытке добудиться ее уснувшее тельце.
Сейчас она казалась еще хрупче и меньше, чем была. Мы все время с ней посмеивались над ее небольшим ростом, но сейчас мне хотелось только утопиться в своем горе, видя ее такой.
Мир несокрушимо летел в бездну, наполненную бесконечностью и холодом.
Я ласково и аккуратно взяла мамину кисть и прислонилась к ней щечкой, моля Бога вернуть ее ко мне.
Только бы не остаться одной на белом свете!
- Она покинула меня… - тихо прошептала я с хрипом. – Я навсегда потеряла ее…
Тут чья-то сильная и теплая ладонь легла мне на плечо, и я инерционно подняла голову, увидев Акио. Его лицо исказилось от скорби, его глаза скрывала челка, так что я не могла видеть его эмоций полностью, но по щекам тоже текли ручейки слез.
- Она не вернется? – заикаясь, спросила я, умоляя Акио, чтобы он мне соврал, сказал, что все будет хорошо.
Но мальчик покачал головой и упал на колени рядом со мной, прижав к себе с такой силой, что я заревела с новой силой.
Так я и сидела, сквозь слезы глядев на пустое, лишенное души тело и в объятьях Ки, пока рядом не раздался жестокий мужской голос.
Я подняла застывшие от боли глаза на приземистого, среднего возраста мужчину, одетого в посеревший от копоти халат, пытаясь вникнуть в его слова, но я смогла уловить только несколько слов, прозвучавших как приговор.
Мужчина: -  …Мы должны забрать труп…
Словно электрический ток по нервам пробежало бешенство, превращая импульсы во вспышки агрессии.
Я, быстро ответив на них, оскалила свои волчьи клыки и дернулась, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но Ки держал крепко и даже умудрился ущипнуть меня за локоть.
Я сразу же пришла в себя и мотнула головой, чтобы отогнать наваждение.
- Да. Конечно. Я проследую с Вами… - проговорила я, плаксивым голоском, срывающимся на хрипы.
Я наконец-то вырвала свою руку и поднялась на ноги, немного покачнувшись от слабости, накатившей на меня.
Но тут Ки тоже вскочил на ноги и преградил мне путь своей сильной рукой.
Акио: - Ни за что! Такие места не для детей! – решительно заявил он и отправился вслед за врачом, уносившие труп матери и оставивших меня совсем одну с горечью потери…
*********
Последующие пять дней превратили мою жизнь в Ад, а душу в бесчувственную машину, двигающуюся только, когда обращаются.
После того, как Акио отправился вместе с моей мамой в то страшное место, куда детям нельзя и где я ни разу не была, меня забрали незнакомые люди.
Конечно, мне миллион раз твердили, что в чужие машины садиться нельзя, но ослушаться я их не могла – я в тот момент стала сиротой, и меня были обязаны забрать в приют.
Нет, я не могу вспоминать те пять дней, проведенных там, без слез боли, унижения, презрения и…жалости.
Тот террор, что устраивали морально и душевно сильные монстры по отношению к малодушным и слабеньким детишкам, приводил меня в невообразимый ужас, и я иногда по несколько часов забивалась в угол, молясь, чтобы все это поскорей закончилось.
Впервые же минуты, как я оказалась тут и за моей спиной хлопнула скрипучая дубовая дверь, сироты возненавидели меня.
Я ощущала их ненавистные взгляды кожей, их тихие смешки за спиной, гадости, которые они творили со мной – Боже, как я тут оказалась вообще?!
В первую же ночь, которую я провела почти без сна от ледяного холода и чувства одиночества и боли, я лишилась своей рыжей повязки, драгоценных сапог, так же получила разорванное одеяло и ужасающие послания на спинке кровати.
На второй день я утратила нескольких пучков моих пушистых черных волос и была избита до крови и боли в ребрах в темном коридоре, где слабо горела лампа и почти все время собирались самые отпетые ребята, этого страшного сооружения.
Следующие дни я провела, сидя на своей кровати, прижимая к болевшей груди грязную, в порванной наволочке, заполненную какими-то маленькими блошками, подушку, роняя на нее слезы и погибая от бессилия.
Мне казалось, что весь мир, который был для меня настоящим тогда, сейчас превратился в далекую мечту и недосягаемый идеал.
Столько лишений, столько горестей принесла мне Судьба, что я стала вообще сомневаться, что когда-то жила.
Сейчас я всего лишь выживала в обществе дикий, озлобленных детей, желавших только доказать, что они лучше других.
На похоронах матери я не смогла присутствовать – люди свыше запрещали сиротам покидать приют, и мне пришлось по ночам молиться, чтобы Всевышний дал мне шанс выбраться отсюда.
Мне казалось, что моя жизнь так и закончиться здесь, в замусоренной отходами комнате, но через несколько дней в дверях появился лучик света, луч надежды.
Не зря я почти всегда называла его своим Ангелом.
Не замечая ничего, Акио кинулся ко мне и надолго заключил в объятья, что весь дух выбил из груди, заставив ойкнуть от сильнейшей боли в ребрах.
Оказалось, что семья Кисито удочерили меня, поэтому мальчик и пришел за мной, за своей подопечной. Я была насказана рада такому заявлению, но меня удручало одно:…тогда мое родовое имя канет в Лету и ничто не останется от когда-то сильного и влиятельного рода Кирпи.
Но уже не существовало прежней Амаи и даже возвращение к более счастливой жизни не дало мне второго дыхания.
Я перестала ходить в школу, учить что-либо, удивляться дорогим подаркам моих новых родителей и вообще что-то делать, как нормальный ребенок одиннадцатилетнего возраста.
Все больше я отсиживалась на широком подоконнике в комнате Ки, где жила и я, читая какую-нибудь заунывную книгу, не понимая ее содержания.
Прошли долгих два месяца бездействия и уныния, настал новый сезон года – ритто: .
(Прим. автора:  Ритто: - с яп. начало зимы, с этого для начинается зима, этот сезон приходиться на промежуток от 7 ноября – 22 ноября)
В тот момент я как раз этим и занималась, пока я не услышала громкий стук, будто что-то свалилось на пол.
Я оторвала бессмысленный взгляд от черных строчек и взглянула поверх книги – Акио ужасно расстроенный стоял в дверях комнаты.
Его аура недовольства и гнева занимало почти все пространство, и я невольно дрогнула от его проницательного взора серо-зеленых глаз.
Акио: - Кирпи Амая! – резко и холодно выговорил он, хотя прекрасно знал, что я больше не Кирпи… - Мне надоело! Сколько еще ты будешь продолжать мучить себя и окружающих своей кислой миной?! Когда ты прекратишь себя жалеть и возвратишься к жизни?! Взгляни хотя бы на себя в зеркало! Скажи, на кого ты стала похожа?! На смертницу какую-то! Куда подевалась та красивая девчонка, которую я Люблю?! Которая никогда не унывала и поддерживала всех?! Куда? Чего ты добиваешься?! Объясни, чего ты хочешь?!
Слезы навернулись на глаза, в последнее время вывести меня из хрупкого равновесия было проще простого, и я тихо проговорила:
- Я хочу вернуться в прошлое…
Я видела, как большая ладонь мальчишки сжалась в кулак, и он со всей силы всадил его в стену, тем самым отдав ей свои отрицательные эмоции.
Я закрыла глаза, страшась, что Ки снова обратит свой гнев против меня, но он ни слова не сказал – он мне объявил молчаливый бойкот.
Это было хуже его бешенства, грубости и злости, это было хуже всего, поэтому я весь вечер просидела, как в воду опущенная.

*********
Луна вышла из-за туч, осветив небольшой квадратик на полу своим мертвецким светом, и я, не сдерживая ужасного состояния души, прислонилась лбов к прохладному стеклу и тихо заревела.
“Боже, я так не могу! Забери меня отсюда, забери к себе, на небеса!” – взмолилась я, сквозь размытые очертания, разглядывая спящего Акио.
Можно было не волноваться – мой друг всегда спал очень крепко.
“Он не услышит моих слез…да это и к лучшему!”
Я размышляла о злых словах Ки.
В них была реальность и правда, но мальчишка не представлял, как тяжело пережить смерть всех своих родных.
“Ни он ведь попал в приют и не провел там несколько кошмарных дней в одиночестве!”
Тонкие струйки стекали теперь и по ледяной поверхности стекла, затуманивая черты улицы, виднейшей через толстые стволы дворовых деревьев.
Я поджала ноги к груди, прижав их сильнее слабыми ручонками и уставившись бессмысленным взглядом в комнату, не смогла сдержать печального вздоха.
“Почему? Почему это все происходит со мной? Что я такого сделала, что меня преследуют несчастья?”
“Знаешь, я могу частично объяснить это. Хотя туманное довольно-таки истолкование.” – вдруг откликнулся Хмырь, и благодаря моему неиссякаемому выражению я представила, как это существо потирает в задумчивости свой подбородок.
Я вздрогнула, выпрямилась и заморгала глазами.
“Что? Ты не врешь?” – быстро выпалила я, совсем не понимая.
“Я могу помочь тебе оказаться в твоем сознании и найти те файлы, которые были утеряны для твоей памяти.”
- Что? – снова повторилась я, но уже вслух, настолько сильная пораженная, что уже не соображала, что делала.
“Просто закрой глаза. Только не кричи, может, быть немного неприятно и, возможно, больно…”
*********
Мне показалось, что прошла секунда с того времени, как я закрыла глаза по просьбе Хмыря, и до того момента, когда к моему плечу прикоснулось что-то теплое, приятное.
Я почувствовала, как дрогнули ресницы, будто я смотрела на себя со стороны, и распахнула глаза.
Я удивленно заморгала от довольно резкого света после продолжительной темноты.
Темноватая фигура стояла передо мной.
Она появилась так неожиданно, что я невольно дернулась.
Нет, это не было каким-либо чудовищем или уродливым монстром. Нет.
Это была точная копия меня.
Меня шестилетней давности.
Что испугало меня еще больше.
Я! В образе маленькой пятилетней девчушки с двумя, черными, пушистыми хвостами и блестящими голубыми глазами. С озорной улыбкой.
Она протягивала мне свою маленькую ладошку, и я невольно ахнула, поняв, какая же она малюсенькая.
- Т-ты…к-ка-ак? – заикаясь, спотыкаясь и всякое такое, проговорила я, вставая на свинцовые ноги.
Я:  - Да. Такой ты была в детстве: маленькой и хитрой. Хотя и осталась такой. – маленькая девочка засмеялась нежным смехом, заполонившим все пространство.
Я сумела оглядеться, не выпуская малышку из поля зрения на всякий случай.
Кто знает, что у нее в голове.
Огромное, темное пространство, чем-то похожее на огромный свод пещеры, выложенной из неровных кирпичей, покрытой зеленоватой плесенью и вековой паутиной.
Странное местечко.
Пустынное.
Холодное.
Безмолвное.
Только слабый свет освещал некоторую часть.
Свет, исходящий…
Тут я в полнейшем шоке уставилась на девочку. Свет исходил от нее, волнами расплываясь по воздуху, будто от неземного существа.
Она вдруг покачала своей точеной головой и цокнула язычком.
Я: - Ты же хотела узнать свое прошлое? И хоть немного разобраться в настоящем. Теперь уже не хочешь, что ли?
Я качнула головой.
“Естественно, хочу!”
- А…где мы находимся? – я покрутилась на месте, а потом снова уставившись на вторую Меня. – Неужели это не сон? – уже тихо-тихо проговорила я, не веря в происходящее.
Малышка снова протянула ладонь.
Я: - Ты скоро все сама поймешь! – задорно выпалила она, схватив мою ладонь с такой силой, что я даже ойкнула.
Проходя по этим мрачным коридорам, с потолков которых стекала темная слизь, за своей проводницей, я морщилась каждый раз, когда наступала ногой в какую-нибудь грязь.
- Фу! – не выдержав новой напасти – паутина прилипла к щекам и лбу – выкрикнула я. – Ты не можешь найти почище дорогу!
Черные хвостики подпрыгивали в такт шагам девчушки, но она даже не повернулась, чтобы ответить мне.
Я: - Сама виновата!
Я надула губы.
Провела ладонями по лицу, снимая эту противную липкую паутину.
Совсем ничего не понимала.
“Куда она меня ведет? И что я забыла в этом Богом забытом месте?”
Но я продолжала шагать за веселящейся девчонкой, поражаясь нашему сходству.
Глядя ей в спину, передо мной мелькали образы моего детства, которые я знала только по семейным фотографиям и рассказам отца.
Та же походка подскоками, те же подпрыгивающие темные хвостики, подвязанные разноцветными лентами…
Тут вдруг она остановилась, высоко задрав голову.
Я тоже притормозила около малыша.
Вопросительно взглянула на девочку.
Я: - Это первый человеческий уровень сознания. – проговорила она, отвечая на мой взгляд и молчаливый вопрос. – Его легко взломать и тут храниться всякая неважная информация о человеке. Вплоть до даты рождения. Их легко прочитать даже самому глупому телепату –  тут не храниться какие-либо данные, нужные человеку. Это как бы мусорное ведро в разуме. Так что не обращай внимания на беспорядок, царивший там.
Девочка приложила свою ладошку к выбоине в стене и сказала какое-то странное слово, что-то вроде: «Яама».
Ладошка засветилась оранжевым светом, а потом зелененьким, и огромная стена перед нами зашевелилась с громким хрустом.
Я застыла с раскрытым ртом.
Каменная, покрытая зеленым мхом дверь с треском поехала вверх, открывая вид на ярко освещенную комнату. На противоположной стене была вырисована белым мелом жирная  огромная единица.
Мой взгляд заметался. Эта пещера огромных размеров была захламлена различными предметами чуть не до высоких своих сводов.
Детские игрушки, кипы папок, множество промокших от сырости коробок, огромные темно-вишневые шкафы у стены…
Глаза просто-напросто разбегались.
- Бог ты мой! – вдруг завопила я, бросившись к одной из гор. Я медленно, боязно протянула руку к краю этой «пирамиды», но, потом, почти не сомневаясь, ухватила уголок коробки, пытаясь вытащить ее чуть не из самого низа этой кипы. Уперлась ногами в пол, тянув на себя эту стенку, на которой черным маркером было выведено слово.
Слово, в секунду повергшее меня в ступор…
Оно просто не могло тут так оказаться!
Я тянула со всех сил и наконец, немного затрещав, картонная коробка разорвалась, выплеснув наружу кучу барахла, свалившая меня на пол по инерции. Гора, упустив свое основание, зашаталась и стала разваливаться на части с оглушительным треском. Я только и успела сжаться в комочек, прикрыть голову руками и закрыть от молчаливого страха глаза.
“Мне конец!” – совсем спокойно и трезво решила я, когда шум кончился, и наступила полная тишина, будто кто-то выключил звук.
Тихо-тихо.
Я боялась раскрыть глаза, думала, что увижу там адское пламя Ада и безумные крики демонов. Я даже ощутила на коже опаляющее дыхание огня, от чего по всей руке побежали мурашки.
Я: - Мая! Мая! Ты живая? – запищала совсем рядом  малышка.
Я резко распахнула глаза.
И облегченно выдохнула воздух.
Куча мусора двинулась в бок, так что меня даже не задела, но разделила с Другой Мной.
- Да. – тихо проговорила я, а потом уже прокричав. – Я жива и все в порядке!
Но я не спешила к девочке.
На полу, у моих ног лежала темно-лиловая папка с вырисованными карандашом ангельскими перьями.
Я знала, что это за папка!
Не медля, распахнула ее на самой первой странице, расширенными глазами уставившись в текст.
- Э? – невольно выпалила я, снова и снова перечитывая  строки черных буковок.
Я почти безумным взглядом оглядела окружающие меня кипы хлама.
Заметила знакомые с детства очертания детских игрушек.
Кулачки крепко сжали папку в руках, а ноги, не контролируемые разумом, чуть не перепрыгнули через «реку» мусора, подскочив к девчонке, и затыкала папкой чуть не в лицо малыша.
- Что? – громко взвизгнула я. – Откуда…это здесь?!
Девочка лукаво улыбнулась, щелкнув пальцами, как это всегда делала я.
Я: - Ты сама все знаешь!
Я оглушительно завопила, схватив малютку за плечи, сильно тряся ее, будто желав, вытрясти из нее всю живую силу.
- Говори! – приказала я ей. – Говори, откуда здесь моя папка со стихами и детскими сочинениями?
И тут, глядя в невозмутимые голубые глазенки ребенка, поняла кое-что.
Что-то очень важное.
- Это…эт-то мои воспо-о-минания? – запинаясь, выговорила я наконец, после секундного молчания.
Девчушка радостно закивала головой, словно только и ждала этих слов.
Я: - Все это-о-о-о, - она обвела своей маленькой ладошкой первый уровень, - всего лишь твое сознание, твой разум, твои воспоминания, твои фантазии.
Я разинула рот, глаза нелепо вытаращились от удивления.
Мой мозг был не способен принять такое.
- Но…зачем я здесь?
Я: - Ты глупая что ль совсем? – рассердилась она, устав от моих бесконечных глупых вопросом. – Ведь сама хотелась узнать себя и все о себе! А теперь еще и орет!
Девочка комично стряхнула невидимые пылинки с плеч и состроила недовольную мордашку.
Но я уже не слушала ее сетования.
Я, боясь, что все это растает как сон, аккуратно раскрыла папку снова.
Мне было интересно взглянуть на свои стихи, которые теперь я никогда не вспомню и никогда не увижу.
Но когда я только открыла страницу, где было написано мое самое первое стихотворение «На мосту», файлы вдруг стали теплыми. Но с каждой секундой они становились все горячей и горячей, пока краешек его не начал плавиться и съеживаться.
Обожгла пальцы.
Выронила папку, в страхе глядя, как папка исчезает в пламени огня.
Я: -  Мая, прекрати! – завопила сбоку Другая Я, и я ошарашено взглянула на нее.
Девчушка махала руками на развалившуюся кучу, пытаясь затушить начинающийся огонь.
“Огонь?” – только тут до меня дошло, что весь первый уровень уже тонул в мареве от раскаленного огненного очага.
- Да что тут происходит? – взвыла я, погромче другой меня, хватая малышку за руку. – Надо выбираться отсюда!
Ее глаза были расширены от ужаса происходящего, и я поняла, что она никогда не видела ничего подобного.
“Что же все-таки произошло?” – ожесточенно думала я, бросившись в сторону, где я думала, мог бы находиться выход.
Но под жирной единицей была пустая стена.
Жар усиливался, дымовая завеса уже заполнила все пространство.
Деваться некуда!

*********
Я раскрыла глаза, тяжело дыша. Они слезились от едкого дыма, и я видела всю комнату расплывчато, горло саднило.
С разгоряченного лба тек пот, заливая веки, и я провела ладонью, откидывая длинную челку назад.
Мне было безумно жарко, и я спрыгнула с подоконника, чтобы пройтись по комнате и немного остудится.
Когда я  прошлась мимо кресла, стоявшего посередине комнаты, до меня дошло: все что было раньше - было лишь сном.
С губ слетел облегченный стон.
- Это просто кошмар… - прошептала я, стараясь отойти от такого приснившегося ужаса.
Но ладонь, прислоненная к щеке, говорила об обратном.
Кожа на лице была горяченной, а рукав ночного платья был подпален.
Соленые засохшие слезы на щеках неприятно стянули кожу, и я почесала ее пальчиком в задумчивости.
“Но это не могло быть правдой…” – убеждала я себя, стараясь не думать, что бы произошло со мною, если бы я не проснулась.
“Это всего лишь сон!”
Но я прекрасно понимала, что это все-таки был не сон. Хотя очень желала этого.
“Я ничего не понимаю!”
Досадно фыркнув, я снова плюхнулась на захолодевший подоконник, вытянув ноги.
Повернувшись лицом к стеклу, я провела по нему теплым пальцем, оставив неровную дорожку.
“Как я смогла оказаться внутри себя? И почему начался пожар? Кто…послал меня туда…зачем?” – глаза стали слипаться, и мысли уже путались.
Почему-то мне на секунду показалось, что что-то настойчиво меня усыпляет, специально настроить меня на сонную волну.
Но я всего лишь покорно прикрыла глаза, снова возвращаясь в «сон».

*********
Первое, что мне удалось почувствовать, так это холод, пробирающий мои кости.  Потом добавилось теплое давление огня с одного бока, поэтому я поспешно распахнула глаза.
В первый момент я ничего не смогла узнать, так как вокруг меня была одна лишь тьма.
Моргнув глазами, увидела прислонившуюся спиной к каменной стене малышку.
Слабое марево немного освещало пещеру: увидела  кристальные слезы на щечках Другой Меня, а ее довольно яркий прежде свет неровно мерцал.
Когда дитя увидело, что я очнулась, то резко подняло голову и злобно взглянуло на меня, губы его задрожали от ярости.
Я: - Это все ты! Ты виновата! – посыпались упреки, полные досады и злости. – Зачем ты уничтожила его? Зачем?
- О чем ты?! – ошарашено выпалила я, совсем не понимая, чем вызвала такое недовольство. – Что я такого сделала?
За секунду это необычное, замкнутое пространство потонуло в полней тьме. Даже света от огня не было видно.
- Эм…- меня пробрал липкий страх, ползущий по коже правой руки. – Малыш?
Мой голос дрожал.
Я обхватила колени, чтобы чувствовать себя безопасней во мраке.
Я прислушалась к звукам, но ничего не услышала, кроме полнейшей тишины.
Я оперлась рукой на стену, попытавшись встать, но, лишенная опоры, света и координации, я покачнулась, стукнувшись головой о каменную плиту.
Потирая лоб, я снова попыталась позвать Другую Меня.
- М..Другая Я? Ты еще здесь?
Ее тихий шипящий голосок почти не был слышен, и, услышав обрывки слов, я попыталась восстановить предложение.
Я: - Нам…оказаться…уровне…веди себя потише!
Наконец-то смогла подняться на свои негнущиеся ноги и сделать один шаг вперед, руки вытянув в стороны, чтобы заранее почувствовав преграду.
- Почему ты…почему захлопнулась дверь на первый уровень? – дрожащим голосом спросила я, делая еще шаг и еще, еще, еще, пока не почувствовала скользкую гладь каменной стены.
Медленно присела на корточки и руками нашла малышку, схватив ее за плечи и прижав к своей груди.
Ее разгоряченное лицо с такой податливостью прижалось ко мне, что я уже перепугалась.
- Что-то происходит? Страшное, да?
Маленькая головка утвердительно кивнула, а потом я ощутила ее взгляд на себе.
Я: - Ты сожгла мой дом за секунду…я лишилась крова, личных вещей, света, который хранил мою жизнь…Зачем ты так сделала?!
Недоуменный взгляд проскользил по почти невидимой Другой Мне, хотя я почти привыкла к мраку и могла бы увидеть ее темноватый силуэт. Но почему-то это не удавалось!
Я скорчила расстроенную мину.
- Я не понимаю, почему ты так говоришь! Почему ты в начале этого проклятого пожара обвиняешь меня?!
Я: - Потому что твои мысли, вроде такие нереальные, пустые, могут сотворить тут, Бог знает что! – ее дрожащий голосок тронул мою душу, и я почти с сожалением сжала плечи малыша, когда услышала, как она шмыгнула носиком. – А ты подумала о том, что твой дом сгорел дотла и ты больше не увидишь каких-то дорогих сердцу вещей. Поэтому тут начал пылать огонь! Поэтому он уничтожил весь этот уровень и чуть не убил нас! Если ты так и дальше будешь уничтожать свое сознание, то я исчезну!
Я вздохнула.
А что я могла ответить ей?
Да и Хмырь со своими советами не лез, чтобы очень чудно для такой странной личности, как Хмырь.
Все меня поражало, удивляло, будто только и хотели, чтобы я запуталась.
- Хорошо. А как попасть на следующий уровень?
Я: - Помоги мне встать! – последовал жесткий ответ.
Я, тихонечко вздохнув и посетовав на саму себя, что вот такое чудо породила, подтолкнула, точнее рывком подняла на ноги Другую себя и наконец-то сама встала, отряхивая свое ночное платье от грязи этих гребаных пещер!
Как же мне уже осточертело здесь находиться!
Мне уже казалось, словно я тут нахожусь целую вечность!
А этот действующий на нервы звук падающих капель?!
Тихий шорох над головой?!
Скрежет камней под ногами?!
Отдаленный треск огня за стеной?!
Все это хотели просто свести меня с ума!
- Может, мы поторопимся и покинем эту зловонную дыру?! – прорычала я довольно холодно.
Я: - Хорошо-хорошо! – не отставая от меня своей раздраженностью, проговорила малышка, отходя от меня.
Потеряв этот теплый, защищающий от тьмы бочок, я дернулась.
Я не Любила темноту.
Можно сказать, я боялась ее.
На коже стали появляться неприятные мурашки, ползущие вверх, вызывая ощущение страха.
Ладони похолодели, пальцы онемели, и даже мое теплое дыхание не хотело согревать конечности.
Пальчики на ногах тоже перестали чувствовать холод своими нервными акцепторами, и я на секунду согнула ногу в колене, чтобы попробовать отогреть голые ноги ладошками.
Жуткий трепет пробежал по позвоночнику, и я незамедлительно выпрямилась, осматривая полнейшую темноту испуганными глазами.
Дрожь уже достигла своего – мое тело стало дрожать, как осиновый листочек.
Тут послышался глухой скрежет камней и слабоватое сине-зеленое свечение выхватило из темноты малюсенькую фигурку Другой Меня.
Я поняла, что это открылся проход, такой же как и на первый уровень.
Я немного облегченно вздохнула, но тут за спиной раздалось «клац – клац – клац», будто царапанье когтей по камню, и, уже не сдерживая ужаса, я заверещала и бросилась вприпрыжку к девочке.
Обогнув ее, я, не медля, продолжила дальше бежать.
Я была испугана, слишком испугана, чтобы остановится и подождать Другую Меня.
Тот тусклый свет стал немного ярче, он освещал мне путь, но я не особо заглядывалась на окружающий меня вид.
Мне не хотелось больше тут оставаться!
Я хотела поскорее выбраться из этого страшного места!
Когда передо мной появилась высокая винтовая лестница, то я на секунду остановилась, чтобы перевести дух.
Дыхание сбилось, провела ладонью по взмокшему лбу, убрав челку с глаз.
А потом с новой силой ухватилась за искореженную временем кованую периллу и стала подниматься вверх.
Когда я уже пробежала первый пролет, то снизу услышала крик малышки.
Я: - Да подожди ты меня! Куда ты так ринулась?!
Но я не остановилась.
Я просто боялась остановиться и потеряться снова во тьме.
Такой слабый свет не мог прогнать этот назойливый страх, поселившийся в глубине моего сознания.
Я желала выбраться отсюда и поскорей!

*********
Мне казалось, что я ползу в бесконечность.
Думала, что никогда не достигну самого верха, и эти бесконечные ступеньки никогда не прекратят свое существование и будут уменьшаться, пока я не свалюсь вниз, в пустоту, туда, где разверзнуться врата вечной тьмы.
Время текло, убегало, как волна, уходящая в глубины океана, а я все продолжала упорно продвигаться вперед.
Не знаю, что было в голове у меня на тот момент, о чем я мечтала и почему так упорно двигалась вперед. Это осталось для меня загадкой.
Но как я это осуществляла, наверно, я никогда не забуду.
Эта безумная, почти адская боль во всем теле…
Мои пальцы устали цепляться за периллу, как за последний островок спасения…
Ноги становились уже пунцовые…
И с каждой секундой мои силы таили, как снег.
И когда я уже отчаялась подниматься, то впереди вспыхнул яркий белоснежный свет, к4оторый ослепил меня, который поглотил меня полностью…

*********
Меня толкнула в спину маленькая ручка, и я, не удержав равновесия, свалилась на чисто отполированный пол.
Небольшое помещение, блестевшее от чистоты, открылось перед моим взором, что я даже заморгала ресничками, стараясь привыкнуть к этому ослепительному свету. 
Я: - Это второй уровень твоего сознания. Здесь храниться наиболее важная информация, чем на первой, так что не советую его уничтожать, а то лишишься многих своих знаний. – прозвучал надо мной голос Другой Меня. – И думаю, что тебе нечего совсем делать. Хотя…
Я с тяжелым вздохом оттолкнулась от пола и смогла присесть на корточки.
Я оглядела комнату размером с гостиную в доме Ки, довольно просторная, но не такая огромная, как на первом уровне.
Высокий потолок, который придерживают несколько красивых нежно-желтых арок с ажурным основанием. Пол выложен белоснежными плитами с золотым узором внутри чем-то похожим на сплетение нескольких стебельков роз. Все остальное пространство было заполнено огромными цвета темного солнца шкафами аж до потолка. Все полки этих хранилищ тайн были забиты странно гигантскими книгами, на корке которых были выведены иероглифы.
Но я уже была настолько уставшая, что меня это даже не удивило.
“Ну и что, что все пространство этой обширной комнаты уставлено этими деревяшками? Какое мне дело до этого?!”
Но все-таки кое-что меня привлекло…
На одной темно-лиловой книженции были выведены мои инициалы. Точнее инициалы моей семьи.
Я протянула руку, чтобы дотронутся до корочки и нормально прочитать, так как уставшие глаза плохо воспринимали реальность, Другая Я со всей силы ударила меня в бок.
- Эй! – гневно выпалила я, поворачиваясь лицом к малышке. – Ты со всем с дуба рухнула?!
Я глядела в ее непроницаемые полностью голубые глазенки, и мне показалось, что где-то в глубине ее глаз мелькнуло что-то такое, что меня сразу же насторожило.
Почти неуловимое чувство…какая-то скрытая тайна…
И тут раздался вой…

*********
Холодный.
Полный уныния и печали.
Горестей и страданий.
Настолько громкий, что я прикрыла уши, чтобы не оглохнуть.
Или мне все это показалось?!
Глаза Прошлой Меня испугано сощурились.
Значит, нет, мне не показалось.
Этот дикий вой отражался от стен и словно воссоединялся в одной точке.
Возле меня…
Мне казалось, что мою душу рвут на части эти звуки.
Такие грустные, безрадостные…
Я все сильнее прижимала ладошки к ушной раковине, чтобы не слышать их, но они, казалось, проникали сквозь кожу, кости, плоть, я все равно слышала эту волчью песнь.
В том, что выл именно волк, я не сомневалась.
Все мое естество чувствовало присутствие волка.
- …Надо…найти его…
Тихо-тихо сказала я и, не теряя ни секунды, побежала на источник этого угнетающей мелодии.
Лавируя через эти высокие шкафы, мои мысли были устремлены на разгадку этой странной тайны.
“Почему в моем сознании оказался волк? И почему его вой кажется мне настолько знакомым? Откуда я могу это вообще знать?!”
Распахнув небольшую дверь, вдруг оказавшуюся передо мной, я попала в небольшой полутемный коридор.
Здесь волчий вой стал совсем невыносимым.
Оглушительным.
Болезненным.
Удручающим.
Я закрыла уши и завизжала, что есть мочи! При этом закрыв глаза.
Я так громко кричала, что вой стал потихоньку стихать, и я слышала лишь свой голос, словно со стороны.
Я не помню, сколько я так стояла и визжала, но очнулась я только тогда, когда кто-то настойчиво дергал меня за рукав.
Я открыла веки и увидела перед собой гневную Другую Меня.
Я: - Что ты тут забыла?! Нельзя тебе сюда! Нель… - она не закончила свое предложение, и ее взгляд стал бессмысленным, как будто она слышала голос извне.
Все пространство передо мной заволновалось, точно неспокойное море.
«Сбой! Сбой! Сбой!»
Все вокруг замигало ярко-красным светом.
Противный визг сирены заполнил атмосферу, и я уже подумала, что мои перепонки лопнут от таких громких звуков.
Воздух стал зыбким, неустойчивым.
Красное марево поплыло по этим волнам, созданных звучанием сирен, и тут передо мной будто открылось новое пространство – сейф, наполненный различными розовато-синими существами, которые в секунду накинулись на меня.

0

12

*********
Я проснулась от студеного прикосновения ветра.
Я сразу же резко села, испугавшись непонятно чего.
Сердце колотилось, как ненормальное, и я ощутила странное покалывание в груди.
Мой взгляд, как притянутый, направился вдаль, сквозь деревья.
Вдруг среди стволов мелькнула чья-то тень.
Потом еще раз, чуть дальше.
Это была девчушка пяти лет, так старавшаяся быть похожей на взрослую девушку.
Ее платье темно-голубого оттенка мягко развевалось на ветру, а черные волосы были подвязаны лентой на затылке. На ее детских губах играла настолько радостная и веселая улыбка, что я тоже неловко улыбнулась.
Я уже узнала в этой малышке себя.
Я вскочила на ноги, чтобы догнать ее и пойти дальше, на другие уровни…
Но когда я наконец-то ее окликнула, то девочка даже не повернула головы в мою сторону.
Я не сдалась и продолжила следовать за малышкой, сквозь эти мрачные деревца, которые склонили свои грустные головы к земле.
Вдруг снова послышался вой.
Такой же, как я слышала в коридоре на втором уровне.
А потом послышался громкий выстрел.
Я сжалась, предчувствуя, что произойдет что-то плохое, и помчалась на обрывающийся вой.
Бежала сквозь темные стволы деревьев, которые не хотели меня пускать дальше и с каждым метров смыкались в одном месте. Продиралась сквозь колючие кустарники, оставляя на нежной коже царапины.
Меня всю трясло в ожидании чего-то чудовищного, ужасного, плохого.
Я изредка хваталась за какую-либо веточку, чтобы не споткнутся о вылезший из-под земли корень.
Тут впереди я увидела небольшой просвет.
И когда я уже почти подбежала туда, то услышала щелчок, когда перезаряжают ружье.
Громкое скуление заставило меня еще сильней прибавить шаг – и я, наконец, оказалась на небольшой лужайке, окруженной кривоватыми невысокими деревцами.
И увидела просто ужасающую картину.
Молодой, на вид двадцати – двадцати пяти лет, охотник, в соколиной шляпе с черным пером на макушке, в потертых штанах, высоких изгрязненных сапогах, и в кожаной куртке, держал в своих сильных руках черное ружье, ствол которого был нацелен на съежившееся беленькое существо.
Точнее, когда-то беленькое. Сейчас, видно, убегая от преследователя, зверь извалялся в грязи, как только мог, и теперь пушистая шерсть была серой.
Тут животное подняло свою голову и уставилось на охотника поблекшими от усталости голубыми глазенками. На щеке у зверя была серо-голубая татуировка.
Я узнала в нем Туман.
На глаза навернулись слезы, я была готова разодрать охотника на части.
Было видно, что волчица уже ранена и полностью готова достойно принять свою смерть.
Охотник колеблется.
Я, действовав сгоряча и на эмоциях, кинулась между ними.
- Остановись! – завизжала я прямо охотнику в лицо. – Как ты можешь убивать живое существо?!
Но этот человек словно смотрел сквозь меня.
“Он меня не видит…”
“Я же не здесь!”
Тут слышится еще один щелчок – теперь охотник готов выстрелить.
Пуля вылетает из дула ружья, и я мечусь, не зная, как помочь волчице.
И тут кровь застыла в моих жилах.
Малышка, которой я являлась шестилетней давности, бесстрашно бежит вперед.
Тут, как в принципе и всегда, удача отвернулась от девочки.
Она спотыкается о довольно высокий для нее корень…
Как же не на месте выросло это дерево со своими чертовыми корнями!
Девочка падает…
Тем самым загородив собой волчицу…
А механизм Смерти уже запущен – пуля выпущена на волю…
Маленькая черненькая точечка врывается в грудь девочки, где бьется сердце, вылетает насквозь и попадает в лоб волчице.
Слышаться глухой стук тела о землю.
Охотник испугано охнул, бросил свое оружие на землю, рядом с умирающими, и бросился наутек.
Я упала на землю, ударив кулаками об сырую землю.
- Нет! – взвыла я, смешавшись с предсмертным воем Туман.
“Дарк-сан была права…Я уже не та, которая была раньше…но как я тогда выжила?!”
Я подняла голову.
Лужа крови растекалась возле тела девочки, протянув руку и дотронувшись до руки малышки, я ощутила лишь подкрадывающийся холод смерти.
“Она мертва”
Это как приговор застучало у меня в сознании молоточком.
Мертва.
Мертва.
Мертва.
Она мертва.
Я, уставившись в небо остекленевшими глазами, громко завопила.
“Так не должно было быть!”
Я – труп.
Я – тень прошлой жизни.
Я не существую.
Меня забила дрожь, руки перестали меня держать, и я упала лицом в землю, ударившись носом.
Боль была невыносимой, наверно, но в тот момент даже такую резь в носовой области даже не почувствовала.
Запах крови бил мне в лицо, и я не смогла просто лежать на месте.
Я села.
Тут послышались шаги.
Я обернулась в ту сторону, увидев лесничего.
Он сгибался под тяжестью черного пушистого комка, висевшего на плече мужчины, в котором я с новым всплеском ярости узнала Храбрость.
“Нет!”
“Нет!”
“Нет!”
Я безумно замотала головой.
Я не хотела верить в такое!
Я видела, как мой друг дернулся от того, что он увидел.
Быстро подошел ближе, аккуратно уложил мертвого волка на землю и вытянул нож из внутреннего кармана своей изодранной куртки.
Его ласковая рука прошлась вдоль серебристой шерстки волчицы, немного почесал ее за ушком.
Сэнсей: - Туман, заклинаю тебя! – тихо, медленно с прикрытыми глазами выговорил мужчина. – Ты не покинешь ее, пока она не поймет все сама. Стань ее хранителем. Лесная девочка должна жить, не смотря ни на что! Путы ее ненависти сбрось и покажи путь просветления.
С такими словами лесничий всадил нож в еще бьющееся сердце Туман.
Я зажмурилась, чтобы не видеть это ужаса.
Но я прекрасно слышала странный звук, будто что-то рвется, разрезается.
Меня всю затрясло, и я не смогла удержать свои веки закрытыми.
“Боже! Как он может совершаться все это?!”
Кровь.
Притягательный аромат ее.
Я не могу оторвать взгляда от равномерно стучащегося сердца, залитого волчьей кровью, умещающегося на ладони моего друга.
“Оно у него в руках!”
Ком встал в горле.
Я не могла ни глотнуть, ни выплюнуть это горькое ощущение во рту.
Умелая рука сделала ровный надрез на груди девочки, приподнимая слой кожи, вкладывая туда чужое, инородное сердце.
Сшивая все вены, сосуды, пришивая в мое тело частичку волка.
Я больше не могла видеть этого.
С губ сорвался стон, и я крепко-накрепко закрыла глаза.
“Я больше не могу этого видеть!”
Спустя несколько часов я услышала вой сирены скорой помощи.
“Вранье! Вся моя жизнь была ложью!”

*********
Даже через прикрытые веки я увидела яркий свет, расползающийся передо мной, уносящий страшные картины прошлого, утаскивая меня за собой.
Ощущение было такое, точно я лечу сквозь годы и время, пространство и Вселенную, словно что-то высасывает из меня энергию, просто-напросто забирает ее себе, и я чувствую себя пустышкой. Просто оболочкой.
Без чувств.
Без мыслей.
Я распахнула глаза, чтобы улицезреть, где я нахожусь.
И обнаружила, что я совсем не лечу никуда, а стою, прислонившись к стене дома, сложенной из деревянных брусьев.
Оторвалась от них, отошла на шаг, оглянула снова.
В глазах загорелся радостный блеск.
“Неужели все до этого было сном? А теперь все снова на своих местах?”
Я чуть ли не бегом бросилась к входу в этот небольшой домик.
Протиснулась в дверной проем и с детским восторгом стала осматривать все вокруг.
“Да тут все так и осталось, как я помню!” – нелепая мыслишка проскочила у меня в мозгу, но сердце согревала эта знакомая, уютная обстановка теплого дома.
Те же старые немного оборванные серовато-желтые обои без узоров, скрипучие деревянные половицы, кое-где уже прогнившие насквозь. Старый, проеденный молью диван, который верой и правдой служил хозяину еще и кроватью. Огромный дубовый стол, за которым лесничий заполнял бумаги и свой дневник. Древний кухонный шкафчик с не менее древней посудой. Ржавая раковина, закоптившаяся плита.
Небольшой домик.
Всего лишь на одного человека.
Все это напоминало домик в деревне.
Тесный, но родной.
Хранитель твоих воспоминаний.
Я плюхнулась на диванчик, который ответил мне только скрипом пружин, и стала ждать моего друга.
Он очень часто приходил ночью, но я все-таки надеялась, что сегодня он поспешит.
Ведь здесь я!
Его Лесная девочка!
Спустя пятнадцать – двадцать минут послышался громкий скрип половиц и на пороге появился лесничий, хмурый как грозовая туча.
Но оказывается он пришел не один.
За ним по пятам следовало двое мужчин.
Один выглядел моложе всех тут собравшихся мужчин, ему от силы было двадцать пять лет, у него были каштановые густые волосы и карие глаза. Одет он был в черный смокинг, такого же цвета шляпу, и на ногах блестели начищенные боты. Сильные руки сжимали черный дипломат.
Он очень походил на молодого предпринимателя или бизнесмена.
Другой был довольно старым человеком, да и одет он был экзотически: в длинной белоснежной тоге и в золотистых сандалиях. В седых волосах был серебристый венец, а блеклые серые глаза устало смотрели перед собой. В складках странного одеяния, в руках этого старикашки была видна мордашка ребенка.
Кожа малыша была какого-то нездорового блеска – серовато-белого. Или это был всего лишь отблеск от тоги?! Его большие голубые глазенки удивленно глядели, а пухленькие губы смешно воспроизводили детское агуканье.
Мои глаза вытаращились в недоумении.
“Зачем все эти люди пришли сюда?”
Бизнесмен: - Да как ты не понимаешь!  - сердито бушевал молодой мужчина. – Если ты сейчас мне не продашь этот жалкий кусок земли, то кто-то другой просто отнимет его у тебя, глупый старик! Мне нужна эта земля для постройки грандиозного проекта! Сендайского заповедника!
Мой названный отец недовольно фыркнул, на его лбу появились задумчивые складочки.
Сэнсей: - Неужели?! Только вы сначала для этого вырубите весь лес, убьете всех животных, а после застроите все тут особняками и многоэтажками! Это и есть ваш «грандиозный план»?
Вы его осуществите только через мой труп! – он со злости так хлопнул ладонью по столу, что вибрация, созданная ударом, прошлась по неустойчивому кухонному шкафчику – там зазвенела посуда.
Старикашка опасливо взглянул на дребезжащую посуду и поудобней перехватил завозившегося ребенка. Ткань немного приоткрыла личико малыша, и я увидела копну бронзовых волос.
“Это девочка!” – поняла я, и радостная улыбка расползлась по моим губам.
Но я уже одернула себя.
“Да как они вообще смеют заявляться сюда с такими предложениями?!” – вне себя от бешенства, я вскочила с дивана.
Бизнесмен: - Да что вы себе накручиваете какой-то бред?! – возмутился мужчина, но вскоре успокоился и ухмыльнулся. – Ну, если вы так хотите погибнуть из-за скудного клочка земной поверхности, то добро пожаловать! – и эти странные люди стали покидать сторожку. – Но запомните: не заблудись ты в лесе тьмы… и не играй со мной в гляделки!
Мой старичок, будто лишившись всех сил, плюхнулся на стул, который стоял у стола, и мрачно стал глядеть вперед.
Я же решила проверить, что эти чужие покинули лес.
Но нет!
Молодой мужчина что-то кричал старикашке в тоге, яростно тряся канистрой, от которой шел ужасная вонь бензина. Но человек – иностранец лишь пожимал плечами и сильней прижимал к груди малышку. Бизнесмен вспылил и бросился к сторожке.
Поняв его намерения, я заверещала и бросилась наперерез, пытаясь перегородить ему путь.
Но я совсем запамятовала, что я не здесь нахожусь.
Поэтому я прошла сквозь тело человека, споткнулась об камень и свалилась на землю.
Когда я поднялась на дрожащие от страха ноги, дом начал уже полыхать у основания.
Я не смогла уже этого стерпеть.
Оказавшись в сторожке, я подбежала к своему другу, который уже пересел на диван и смотрел на свои руки с таким видом, что я поняла – он все знает.
“Он не хочет убегать от своей судьбы. Он всегда был предан Матушке, до самого конца, до последней секунды жизни!”
И я вдруг решила разделить с ним эту долю жизни, остаться с ним и поддержать, хотя и не по-настоящему.
Я села на пол и положила свою голову на его сильные колени, чувствуя тепло, исходящее от его тела.
И чуть приподняв глаза, я не смогла сдержать возгласа изумления.
Старичок смотрел прямо на меня. Его умные глаза слезились от дыма, наступавшего на нас, но он прямо смотрел на меня. Но тут я заметила одну вещицу у него в руках и догадалась, что он смотрел туда, а не на меня.
Это была рамка, и я даже поспешно села, чтобы посмотреть, на что глядит так внимательно и печально лесничий.
Когда я увидела фотографию, вставленную в эту изящную золотистую рамку, то слезы появились в уголках моих глаз.
На фотографии были запечатлены два человека с радостными улыбками и со светящимися от счастья глазами.
Как это было неподходяще к данной трагедии!
На стуле сидел мужчина. Это был, конечно, мой названный отец, он еще совсем молодо выглядит: волосы еще не совсем поседели, гладко побритый, одетый в строгий темно-серый костюм в клетку. На голове была надета, точнее, надвинута на лоб мужская кепка сероватого оттенка в черную клетку. Губы сжали курительную трубку. На его коленях сидит маленькая девчонка лет четырех-пяти. И я с трудом узнала в ней себя. С излюбленными черными хвостиками, в оранжевом платье. Ласковые руки сэнсея обнимают меня.
Я глядела в фотографию и чувствовала, как слезы струятся по щекам.
Все вокруг охватило огнем.
Я чувствовала на своей коже жар, как плавится воздух, как подгорают мои волосы, ресницы.
Но я не могла уйти.
Я крепко прижалась к лесничему, слезы лились рекой.
Только теперь я поняла, как было глупо надеяться, что мой отец остался в живых.
Он умер.
Гордо.
Без криков.
Без воплей и паники.
- Отец? – тихо спросила я, подняв глаза на друга, но он уже не шевелился.
Наглотался дыма и тихо ушел из этой жизни.
С улыбкой на устах.
Мне даже показалось, что я услышала свое имя в треске огня.
Я вскочила на ноги, тряхнула головой, рассыпая слезы.
Я не могла поверить, что я вот так просто лишилась всех своих родных.
- Нет! Ты не можешь бросить меня! – взвыла я.
Но мой крик потонул в реве ломающего дерева и поглощающего обломки огня.
*********
Мокрая ткань противно прилипла к спине.
Я проснулась в холодном поту.
Заморгала ресницами, чтобы понять, где я нахожусь.
А заснула я на ледяном подоконнике без одеяла, подушки или что-то в этом роде.
Я откинулась на стенку и облегченно вздохнула.
“Это всего лишь сон…” – подумала я, утирая ладонью пот со лба.
Тут я почувствовала, что на мне что-то лежит, какой-то листок.
Взяв его в руки, я перевернула его на другую сторону и со стоном отвращения отбросила его в сторону.
На рисунке была изображена целая гора тел, залитых алой кровью.
Нет, это было не самое страшное.
Тела все были без лиц.
Просто овал головы, с разноцветными волосами, но без лица.
Будто их стерли, никогда не собирались рисовать.
Тела убитых.
Я застонала громче, испугавшись, что это мне как напоминание о смерти моих близких людей, и сползла с подоконника, как какой-то мешок, больно свалившись на пол.
От такого грохота проснулся Акио.
Я видела, как он поднял голову и сначала недоуменно уставился на мою перекосившуюся от страха мордашку. После сообразив, что случилось, что-то ужасное, слез с кровати и подполз ко мне на коленках.
Акио: - Маечка, что стряслось? – он крепко схватил меня за плечи и затряс, потому что я находилась в каком-то странном шоке, которые парализовал меня, и я пустым взглядом смотрела куда-то.
Прошла секунду, две, три…
Мои губы наконец-то задрожали и слезы сорвались с ресниц вниз. Ки, охнув, прижал меня к себе крепко-крепко и стал размерено гладить по голове, успокаивая.
Я, обняв его теплую шею своими ледяными руками, положила голову ему на плечи и горько заплакала.
Огромная зияющая дыра была на уровне моей груди, где билось сердце.
Горький ком стоял в горле, и я не могла с ним никак справиться.
Глотать соленые слезы мне сильно не хотелось, но успокоиться град их я была не способна.
Я была напугана, уничтожена секретами прошлого.
“Почему все так ужасно в моей жизни?”
“Почему именно мне выпадают эти несчастья?”
Я не знаю точно, сколько я так провела время, но ведь все, в конце концов, заканчивается, верно?
Слезы подсохли на щеках, и мне стало невыносимо жарко быть в сильных объятьях Ки.
Я вспыхнула и толкнула мальчишку в грудь, чтобы он ослабил свою хватку.
Я приподняла голову и уперлась взглядом в подбородок Акио. Тот удивленно взглянул на меня.
На его лбу, чуть-чуть выше переносицы появилась складочка, что говорило о некотором волнении моего друга.
И тут я почувствовала легкое жжение в груди.
Да, мне безумно захотелось совершить что-то такое, что введет в ступор моего невозмутимого Кисито Акио!
Я отпустила его шею и, медленно ведя ладошками по плечам, шее верх, вдоль ушей, остановилась ладошками на его щеках. Я ощутила, как загорелись его щеки, как жарко они вспыхнули.
Притянула.
На личике мальчишки было написано такое смущение и растерянность, что я улыбнулась.
Быстро, пока он не опомнился, прикоснулась своими губами к его разгоряченным губам.
Акио: - Ты знаешь, что только что сама напросилась? – тихо произнес он, хитро улыбнувшись.
Я медленно кивнула головой, и Акио жадно притянул меня к себе, целуя в губы.
Вернув руки обратно на плечи Ки, я сложила ладошки в замочек, тем самым приблизившись к мальчишке настолько близко, насколько это вообще возможно.
Любовь вскружила мне голову, мне было так приятно находиться рядом с ним, целовать его и обнимать.
Тут в мою голову пришел дурацкий вопрос, который я незамедлительно озвучила.
- Тебе уже пришло уведомление о следующем бое? Ведь уже прошло довольно много времени с первого поединка!
Акио съежился, будто его неожиданно ударили по щеке. Его взгляд убежал вдаль, и я пожалела, что спросила.
“Дура! Идиотка! Придурочная! Надо было ляпнуть! Дура!”
Вид побитой собаки – таким сейчас я видела Ки перед собой.
Акио: -  Ну… я не знаю. – Все-таки ответил мальчишка с легкой дрожью в голосе. – Пока не было сообщения о следующем бое. Может, не будем говорить о Турнире, а? – попросил он умоляюще.
Я слабо кивнула головой, проклиная себя на все лады.
“Вот кто меня всегда тянет за язык?!”
Я вздохнула, приподняла голову и стала смотреть на его тонкие, красиво очерченные губы, такие манящие и притягательные, мне остро хотелось, чтобы они целовали меня бесконечно, без остановки.
В груди глухо стучало сердце, выбивая странный ритм, дыхание немного сбилось, и я часто дышала.
Такое со мной было впервые!
Но было так приятно ощущать приятную щекотку в самом низу живота, будто кто-то мягко дотрагивался до него мимолетными прикосновениями.
Мне казалось, что передо мной открывается новая страница моей очерненной трагедиями жизни.
И тут мои прерывистые мысли перебил слабый писк.
Я закатила глаза.
“Вот и накаркала!” – укорила я саму себя, наблюдая, как Ки отпускает меня на секунду, чтобы взглянуть на свой оракул.
Мне даже показалось в его глазах неверие в происходящее. Зрачки его сузились.
Я опустила взгляд на экранчик:
«Шаман Кисито Акио!
Ровно через три дня, в двенадцать часов пополудни состоится ваш следующий бой на побережье, возле доков.
Уверен, вы сразу найдете это место.
Патч: Нихром.
Противник: Ямаяда Катсу.»

(Прим. автора: Katsu – с яп. победа.)

Акио спустя некоторое время оторвал взгляд от экрана и испуганно взглянул на меня.
Акио: - Я так боюсь этих боев… - тихо признался он, и по его телу прошла дрожь, которую я прямо явственно ощутила.
- Ну, не бойся. За три дня ты морально подготовишься и не проиграешь! – твердо проговорила я, протянув свою ручонку и погладив его гладкую щечку, ощутив новый прилив крови к своему лицу.
Накрыв мою руку своей широкой рукой, он аккуратно сжал ее и прислонился своими влажными губами к ладони.
Я только сильней прижалась к нему, слыша неровный стук его сердца, наполненного новой силой, и испытывая на себе жар его тела даже сквозь его ночную рубашку зеленовато-серого оттенка в красную полоску.
Мои щеки загорелись, как неоновые лапочки, говоря о моем смущении, но я не хотела нарушать эту мимолетную идиллию своими словами.
Мне хотелось молчать и слушать…
Его сбитое теплое дыхание, опаляющее мое левое ушко.
Его шуршание одежды, когда он обнял меня с такой нежностью, что мое сердце застучало еще быстрей.
Его тихий голос, нашептывающий мне красивые слова.
Акио: - Вот снова. Своей силой, своей чистотой души ты снова пробудила во мне уверенность, надежду на победу в бое, на успех в Турнире. Только когда такое прекрасное существо, как ты, со мной рядом, я познаю себя, как настоящего полноценного человека. Нет! Не просто человека, а ангела, готового оберегать тебя от всех бед, несчастий, намеренного умереть за тебя, если это потребуется. Потому что ты всегда поддержишь меня! Своим взглядом, своим словом, своим действием. Ты просто невероятная волшебница, Мая! Способная совершать чудеса с обычным человеком. Это невообразимый дар, преподнесенный тебе Свыше.
Я ощутила, как мне становиться стыдно.
“Ведь это все неправда!”
- Ки, - смущенно остановила его я, - ты гиперболизируешь. Я не такая, как ты говоришь!
Акио: - Дурочка! – теплый, полный ласки поцелуй пришелся мне в переносицу – его губы растянулись в улыбке. – Ты сама не понимаешь, что творишь со мной настоящие чудеса! Как ты не понимаешь, что я ощущаю, когда ты рядом?! Я чувствую себя героем, способным на любые геройства ради руки и сердца своей возлюбленной! Я хочу подарить тебе всю свою Любовь, раскрыть все мои эмоции и чувства, отдать свое горячее сердце тебе навсегда. Я хочу видеть тебя в старинном белоснежном платье, смотреть как твои мягкие черные, словно прекрасная безлунная ночь, волосы окутывала белая вуаль, где теряла свет даже свадебная диадема с тысячью бриллиантов и сапфиров. Мая! Я стремлюсь сделать тебя самой прекрасной принцессой, величественной королевой, только Люби меня, слышишь?!
Я слышу, слышу тот неизменный топот ножек наших деток, близняшек, мальчика и девочки, которые будут радовать нас своими радостными улыбками каждое утро, день, вечер, ночь! Мое сердце горит желанием – желанием быть с тобой, жить с тобой, Любить тебя и быть Любимым тобой. Маечка, это звучит глупо для двенадцатилетнего мальчишки, но я, правда, не могу жить без тебя!
Ки выдохся. Замолчал.
В эту секунду тишины я просто не могла ничего ответить.
Его уверенная речь сбила меня с толку, я не могла поверить в то, что мой Акио, друг - зануда, может так искренне и пылко говорить о своих чувствах.
И не к кому-кому, а именно ко мне.
Внутри меня все предательски сжималось.
Все мое существо наполнялось до краев чаши детского счастья.
Я не могла думать, не могла ответить, все мои мысли возвращались о начертанном будущем Акио, о близости его тела, губ, тепла его рук.
От сильных переизбытков эмоций могло произойти что угодно, я страшилась странного чувства привязанности, так неожиданно возникшего у меня внутри.
“Глупо бояться! Что же может из-за этого страшного выйти?”
Но страх не уходил.
Он смешался, связался с другими, светлыми чувствами, словно какой-то неопытный маг неправильно смешал ингредиенты своего зелья, и все это отражалось на мне.
Мне было страшно.
Я поняла, что испугалась таких зарисовок моей будущей жизни.
А я не хотела ограничений своей свободы, своей жизни. Не желала, чтобы я следовала нарисованному графику!
“Но я не могу сказать Акио об этом!”
Я вздохнула, скрестив пальцы на руках. Немного отстранилась от Ки, а потом и вовсе отползла от мальчишки.
- …
Я открыла рот, но слова так подобрать и не смогла.
Что я могла сказать этому мальчику, который с таким сильным чувством глядел на меня?!
К которому я чувствовала аналогичные чувства?!
- Ки… - позвала я его, приподняв голову и оторвав взгляд от своих скрещенных пальчиков. – Ээээ…
Голова немного склонилась к плечу.
Передо мной друга не было…

*********
Акио: - Что? – послышался его приглашенный голос где-то вдали, и тут он вынырнул из соседней комнаты с оголенным торсом.
Боже, если бы не было этого полумрака раннего утра, то я бы не смогла сдержать крови с носа!
“Какой же он красивый, в этом полутемном свете начинающегося дня…” – невинная улыбка появилась на моем лице.
До меня дошло, что Акио, воспользовавшись временной свободой, решил переодеться, что удалось ему наполовину. На нем уже красовались свободные темно-серые джинсы.
- Ничего – ничего, - смеясь, ответила я, - иди, одевайся!
Мальчик что-то недовольно пробурчал и снова исчез за приоткрытой дверью гардеробной.
Я захохотала еще громче.
Раздраженный гул усилился, хлопнула дверь, и передо мной явился Он.
Теперь сверху у него была одета сероватая рубашка с перламутровыми пуговицами,  две верхние из которых как всегда были не застегнуты.
Босиком прошлепав ко мне, он завис надо мной, как черная тень, и я, задрав голову вверх, увидела его хитрую ухмылку.
На его плече тихо заливалась смехом Амур, которая не так уж часто посещала нас в последнее время, а, по словам Ки, часто отшивалась где-то с друзьями – духами.
Видно, сейчас она вернулась из очередной «прогулки».
Я кивнула ей головой в знак приветствия и перевела взгляд на Ки, сделав его как можно строже.
- Может, джентльмен, поможет леди подняться на ноги? – игриво сказала я, протянув руку.
Акио засмеялся.
“Господи, я никогда не видела его настолько счастливым!”
Мальчик помог мне подняться, и я на секунду замерла, разминая затекшие и теперь болевшие конечности.
Акио: - Какая же ты леди! – хохотнул он, хлопнув себя по лбу, словно закрывая глаза от стыда, и показав на меня ладонью. – Ты же неуклюжая, как панда, танцующая вальс!
Я наиграно рассердилась, скорчила гримасу, а потом с громким воплем «ярости» бросилась на мальчишку.
Он покачнулся…
И вместе со мной грохнулся на кровать.
Сначала мы смеялись, весело смеялись, пока не поняли все положение.
Звук смеха стих.
Наступила тишина.
На щеках обоих загорел румянец, а в глазах замелькало смущение.
Тут послышался тихий стук дверь, а потом она со скрипом отворилась, так и не дождавшись ответа.
На пороге стояла мама Акио…

*********
Я слезла с Ки и расположилась с ним рядом на кровати, уставившись стыдливыми глазами на мою «мать».
Но она, видно, не выглядела расстроенной увиденным, а может просто не показывала своих истинных чувств.
«Мама»: - Пришло время завтракать. – произнесла она, нахмурившись и бросив на меня, как мне показалось, жесткий взгляд, развернулась. – Акио, я тебя жду сию же секунду, а, Амая, ты пока приоденься к завтраку.
Акио, чмокнув меня в щеку, спокойной сел, а потом и вовсе соскочил с кровати и помчался вслед за матерью. Дух-хранитель Кисито полетела следом за хозяином, оставив меня наедине со своими мыслями.
Я плюхнулась на кровать, раскинув руки, мне было лень переодевать легкую и мягкую ткань на жесткую повседневную одежду.
Я рассматривала желтоватый с красивыми узорами потолок и размышлять, пока выдалась свободная минутка, и никто не мог бы увидеть мое состояние души.
Неприятный осадок все-таки остался после того странного сна, который я видела целую ночь.
Только теперь я была уверена, что все, что было там, все как бы «секреты», были всего лишь плодом моего воображения, всего лишь сном!
Но этот кошмар оставил в моей душе черное пятно, какой-то неуютный кусочек себя.
Я напрягла память, чтобы вспомнить, о чем был мой ночной ужас, но помнила я его очень смутно, только в общих чертах.
“Это уже хорошо!” – облегченно вздохнула я, почесав свой нос.
Наконец, мне надоело валяться в постели, и я вскочила на ноги.
Быстро застелив постель, я оглянула все придирчивым взглядом и, убедившись, что все чистенько – миленько, обернулась к двери, чтобы покинуть спальню, но деревяшка сама приоткрылась и в нее пролетела Амур.
Ее миленькое личико выражало растерянность, а ее маленькое тельце бросало вокруг пульсацию тревоги.
- Амур, что стряслось? – как говориться волнение заразительно, мой голос прозвучал встревожено.
Эльф смешно затрясла головой, из-за этого не успела вовремя остановиться и, стукнув своими сапожками мне по лбу, грохнулась мне на самую макушку, запутавшись в моих волосах.
- Ай! – выпалила я, когда богиня Любви стала выпутываться из пушистых волос, дергая их с такой силой, что у меня даже слезы выступили на глазах. – Поаккуратней!
Я помогла девочке – духу освободиться, а после минуты две смотрела, как она с диким взглядом поправляет свою одежонку, прическу и все остальное.
Но потом, словно она опомнилась, и начала показывать мне невообразимые знаки на дверь.
- Мне…надо выйти? – переспросила я, на что Амур положительно закачала головой.
Потом эльфийка взлетела с моей ладони и, почти каждую секунду оборачиваясь и махая мне, как ненормальная, куда-то вела меня.
Но я послушно шла за ней, даже когда Амур отворила уличную дверь и вылетела на улицу.
Зимнее дыхание легко пробежалось по моей коже, обжигая ее морозом, но я не обратила на это даже внимание.
Я была поражена происходящему в этот ледяной день.
На старинных качелях, которые стояли тут, сколько я себя помнила, сидел Ки, поджав ноги под себя и спрятав свое личико в ладонях. На нем была теплая зимняя куртка желтого цвета.
Широкие плечи мальчишки сотрясались от рыданий, я видела, как мой Акио, мой ангел плачет!
Этого достаточно, чтобы ввести меня в недолгий ступор.
Просто не укладывалось в голове!
Валил крупный белый снег, по дворику семейства Кисито гулял жестокий ветер, который с легкостью цеплялся за подол моего ночного платья и тащил меня в свое ледяное царство.
Я ступила босой ногой на порог, мороз пробрал до костей, оставив неприятное покалывание.
Но я бесстрашно сделала шаг.
Еще шаг.
Еще.
Поскользнулась на одной из ступеней, упала на мягкое место и проехала вниз на ней.
Скользнув в самый низ, я успела притормозить пятками, но получилось, что я встала на ноги и, не удержав равновесия, грохнулась носом в снег.
Вынырнув из замерзшей воды, отплевываясь, я задрожала от холода.
Ведь тонюсенькая ткань моей одежды пропускала морозец, который умудрился именно сегодня наступить, как не фиг делать!
Я сжала пальцы вместе со снегом, который в секунду растаял от моих теплых рук и стек маленькой струйкой по ладони вниз, и с помощью рук наконец-то поднялась на ноги.
Ноги сводило, но я упорно делала шаги вперед.
В конце концов, я добралась до Ки, но грохнулась перед ним на колени, меня сильно сотрясала дрожь, а руки и босые ноги уже стали синеть от переохлаждения.
Качели были низкими, поэтому я, если сяду на корточки, смогу обнять Акио, прижать его к своему сердцу, успокоить.
Что я и сделала!
Я не могла безразлично или того хуже – презрительно – бросить его с болью, которая изловчилась вызвать такой гневный поток слез.
В том, что мой друг в сильной ярости, что приносит боль, я не сомневалась.
Об этом говорили его сжимающиеся в кулаки руки.
Я погладила мальчика по его темненькой головке, прижавшись к нему сильней.
Я чувствовала, как синеют губы, как немеют пальцы рук, но я послушно зарылась ногами еще сильнее в снег и приготовилась ждать.
Я могла лишь гладить его, говорить безутешные слова и ждать.
Напряжение спало, страх пропал, и сейчас я ощущала в душе только жалость к этому потерянному созданию, моему ангелу.
Сколько времени прошла я не знаю, но плач затих, Ки поднял свою голову и взглянул на меня краснеющими глазами, еще полными от слез.
Акио: - Мая? Маечка, смотри, уже замерзла! – его голос мне показался хриплым и непривычно жестким. – Зачем же ты пришла сюда?!
Я промолчала.
А что он хотел от меня услышать?
“Акио, знаешь, из-за твоих глупых истерик мне пришлось терпеть жгущий холод и жалеть тебя?!”
Я мотнула головой, прогоняя дурацкие мысли.
Акио отстранил меня от себя, медленно, точно дряхлый старик, уселся на качелях нормально, потом поднялся на ноги.
Качели качнулись, лишившись седока, раздался раздражающий слух звук.
Кио стянул с себя куртку, укутал в нее меня, аккуратно оторвал меня от земли и понес в дом.
А это было как нельзя кстати, так как я уже к этому моменту настолько промерзла, что даже двинуть конечностью не могла.
Я прикрыла глаза, замерзшие реснички больно оцарапали кожу щек.
Через секунду я почувствовала теплое прикосновение воздуха, и с каждым мгновеньем становилось горячее. Тогда я открыла глаза и поняла, что сижу в комнате Акио, на его кровати, а мальчишка сидит рядом и с тревогой глядит на меня.
Акио: - Извини меня, Маечка… - прошептал он с сочувствием в голосе. – Из-за меня ты теперь как покойница какая-то…
Я улыбнулась, цокнула язычком.
- Но-но, Ки! – дрожащим голоском сказала я. – Я еще пожить хочу, не хорони меня раньше времени, а лучше расскажи, что произошло.
Его спокойное лицо «разбилось в прах».
В зелено-голубых глазах заплескалось такое отчаяние, что я еле удержала взгляд.
- Скажи, Ки, не таи от меня, пожалуйста!
- Ты скрываешь! – твердо проговорили я.
Акио тяжело вздохнул, и я поняла, что он так собирается с силами.
Акио: - Я расскажу. Только не принимай близко к сердцу, хорошо? – в ответ я кивнула головой, и мальчишка продолжил. – Когда я только плотно закрыл дверь в кухню, как попросила мама, то она набросилась на меня, как голодная какая-то! Она стала кричать, что я потерял разум, что я влюбился в тебя, как дурак! Она говорила, что брат не может Любить свою сестру, что это противозаконно! Ах да, ты не знала. Моя мать чисто русских кровей, и для нее это что-то вроде предательства ее родины. Я не чистокровный японец, как ты привыкла считать, Мая! Я всего лишь…полукровка… - его лицо приобрело скорбное выражение. – Она так возмущалась, что я не выдержал всех этих пакостей, что она говорила о тебе, и сорвался. – его рука быстро погладило кожу щеки, и я заметила красное пятно на нем.
“Она его ударила!” – ужаснулась я.
Ки продолжил, не заметив моего искаженного лица.
Акио: - Она столько наговорила! Она расспрашивала о том, куда зашли наши отношения! – мальчишка покраснел, да и я тоже.  – Я ей ответил, что она не имеет права говорить так о моей девочке, о моей Любимой девочке. Но мама еще сильнее разошлась и вообще сказала, что я больше ей не сын тогда. Я, конечно, понимаю, что все это сгоряча, но мне было обидно и страшно, что слезы полились сами собой. Да, знаю, это не по-мужски, но я до сих пор не могу успокоиться, меня грызет гнев и ярость за ее слова! Боже! Как же она ошибается! Ты не можешь быть такой, как она говорит! Когда я увидел тебя на фоне темного неба и белоснежного снега только в одной ночнушке и босиком, то я понял:  моя мать сильно в тебе ошибается! Ты – совершенство! И нет нигде больше такой, как ты!
Я посидела немного в недоумении.
Ведь моя мама совсем не возражала против наших с Ки отношений, она видела, она знала о моих чувствах раньше, чем я, и я это просто знаю!
Она даже к ночевкам Кио относилась с юмором и радостью!
Так почему мама Акио так отнеслась ко всему?
“Она заставила моего ангела…я никогда не прощу ее за это!” – треснув кулачком по кровати, я решительно взглянула на Ки.
- Ки…а давай сбежим отсюда далеко-далеко? – неожиданно выпалила я, приблизив свое личико к его. -  Туда, где не будет строгих мам, не будет правил, будем делать все, что мы захотим. Давай? Ну, пожалуйста, уйдем отсюда? Уедем к девчонкам! Ну, пожалуйста!
Я мягко провела ладошкой по его щеке, Акио открыл рот, чтобы ответить, но тут в комнату ворвалась настоящая буря бешенства в образе женщины, удочерившей меня.
«Мама»:  - Снова, вы снова вытворяете это все?! – женщина взмахнула своими руками, окружая нас невидимыми невообразимыми кругами. – Я же велела прекратить!
Во мне забурлил гнев, и я медленно слезла с кровати, подошла к этой презренной женщине, растянув губы в усмешке, что даже она отшатнулась и примолкла.
- Я вижу, вы не понимаете, что происходит?! – я сделала шаг в сторону, убрав руки за спину. – Давайте, я вас объясню! Прекратите орать. Как вы вообще смели трогать хоть пальцем моего Акио? – я приблизила свое лицо к лицу «мамы», зарычав. – Мы не брат и сестра, мы можем Любить друг друга сколько влезет!
Я видела, как мать Акио встрепенулась, как ужас растекается по ее лицу, а комнату заполняет запах ее страха.
Но она быстро справилась с собой, и наотмашь ударила меня по щеке, что я согнулась пополам, схватив себя за лицо.
Щека запылала огнем боли, но я лишь презренно рычала.
«Мама»: - Да кто ты такая вообще, чтобы мне перечить?! Ты была принята в эту семью, как родная дочь, и так благодаришь наше благородство? – завизжала она, но я уже не слушала ее, одной свободной рукой я уже собиралась свои пожитки в свой новенький рюкзачок рыжего цвета. – Вон из нашего дома, и не смей возвращаться сюда!
Закинув рюкзак на плечо, я откровенно показала язык женщине, от чего у той стал дергаться правый глаз, а после с гордой головой я покинула комнату и вышла в коридор.
Там, с тихим гневом и злобными словами в адрес психованной женщины, я натянула на ноги сапоги, накинула на себя какую-то курточку, перед этим сняв рюкзак, а потом снова закинув его за спину.
И уже со вздохом облегчения отворила дверь дома и выбежала на улицу, подальше от этого страшного дома, оставляя все воспоминания о «матери».
Но выйдя на проселочную дорогу перед домом, я оглядела пустынную улицу и задумалась.
“А куда же мне теперь идти? Ведь собственного дома у меня нет, родственников тоже…Может, пойти к кому-нибудь из одноклассников и переночевать у них? Нет, они меня ненавидят… Может, сразу рвануть к девчонкам? Но я даже не знаю, где они…”
Но вдруг около меня появился, словно чертик из табакерки, Акио.
Акио: - Маечка! Куда же ты собралась без меня? – он надвинул себе на лоб смешную шапочку и скосил на меня внимательный взгляд. – Я не оставлю тебя одну на растерзание этому снежному дню! Меня никто не держит, как ты, так что я готов бежать с тобой, моя дорогая!
Мои щеки вспыхнули, когда рука друга бережно взяла мою.
- Акио… - проговорила я, но не смогла ничего больше сказать.
Мое сердце билось, как бешеное, от его слов мне стало даже как-то дурно.
Все мои мысли спутались, смешались в один комок, и я не могла придумать схему дальнейших наших действий.
Поэтому я просто сжала теплую ладонь Ки. И мы вдвоем остались одним в мире снега, на дороге новой судьбы, новой жизни, которая привела нас к краху…

0

13

10 глава. На смертном одре или ужасные последствия.
Вы знаете, как играет скрипка?
Да-да, та, которая начинает издавать заунывные ноты стоит только дотронуться смычком до ее струн?
А вы никогда не задумывались, что у нас, простых людей, есть такая же скрипка внутри?
Например, у меня она есть, я чувствую, как тонкие пальцы души притрагиваются к одной из струн, и она отвечает печальной нотой, распространяющейся по всему телу, забирающей все больше и больше пространства.
Пронизывая нервную систему, достигая центра мозга, отзвук начала мелодии захватывает все сознание, погружая в серый мир отчаяния.
Реальный мир медленно исчезает, его место занимает внутренний мир, без труда выбравшись из телесных оков, сжимающих его до этой поры, до определенного момента.
Теперь он может захватить мир!
Заставить Вселенную окунуться  в темные омуты страданий, меланхолии и сожаления.
Он это сможет, не сомневайтесь.
У него есть сила вашей души, и кто знает, может он сможет завербовать еще и другие миры людей, придуманные их мечтаниями, фантазиями и мыслями.
Представляете, какова будет его сила?!
А всего лишь началось с одного звука, с одной ноты, полной боли и мучений.
Было столько знаков катастрофы!
Столько знамений приближающей беды!
Но мы стараемся их не замечать, думать, что их не существует.
И ведем себя к краю пропасти…
К Бездне Одиночества!
К Пучине Боли!
К Тьме!
Да!

*********
“В комнате было много людей, но в воздухе повисла тишина, словно в ожидании чего-то.
Кто сидел на полу, кто стоял, опершись на стену, кто расположился на диване, кресле или подоконнике.
Разноцветные глаза, полные бликов грусти, бросали друг на друга встревоженные взгляды. Скорбные выражения лиц создавали мрачную обстановку.
Вдруг невысокая и хрупкого телосложения девушка со светлыми волосами и черными омутами в глазах гневно хлопнула себя по бедру и раздраженно произнесла:
- Долго будем так сидеть и отлынивать от тренировок, хочу узнать?
На шее блондинки звякнули бусы, и все застыли от этого звука, как от какого-то страшного предзнаменования – ни вдох, ни выдох не были слышны.
Будто ни к кому девушка и не обращалась.
Только лишь девчушка приятной внешности с короткой стрижкой розового оттенка, сидевшая на данный момент в середине комнаты и гадавшая что-то на спиритической доске, подняла свои темно -розовые глазенки и тихо проговорила:
- Пока я не вижу ничего плохого, но это ненадолго! – ее голос был полон горечи, словно она увидела там гибель всего человечества. – Тебя ждут тяжелейшие испытания!
Девушка повернула свою точеную головку к черноволосой особе, демонстративно стоящей от всех особняком возле выхода из комнаты. 
Это было определенным сигналом – все тоже взглянули на странную девчонку, точно только что заметили ее присутствие.
Она оказалась окруженной присутствующими, зажатой в круг вместе с девушкой - коккури.

(Прим. автора: это не японский термин, а скорее всего тип шаманов, придуманный самим Хироюки Такэем.  Коккури, или Прорицатель – шаман, способный предвидеть будущее с помощью различных предметов. )
- Да! – глаза цвета серого неба блеснули азартом, черные волосы качнулись в такт вызывающе поднятой голове. – Я учту это, дорогая! Спасибо вам за помощь!
Девушка захотела развернуться и покинуть комнату, но вдруг один паренек с золотистыми глазами и со странной иссиня-черной прической подошел к ней, схватив за локоть и развернув к себе.
В глубине его глаз затаилось беспокойство.
- Ты…это… - немного смущено начал он. – Будь поосторожней, хорошо? А то…»

На этом мой сон оборвался – ледяной ветер тронул мои щеки, обжигая их своим дыханием.
Я резко распахнула глаза и даже слегка опешила, увидев мир во всем белом, точно молоко.
Я зажмурила глаза, уже решив, что это всего лишь продолжение сна, но, снова раскрыв веки, увидела, что все осталось вокруг тем же.
Я не понимала, где я нахожусь.
Ярко светило солнце, и его свет, отражаясь от малюсеньких снежинок, больно резал глаза.
Я вздрогнула, почувствовав ужасный холод, пронизывающий меня до костей.
Ощутила под собой жесткую поверхность лавочки, и слегка поморщилась, когда ударилась локтем о ее спинку, задев нервную точку. Ойкнув от боли, я вытащила из тепла руку и стала тереть локоть, чтобы разогнать боль и неприятную вибрацию в руке.
“Правильно говорят, что когда спишь, то не замечаешь неудобств! А когда проснешься – все не то: и ложе жесткое, и покрывало колючее, и подушка теплая!”
Тут я почувствовала, что рядом что-то зашевелилось, и, повернув голову, увидела спящего Акио, который положил свою голову на протянутую руку.
Он выглядел неважно: его губы посинели, ресницы заиндевели от морозца, но щеки горели огнем, разбавляя эту сказочную белоснежную кутерьму, живущую, словно, в другом измерении.
Воспоминания вернулись – я припомнила прошедшие дни, как уже второй день мы, будто бездомные, шатаемся по городу, от одного угла к другому в поисках крова.
Кое-где нам предоставляли крышу над головой на несколько часов, чтобы согреться и поесть, добрые люди, а где-то с отвращением на лице гнали взашей.
В эту ледяную ночь мы не успели до заката найти хоть какое-то укрытие для ночевки, и поэтому пришлось ночевать в этом заснеженном парке на замерзшей лавочке, отнимающей тепло тела.
- Ки? – тихо спросила я, пустив в воздух облачко пара и затормошив мальчишку за плечо. – Ки, проснись!
В душе зародился страх, что мой друг замерз до смерти, оставив меня совсем одну в этом новом, незнакомом и жестоком мире.
Но Акио распахнул свои глазенки, блеснув гладью льдинок, застывших на черных ресничках. На его обескровленных губах появилась слабая улыбка.
Акио: - Я не спал, Маечка! Если бы я уснул, то мы оба уже не проснулись! – я пригляделась к мальчишке, заметив темные круги под глазами и усталый взгляд.
Я почувствовала отвращение к себе, легкое раздражение выплеснулось в кулак, который прошелся по железной спинке лавочки.
- Из-за меня ты оказался на улице, мерзнешь, не спишь! Это несправедливо, что на тебе сказывается моя несчастливая жизнь!
Его теплая улыбка согревала мою душу, оттаивая ее от гнева, а мягкое прикосновение к моей замерзшей щеке, хоть и отдалась сильной болью, но я кривовато улыбнулась.
“Какой же ты дурак…” – огорченно подумала я, подставив ему щечку, чтобы Ки отогрел ее своими губами.
Но Акио проигнорировал мою молчаливую просьбу, встал с лавочки, немного потоптал снег ногами, стряхнул его с одежды и подал мне свою руку в шерстяной перчатке.
Я фыркнула и без помощи Ки поднялась на свои замерзшие ноги, «случайно»  оттолкнув боком протянутую руку мальчишки.
Я ощутила, как разочарование и какое-то чувство смятения охватило друга.
Акио: - Что такое?
Я качнула головой и пробормотала: “Ничего!”
Мне было немного обидно, и теперь свое испортившееся настроение я выплескивала на Акио.
Я повернулась к мальчику, выглядевшему расстроенным, и мне стало его жаль.
- Сколько сейчас времени? – стараясь как можно мягче говорить, спросила я.
Акио послушно оголил свое запястье и взглянул в черный циферблат часов.
Акио: - Ой! – воскликнул он. - Уже полдвенадцатого, ведь сегодня мой бой!
Мальчишка хлопнул себя по лбу, тихо рассмеявшись.
Из внутреннего кармана куртки Ки выползла сонная Амур, вытянув руки вперед, поверх застегнутой молнии. Она потерла свои глазки и сладко зевнула.
Я растаяла.
Не могла я обижаться на друга, да к тому же из-за какой-то глупости и в тот момент, когда ему нужна моя поддержка.
Но не успела я очухаться, как Акио схватил мою ладонь и потащил к Докам.
Спустя несколько минут мы скользили между страшных гаражей неизвестного назначения по наледи, среди гигантских ящиков, которых с каждой неделей становилось все больше и больше. Видно, баржи, привозившие их сюда из других стран мира, не собирались использовать их или увозить отсюда.
Протиснувшись через все это, мы оказались на залитой цементом площадке, которая на этот сезон была завалена снегом.
Я подошла ближе к краю, где брызги волн еще не заледеневшего океана взмывали верх и сыпались на меня, словно дождь. Вскоре моя куртка, волосы, лицо были сырыми, а глаза щипало от солоноватой воды.
Я стояла, можно сказать, на краю земли… это было незабываемое ощущение.
Когда я, наконец, проморгалась и обернулась к Акио, то заметила чуть в стороне от нас Нихрома.
Он хмуро глядел на почерневшую воду, и, казалось, его глаза блестели от печали.
Я приветственно махнула Патчу рукой, на что парень повернул голову ко мне и окинул бесстрастным  взглядом мою съежившуюся фигурку.
Нихром: - А, это ты! – безразличным голосом, который разлетелся по всей местности вокруг и отдался эхом, произнес он. – Тебе очень повезло, Кирпи! В тот раз тебя спас Тао Рен, но в следующий раз, если он будет, то удача тебя не спасет!
Его лицо сморщилось от презрения и боли. Мне вдруг стало неуютно по его точным «прицелом».
- Причем тут…Тао? – пропищала я, хотя внутри все сжалось в комок от страха, но все-таки любопытство всегда берет надо мною верх.
Нихром дернулся, я видела, как вздрогнул его плащ, а губы затряслись то ли от бешенства, то ли от осознания чего-то.
Акио переводил удивленный взгляд с меня на Патча, ничего не понимая.
У меня же возникло ощущение, что Нихром сейчас повторил попытку убить меня.
Но между нами – хищником и добычей – возник, держа в руке розу, Акио, готовый защищать меня.
Нихром:- Да как ты смеешь?! – вскричал Нихром, сжимая кулаки. – Эта девчонка виновата в его смерти, и ты, Кисито, прекрасно знаешь об этом, но все равно защищаешь ее?!
Акио своим излюбленным спокойным взглядом осмотрел трясущегося от переполнявших его чувств Патча, и я, сделав несколько шагов в сторону, увидела отразившуюся грусть на личике Ки.
Акио: - Я понимаю твои чувства, Нихром! Но послушай меня и запомни: Мая невиновата в смерти Хрома! И никто не виноват, что так сложились обстоятельства и  шаман оказался жестоким и беспощадным! Значит, на это была воля Короля Духов, который, кстати, ты безоговорочно помогаешь блюсти закон дуэлей в Турнире! Ты должен возрадоваться, что Хром теперь в своем вечном доме и приобрел что-то наиболее важное, чем жизни на Земле!
Нихром: - Не смей мне говорить о правде Короля Духов и о его глупых законах! Я ненавижу его, и когда-нибудь я смогу отомстить всем, кто виноват в смерти Хрома! – прошипел Патч.
Мой рот сам собой раскрылся от шока.
“Но…я не знала ведь!”- ошарашено успокаивала себя я, но тщетно.
Я чувствовала себя виноватой, мне страшно было осознавать, что я стала причиной смерти одного из Патчей, причем в большей степени я ужасалась тому, что Патча убил Тао Рен!
В душе зашевелилась жалость к Нихрому, желание пожалеть парня, успокоить.
“Столько смертей произошло за несколько дней… наверно, для Нихрома этот Патч был очень близким человеком. Я понимаю его…”
Почему-то в душе появилось какое-то странное чувство.
Я не могла отделать от ощущения скорых перемен, которые круто изменят мою жизнь.
- …- я хотела что-то сказать Нихрому, но меня привлек темный силуэт, приближающийся к нам.
“Это, верно, противник Ки…” – решила я, почувствовав чье-то прикосновение к своей талии.
Это прикосновение взбодрило меня и дало какую-то наивную надежду на хорошее разрешение дуэли.
Но внутри все дрожало, словно чувствуя приближение новых бед.
Я мельком взглянул на Акио, увидела серьезный блеск в его зелобых глазах, нахмуренные брови – меня одолел страх.
“А вдруг все пойдет наперекосяк? Противник окажется сильней? А…я останусь…Нет! Я не должна об этом думать! Я должна верить в победу Ки!”
Я передернула плечами и взглянула на подошедшего парня. Он был старше нас, его походка, его беззаботный взгляд, глуповатая улыбка ясно показывали, что он принадлежит к той части населения Японии, которые только что окончили школу и вступили на путь взрослой жизни.
У него были белые короткие волосы, блестевшие под тусклыми лучами солнца, лучезарно-голубые глаза. На нем были белоснежная с кривоватым сиреневатым орнаментом на рукавах куртка, черные вельветовые штаны и серо-белые боты, под которыми жалобно скрипел снег. Оттенок кожи – светло-бронзовый, как у парней со страниц глянцевых журналов.
Хоть и юноша был приятной, нет, красивой внешности, но моя интуиция твердила: “Не обманись, это все показное! Берегись его!”
Тут взгляд его устремился к моей фигуре, в глазах зажегся новый огонек, и противная улыбка стала еще шире.
На появление парня Нихром никак не отреагировал, его взгляд снова устремился к неспокойному океану. Ки сильнее обнял меня за талию, словно пытаясь прижать к себе настолько, чтобы я умерла от нехватки кислорода.
Катсу: - Какая прелестная девочка посетила мой темный мир! – с придыханием проговорил вдруг Катсу, и сделал шаг ко мне.
Рука Ки непроизвольно дернулась, сжав мой бок. Тот участок пронзила боль, и я ойкнула от неожиданности.
- Что ты делаешь! – взвизгнула я, чувствуя, что Акио даже не понял, что делает мне больно, и продолжил сжимать пальцы, стягивая мою кожу на боке. – Акио! Прекрати! Мне больно-о-о-о!
Я чуть повернула голову к другу, слезы заблестели в моих глазах, но я увидела только черную челку, упавшую на глаза мальчишки.
Его рука расслабилась и безвольно повисла вдоль тела.
Я отскочила от него и гневно уставила на мальчишку.
Тут губы Ки зашевелились, и я замерла от слов, произнесенных другом.
Акио: - Пришло наше время… - он вскинул свою голову и, выбросив фурьеку, воссоздал свою катану.
Катсу: - О, начнем бой, глупый мальчишка, если ты так хочешь умереть! – злобно выговорил парень, на секунду демонстрируя своего духа-хранителя – черную пантеру, и вселяя ее в кольцо на среднем пальце.
Его кисти рук засветились ярким светом, и фурьеку сделало свое дело – длинные, загнутые на концах кошачьи когти красовались на пальцах, а глаза изменили и свой цвет(на золотистый), и свою форму зрачков(стали вертикальными).
Нихром отвлекся от созерцания природы и безразличным голосом произнес начало боя, после чего снова отвернувшись к океану и не следя за ходом дуэли.
Я же не знала, что делать.
Я ощущала лишь необъяснимый страх.
Хотя нет, он был вполне объясним.
Я знала, что хоть мой мальчик не только силен в шаманстве, но и умен, но Катсу имел больше опыта в дуэлях и сильную духовную силу.
Первый начал атаковать Акио, с легкостью оттолкнувшись правой ногой от земли, взметнувшись вверх и нанеся удар противнику сверху. Но это вышло неудачно и нелепо, так как Катсу уже ждал удара и просто-напросто поставил блок своими когтями, отбросив Ки назад в противным железным скрежетом.
“Да они железные!” – в ужасе уставившись на когти Катсу, поняла я.
Теперь я всерьез испугалась за своего друга, который без всяких препятствий приземлился, держа катану наготове.
Парень, замахнувшись рукой, хотел нанести ответный удар, но Акио успешно увернулся, неожиданно оказался сзади, плашмя положив лезвие на плечо высокого противника.
Акио: - Еще движение, и ты - труп! – холодно произнес Ки, прислонив конец лезвия к шее противника.
Но Катсу лишь хмыкнул, резко развернулся в другую сторону, убрав ладонью опасное для него оружие и направив острие одного когтя к щеке мальчишки.
Я вздрогнуло, а душа ушла в пятки от безотчетного ужаса, и я дернулась в сторону, чтобы броситься на помощь другу, но меня за запястье схватил Нихром.
- Отпусти! – переполненная паникой, пискнула я, пытаясь выдернуть кисть из сильной ладони.
Нихром: - Не мешай, Кирпи! – в его голосе послышался какой-то странный отзвук злости. – Это не твой бой!
Внутри все оборвалось и руки под варежкой оледенели от покрывшего ладони ледяного пота.
- Отпусти! Ты не можешь быть таким хладнокровным! – взвыла я. – Это неравный бой!
Нихром недобро усмехнулся, сжимая крепче мою хрупкую кисть.
Нихром: - Как тогда, по-твоему, он сможет стать Королем, если он будет принимать помощь от таких слабаков, как ты? – его злобный взгляд пронзил меня насквозь, что я даже перестала вырываться. – Если он будущий Король – он победит! Если же нет, тогда…
Это молчание испугало меня еще больше.
Я широко раскрытыми глазами смотрела, как Катсу рвет кожу на мягкой щечке Ки, как первые капли крови выступают на образовывающейся царапине, и громко взвизгнула от ужаса.
Сердце заклокотало где-то в горле, своей вибрацией и громким стуком пробуждая неистовое рычание. Взор заполонило кровавой пеленой, словно ярко-алая краска попала на радужку моих глаз. Пальцы вжались в кулак, врезавшись ногтями в ладони.
“О да!” – завопил радостным голосом очнувшийся Хмырь.
“Нет, нет, нет!” – тихо шептала я, чувствуя, как струится по спине ледяной пот.
Я безумно замотала головой и с нечеловеческой силой вырвала свою руку из ладони Патча.
Краем ужа услышала его удивленный вдох, но я упала на колени в снег.
Руки тянулись к ушам, чтобы заткнуть этот ненавистный кровожадный голос, но увы! внутренний зверь был сильнее меня.
“Пора поиграть с людишками!” – его хохот, казалось, разнесся по всему миру и каждый узнал, какую тайну я храню.
Я чуть не уткнулась носом в землю, когда боль пронзила живот с такой силой, что я согнулась пополам, постанывая от мучений.
Но через секунду я спокойно подняла голову, сверкая алыми глазами.
Внутри был удивительный покой, словно и не было несколько минут этого странного поведения.
Я медленно поднялась на ноги, снова продолжая следить за боем.
Акио сумел исправить положение, и теперь снова вел себя к победе.
Я прищурилась – фурьеку Ки иссекалось, малиновый свет уже слабо мерцал в основании катаны.
Пот струился с его лба, взлохмаченные волосы стали мокрыми и немного оледенели на кончиках, шапка, уже присыпанная снежком, лежала в стороне, куртка была расстегнута.
Тяжелое дыхание срывалось с губ, в серо-голубых глазах легла усталость.
Ки сделал ложный выпад, а потом нанес точную атаку на правую руку Катсу.
Парень вообще не выглядел уставшим, противная улыбка не сходила с лица, а глаза так и блестели ехидством.
Его когти полностью были охвачены ярко-желтым светом.
Я сделала шаг вперед, поправила на себе капюшон, и яростным взглядом окинула Катсу.
“Я помогу тебе!”- мысленно пообещала я своему другу, снимая перчатку с правой руки и, вознесся палец кверху, а после, показывая на противника Ки, произнесла.
-  Тебе никогда не выиграть корону, ты не сможешь стать Королем!
Бой сразу же остановился от моего твердого глухого голоса.
Оба дуэлянта с нескрываемым удивлением взглянули на меня: Ки – с искреннем изумлением, а Катсу - с долей иронии.
Катсу: - Это ты мне, малыш? – он полностью обернулся ко мне, опустив свои опасные руки вдоль бедер. – Я что-то не расслышал. Повтори!
“Прекрати! Пожалуйста, прекрати!” – тихо говорила я, стараясь упросить Хмыря, остановить свое кровавое безумие.
“Ты дура!” – резко ответил внутренний голос. “Я пытаюсь дать твоему мальчишке шанс победить!”
“Это ты не понимаешь, идиот! Ты его так убьешь, а не спасешь!”
“Думаешь, я упущу возможность проиграться на воле с человеческими судьбами?! Ха, наивная девчонка!”
“Пожалуйста, пожалуйста!” -  крепко схватившись худыми пальцами за прутья решетки и почти дотронувшись до собственной темной внутренней души, прошептала я. “Пожа…”
- Ты не станешь Королем! – повторила моя темная сторона, ее алые глаза были устремлены на замершего Ки.
Он, словно, не собирался действовать, он, точно статуя, стоял на одном месте, опустив катану.
Катсу поднял свою правую руки к лицу и провел розовым язычком по одному из лезвий в виде когтя.
Катсу: - Ты уверена в этом, наивная девчонка? – он красноречиво взглянул на меня, и я, отшатнувшись, поняла его идею без слов.
Я успела сделать только шаг, когда Катсу решительно замахнулся, развернулся и, сделав точный выпад в сторону Акио, врезался когтями в мягкий живот мальчика.
Капли крови закапали на притоптанный снег.
Струйка крови заскользила по губам, с которых слетел легкий стон, и прокатилась по щеке, оставив свой след.
От удара Кио изогнулся под невообразимым углом, он упал на колени, выронив катану из ослабевших ладоней.
Шок не дал мне сделать ни шагу к поверженному другу, я широко раскрытыми глазами, как из оружия, лишенного фурьеку, появилась Амур. Девочка – дух с диким писком бросилась к хозяину.
Катсу уже выпустил когти из тела Ки и с удовольствием слизывал с них кровь.
Мои глаза загорелись, нос уловил притягательный запах, а когда еще и Ки растянулся на земле, точно безвольная кукла – это все сделало свое «дело».
Во мне родилось желание…
Да, очень сильное желание…
Жажда…
Жажда крови, убийств и трупов!
Я хотела сопротивляться, я была готова даже бороться сама с собой, но сущность зверя не давала мне и шанса на победу.
Послышался хруст костей, громкий звук  прошелся по неровному позвоночнику…
Адская боль пронзила конечности, слух усилился, утончилось обоняние…
Мир, словно окунувшись в бесцветные краски, стал черно-белым, как в старом кино…
Волчий образ…
Как проклятье…
Животные инстинкты заполняют меня до краев, выплескиваясь наружу…
Аромат крови привлекает, зовет меня, и я, не сдерживаясь от сладостного зова крови, приблизилась к телу, истекающему кровью.
Наклонила свою морду ближе к животу, ткнула его носом, почувствовав, как белоснежная шерсть окрашивается в бардовый цвет.
В ушах зазвенело от возросшего давления, дыхание зазвучало чаще, и я быстро отшатнулась, поняв, что творю.
“Прекрати!” – я хотела достучаться до Хмыря, остановить его – вот моя цель. “Не надо!”
Лобастая голова повернулась к другому участнику драмы. Его страх дополнял сладостный аромат, сводящий меня с ума. Я облизнулась от радости, когда «победитель» бросился бежать от меня прочь.
Зря он так сделал!
Это превратилось в игру под названием «словить бегущую жертву».
Мягкие лапы застучали по снегу, длинные ноги позволяли ускорить движение по рыхлому настилу.
Я громко зарычала и, оттолкнувшись задними лапами от земли, прыгнула на Катсу, повалив его наземь.
Парень, удивленно крякнув, упал лицом в снег, но, быстро сориентировавшись, толкнул локтем меня в грудь и, когда я, старающаяся восстановить дыхание, свалилась рядом, перекатился в сторону и с ужасом взглянул на меня.
Во мне все дрожало от удовольствия, я все сильнее и сильнее страдала от желания.
Я, чтобы хоть как-то отвлечься от этого, впилась взглядом в открытую от воротника куртки вену на шее врага.
Она стала единственной моею целью!
“Впиться, прогрызть, убить!”
Я хотела разорвать Катсу, выпустить все внутренности, оставить их на съедание воронам.
Убивать его долго, долго…
Мучительно…
Чтобы он страдал от моей ненависти и страсти к кровавым пирушкам.
“Тебе не жить!” – прорычала я.
Катсу, казалось, был в каком-то оцепенении от осознания того, что «малышка» оказалась волком. Убийцей!
Верхняя губа взметнулась вверх, обнажая волчьи клыки.
Из горла вырвался рык, уши прижались к голове, а хвост встал трубой.
“Нужно быстрей покончить с этим и помочь Ки!” – во мне еще теплился свет разума, но ненависть распространялась с такой высокой скоростью, что и эта мысль вскоре покинула меня, «улетая в далекие края».
Я, приподнявшись на лапах, подскочила к лежащему Катсу, моя пасть щелкнула в миллиметре от уха парня.
Но Катсу неожиданно преобразовал свое фурьеку, исчезли его железные когти, кошачьи клычки, да и глаза стали нормальными.
От появившейся катаны в его руке я потеряла бдительность, и парень снова оттолкнул меня от себя с помощью ног.
Я, жалобно взвизгнув и не удержавшись на задних лапах, упала на спину, но быстро перекатилась на живот и вскочила на мягкие конечности.
При падении я подвернула заднюю правую лапу, и теперь она пульсировала от боли.
Я закрыла на секундочку глаза, но когда снова их открыла, все поплыло перед глазами, словно у меня кружилась голова.
Это было неважно!
Мне нужно убить этого придурка!
Это цель!
Моя главная цель!
“Мы же не прости ему это, другое я?” – Хмырь был решительно настроен на убийство, так же как и я.
Я проскакала на трех лапах к противнику и замахнулась на него когтистой лапой.
Но траектория замаха встретила серьезную преграду – острие катаны.
Моя лапа, слава Богу, была цела, лезвие поранило только мягкую подушечку.
Я предупреждающе зарычала, когда я больную лапку опустила в снег, но ведь Катсу не понимал волчий язык.
Мне все эти «игры» надоели!
Пора играть по-настоящему! Играть со смертью!
Рвать…
Высушить всю кровь…
Лишить жизни Катсу…
Убивать…
Каждый шаг отдается этими словами…
Безумная боль…
Разрывающееся от ненависти сердце…
Точный прыжок пришелся на грудь…
Теперь никуда не сбежать…
Дикое оглушающее рычание в лицо…
Радость от страха, мелькнувшего в его глазах…
Укус в шею…
Клыки быстро рвут плоть, добираясь до артерии…
Теплая струя крови перепачкал нос, белую шерсть на лапах, стекает с клыков в снег.
Счастье от смерти и вкус от крови пробудил во мне неведомые до ныне чувства и желания.
Я была на грани эйфории, когда клыки раздирали мертвое тело на части.
Вскоре даже мои лапы и хвост намокли от крови, что говорить о груди и животе!

Я плохо осознавала, что творю, мне казалось, что мое сознание закрыла кровавая пелена, не давая понять происходящее.
Но прошла секунда, и мое человеческое «я» стало возвращаться.
Я наконец-то выбралась из оков зверя!
Оторвала свою окровавленную морду от трупа и, подняв ее к верху, печально завыла.
Волчий вой мягко перешел в неестественный человеческий возглас, черная волна волос заструилась по плечам. Девчачьи ладошки уперлись в замызганный кровью снег, и я выпрямилась во весь рост.
Шатаясь, я сделала один шаг.
Челка, слипшаяся от запекшейся крови, потяжелела, и каждую секунду мне приходилось поправлять ее.
Я сделала еще шаг, чувствуя вялость в ногах. Правая нога немного прихрамывала, когда я добралась до распростертого на земле Ки и рухнула на колени от страшного опустошения внутри.
Я уронила голову ему на грудь, ощущая и смиряясь с одиночеством. С тем, что я осталась совсем одна.
Сиротливая слезинка, полная отчаяния, скользнула по щеке, срываясь с подбородка и падая в снег.
Тут меня поразила мысль.
“А вдруг его смогут спасти?”
В моих глазах зажглась надежда.
Я дрожащими пальцами достала телефон из кармана куртки. Когда я, в конце концов, открыла, меня уже всю сотрясала дрожь. Еле-еле набрала нужные цифры, уставшие пальцы не могли ни как нажать нужную копку, поэтому мне приходилось множество раз сбрасывать и набирать заново.
Когда у меня вышло, я поднесла трясущийся телефон к уху, со страхом слушая гудки.
Спустя пять долгих гудков на конце провода зазвучал высокий женский голос.
- Соединяю с Сендайской больницей! – послышалось долгое гудение, потом щелчок и послышался быстрые слова девушки. – Я вас слушаю!
- Пожалуйста! Приезжайте скорее к Докам! – тихо проговорила я дрогнувшим голосом. – Пожалуйста…
Щелчок, и телефонная трубка выскользнула у меня из ладони, упав в снег.
Меня била дрожь, и я кое-как достала сотовый из сугробчика ледяными пальцами и сунула его в карман.
Я обняла Акио за шею – мне было страшно!
Я была бессильна, не могла хоть как-нибудь помочь моему мальчику, который умирал.
Акио тихо стонал, и его тяжелые вдохи, как железные гвозди, вбивались в мое сердце, пронизывая его насквозь и принося боль.
С завидным упорством я держалась в реальности: глаза закрывались, я желала только одного – упасть и заснуть мертвым сном, прогнать все ужасы прошедших дней.
Сжимала мертвецки холодные ладони мальчика, опустошенным взглядом глядя вдаль и моля Всевышнего о милости для моего Ки.
Тут сквозь затуманенное сознание послышался звук сирены, а после, разбрасывая снег в разные стороны, появилась, чуть не летя, машина скорой помощи.
Я зажмурилась, когда яркий свет дневных ходовых огней прошелся по мне, ослепляя.
Водитель, видимо, увидел людей в снегу и поспешил остановиться. Из кабины выскочило два врача. Темная пелена окутала меня, и я была готова лишиться чувств, и только когда люди забрали Акио, я позволила себе свалиться на землю без сознания…

*********
Я проснулась от непонятной тревоги, поселившейся где-то в груди.
Руки оледенели, все тело сотрясалось от холода.
Распахнув глаза, я не сразу поняла, где нахожусь.
Я поспешно села, ощутив, что моя голова тяжела, как чугунный котел, и пульсирует болью.
Я спустила босые ноги на ледяной пол и, помогая себе руками, поднялась.
Оглядевшись вокруг, я отметила, что я нахожусь в палате.
Безупречная чистота, свежесть воздуха, ослепляющая белизна стен, пола, невысокая койка, растормошенная мной, небольшая тумба рядом, огромное зеркало, стоявшее в углу, большое окно, из которого лился лунный свет – все эти признаки были присущи нашей Сендайской больнице.
Шлепая, я подошла к зеркалу, поверхность которого заливал свет луны.
В глубине зеркального мира отражалась бледная девочка с растрепанными черными волосами, до сих пор спекшимися от крови, в темно-синем платье для пациентов. Под блеклыми глазами темнели черные синяки, губы дрожали по своей воле.
Ладонь легла на гладь зеркала, мягко поглаживая то место, где отображалось мое лицо.
“Словно и не я…Совсем другая…умершая, что ли?” – сразу подумала я.
Я с трудом оторвалась от своего отражения и прошлась к двери, где с правой стороны всегда висело досье на больного.
«ФИО больного: неизвестно  
Дата Рождения: неизвестно  
Адрес: неизвестно  
Диагноз: гидроцефалия в начальной стадии
Состояние больного: на данный момент находиться без сознания  »
(Прим. автора: Гидроцефалия – болезнь, вызывающаяся существенным повышением на достаточно продолжительное время внутричерепного давления и расширением жидкостной полости мозга)
Быстро глянув в него, я мотнула головой, понимая, что врачи ошиблись в диагнозе, и, положив пальцы на дверную ручку, я нажала на нее, распахнув дверь.
Я вспомнила, что произошло, и как я тут оказалась, поэтому и эта «непонятная тревога» внутри.
“Ки!”
Я выскочила в коридор, очумело оглядываясь.
Темнота окутала его, пригласив сюда и двоих своих друзей: Пустоту и Тишину. Мои шаги отдавались в воздухе глухим эхом.
Ступни холодели с каждой секундой, и я занервничала еще больше.
“Боже, Боже, Боже! Помоги мне найти Ки! Где он? Куда надо идти? Так темно…страшно!”
И когда я уже хотела тронуться в какую-нибудь сторону, только бы не стоять на месте, сзади послышался хлопок двери, а потом и громкие шаги.
По потолку вдруг забегали световые зайчики, точнее огромный световой луч, который упал на блестящий пол.
Мое сердце екнуло, после чего сжалось в комок, я обернулась в сторону звука.
Яркий свет, лившийся из комнаты с открытой дверью, выхватил из темноты высокий силуэт,  скрывая его лицо.
Я загородила глаза ладошкой, прищурившись и вглядываясь в тень.
- Кто вы? – тихо выговорила я, сердце глухо стучало в груди, и мне казалось, что его стук слышен на весь коридор.
Сгусток тьмы остановилась, склонив свою голову.
Тень: -  Я – Суироку Киото, главврач Сендайской больницы. А вы кто?
Врач наклонился надо мной, но его лицо я так и не увидела.
- Неважно! – быстро выпалила я, вцепившись в мягкую ткань халата мужчины. – Скажите, где мой Ки? – визгливым голосом тараторила я.
Мужчина схватил меня за плечи и отстранил от себя.
Врач: - Девушка, сейчас же прекратите истерику! Какого Ки?
Но я не могла успокоиться, нервная система настолько расшаталась, что слезы сами по себе текли по щекам.
- Моего Ки…Акио… - я замолчала, вспоминая фамилию Акио. – Кисито! Кисито Акио! Где он? Где черноволосый мальчишка с серо-зелеными глазами? – почти орала я, снова вцепившись в халат врача.
Но мерцающая рука, мягко легла мне на плечо, сжав его. Голос прозвучал, как через вату.
Врач: - Аааа…Дорогая девочка, тот мальчик,… с которым ты была привезена в больницу… - на секунду мужчина замолчал, точно собираясь с мыслями. – Он умирает, деточка…мы здесь бессильны! У него…
Я, не дослушав, отшатнулась, не веря ушам.
“Нет! Этого не может быть! Господи!”
В глазах потемнело, и, ощутив слабость в ногах, я завалилась набок, ударившись плечом о твердую стену, но которая помогла мне удержаться на дрожащих ногах. 
Когда ты теряешь свою надежду на луч света в судьбе, то кажется, что ты умер, как человек, и теперь влачишь свое жалкое существование. С горечью чувствуя пустоту внутри, ты не можешь смириться с реальностью, с правдой.
- Где он? – тихо прошептала я, но потом громко его повторила. – Где он?
Врач: - Ты не можешь туда… - но он замолчал, увидев решительный блеск в моих тусклых глазах, тяжело вздохнул и проговорил. -  В первом корпусе, в левом пролете, палата № 211.
Я развернулась и, не поблагодарив, бросилась вперед по темному коридору.
Я бежала, шлепая босыми ногами по ледяному полу, чувствуя, как страх сжимает стены вокруг меня. Словно оказываюсь в замкнутом, лишенном света помещении, где все мысли обретают форму, мучают меня, медленно доводят до сумасшествия.
Когда я перескочила через высокий порог и проскользнула через полуоткрытую широкую стеклянную дверь, то поняла, что я уже на грани отчаяния.
“…мне нужно в левый пролет…”
Я поняла, что нахожусь в первом корпусе, я оглядела пустынное помещение и, повернувшись в левую сторону, снова побежала по узкому коридору, быстро пробегая глазами по номерам палат.
Когда я остановилась у проклятого номера 211, то мое сердце встала поперек горла, перегородив поступление кислорода. Я задышала быстрее от ужаса, от бесконечного страха, когда я толкнула дверь и зашла в комнату.
И замерла на пороге.
Его вид заставил меня дрожать от начинающейся истерики, на глазах выступили непрошеные слезы. Мне хотелось самой умереть, занять место Ки на смертном ложе.
Его тело исхудало до невозможности, что даже ребра были видны из-под почти прозрачной бледно-синей кожи. Глаза закрыты, на веках видны синие вены, губы потемнели от нехватки крови. Легкое одеяло было скомкано в ногах, давая возможность увидеть перепачканные кровью бинты, вившиеся вокруг груди Ки.
Я медленно подошла к койке и, резко опустившись на пол, положила голову на краешек кровати.
- Ки… - прошептала я, проводя пальчиками по руке, не ощутив живого тепла.
Я испугалась.
Нашарив на своей руке место, где чувствовался бешеный пульс, я стала искать такую же точку на кисти Акио.
Но я не могла его найти!
Поднесся ладонь к его носу, я не ощутила на ладошке дыхания, и внутри все похолодело.
“Он…” – слезы с новой силой брызнули из глаз, и я, сжимая мертвецки-ледяную кисть в своих ладонях, уронила голову ему на грудь, которая не двигалась в такт дыханию.
- Ки… Кисито Акио! Не смей! Не смей умирать и кидать меня! – ныла я, сотрясаясь от рыданий.
Запах смерти, смешанный с ароматом крови, заполонил весь воздух вокруг, я не могла нормально вдохнуть, чтобы не ощутить дрожь в теле.
Вперилась затуманенным взглядом в знакомые черты лица мальчишки.
Наивно надеялась, что сейчас веки разомкнуться, раскрыв блеск серьезных глаз, а красивый, звенящий от смеха голос скажет, что это всего лишь глупая шутка, что он не собирался совсем умирать, что просто хотел пошутить, посмотреть на мою реакцию.
И я прощу его!
Прощу, и не буду дуть губы!
Мы вместе посмеемся и продолжим наше путешествие!
Но уходили мгновенья, секунды, минуты, часы…
Глаза не открывались!
Удар пришелся на деревянную тумбу, которая жалобно заскрипев, раскрыла дверцу.
Сколько часов прижимала я к себе его руку, точно не знаю.
Голова раскалывалась от слез, но они не прекращали литься, стекать по моим покрасневшим щекам.
Что происходило вокруг – я не замечала.
Только когда над головой раздался громкий плач, перемешанный с визгом, я медленно, точно робот, приподняла голову и взглянула на пришедшего.
Это была женщина, в которой я спустя минут десять узнала мать Ки.
«Мама»: - Что…что ты тут делаешь? – взвизгнула она, прижимая к глазам ажурный платочек.
Я вздохнула.
Медленно – медленно.
“Я виновата в Его смерти,… и она это знает…”
Сделала над собой огромнейшее усилие и поднялась на ноги.
“Я… и только я!”
Повернувшись к опекунше с заплаканным лицом, внимательно оглядела ее с ног до головы сквозь пелену в глазах.
- Догадываюсь, что вы хотите сказать… - прошептала я, прямо глядя в темные глаза «матери». – Что я виновата в Его смерти, и о да! Я согласна с этим! Не смейте меня поучать, или что-то говорить! А то вы – труп!
Моя ужасная улыбка расплылась на все лицо, и женщина испугано дернулась от такой ужасной картины.
Я выбежала из палаты Ки, бросившись в свою по темному коридору.
В сердце – боль, ненависть – в душе и злость – в кулаках.
- Ненавижу! – шептала я, впихивая в свой рюкзак одеяло, подушки и стоящий на тумбе поек. – Не-на-ви-жу!

*********
Идя по тонкой улочке, лишенной искусственного освещения, я твердо уверяла себя в безнадежности своей никчемной жизни.
Снег, падающий из темно - серых небес, отливающий серебром в лунном свете, охлаждал мое разгоряченное лицо.
На улицах в столь поздний час почти не было людей.
Только какой-нибудь оседлый домочадец спешил к своей семье, нагруженный покупками или какая-нибудь старушка медленно брела куда-то.
Со мной рядом шли мои хранители, бесшумно ступая своими пушистыми лапами по жесткому асфальту.
Темная шерсть Храбрости смешно топорщилась, словно, волк, даже после смерти, не потерял своих привычек. Белая же волчица прибавила шагу и, резко свернув, встала передо мной.
Я безразличным взглядом смерила ее.
- Что?
Туман: - Амая-сан, я понимаю и разделяю твою скорбь по молодому шаману. Но послушай! Ты не виновата в его смерти!
Я дернула головой и перевела взгляд на Храбрость, безмолвно спрашивая его мнение.
Храбрость: - Я согласен с Туман, Амая! Ты не виновата в случившемся!
На глаза навернулись слезы. Новый поток слез.
- Вы что не понимаете?! - проговорила я, но тон становился выше с каждым словом. – Я спровоцировала Катсу! Из-за меня умер Ки! Это моя вина, и только моя!
Снежинки, испаряясь, быстро таяли и вскоре черные волосы неприятно прилипали к влажным щекам.
Талая вода сливалась с солеными слезами.
Я подняла глаза к темному небу, выглядывая среди звезд знакомый свет глаз.
- Через несколько дней, Ки… я вернусь к тебе, и после… мы более не встретимся вплоть до моей смерти… - выдавила я, шепча в темноту и выпуская в холодный воздух облачко пара.
Черная ночь поглотила силуэт девочки и двух ее хранителей…

*********
В этот день стояла несвойственная для этого зимнего сезона теплынь.
Дождь хлестал из серо-синеватого неба, и, хоть и было раннее утро, но из-за черноты дождевых туч, разбежавшихся по всему небосклону, было сумрачно, как вечером.
Казалось, что сама природа вместе с маленькой, сбившейся около цвета воронового крыла гроба группкой людей скорбела по молодому шаману.
Ветер дул с такой силой, что снег, лежавший на земле, под его порывами, взмывая вверх, сливался с дождем в одну непогоду.
Только одного человека из толпы можно было отличить ото всех.
Это была девочка, совсем бледненькая, одетая, совсем не по случаю, в яркую куртку и черные болоньевые штаны, рыжая шапка была натянута почти на лоб.
Тонкие пальцы сжимали алую розу, которая трепетала на ветру.
Деревья глухо стонали от порывов непогоды, раскачиваясь в разные стороны и скидывая тающий снег с голых ветвей.
Казалось, что мир сосредоточил свой взгляд в этом месте, время резко остановилось, мягко перейдя в забытье, чтобы пролить все свои слезы, накопившиеся за столетия и тысячелетия.
Люди иногда опасливо поглядывали на девочку, которая, дрожа, тихо плакала, в их подозрительных взглядах читали одни вопросы.
“Кто это?” “Что она тут делает?”
Но девчонке было плевать, ее фигурка, словно, замерла, взгляд был устремлен только в одну точку – раскрытый черный гроб, оббитый темно-зеленой атласной лентой, на бледное лицо мальчишки, лежащего на его дне.
Тут подошла ее момент.
Ее ужасная участь – проститься с тем, кто был дороже всех на свете.
Кто был ее другом.
Советчиком.
Ангелом.
Любимым мальчиком.
Она легко заскользила по податливому снегу к тому, кто был целью ее короткой жизни.
Ее светом.
Ее жизнью.
Когда она проходила мимо, люди в испуге отшатывались, как будто чувствовали опасность, исходящую от черноволосой девчонки.
Но все это делала ее существом другого мира, точно она случайно оказалась здесь, в этом ужасном месте – на кладбище.
Очутилась у гроба, заглядывая внутрь, она увидела на зеленоватом бархате красивого, как никогда, мальчика в болотистой рубашке и черном костюме, с прилизанными темными волосами.
Его бледно – синее лицо было настолько удовлетворенным, что девочка уже решила, что он сейчас просто спит, и ее тонкий пальчик мягко прошелся по ледяным губам.
Ей было легче думать, что он просто уснул… Просто уснул. Забылся страшным. Смертельным сном.
Сзади послышалось возмущение, а девочка только наклонилась ближе и поцеловала мальчишку в лоб.
- Ты говорил… - срывающимся голосом прошептала она. – Ты обещал мне! Обещал быть со мной! Никогда…никогда не уходить, так почему ты ушел? Бросил здесь, в этом бренном мире, совсем одну? Зачем?!
Ее слезы падали на лицо мальчика, но тот даже не дернул веком.
От дождя его спасал огромный черный зонт, но от горьких слез родных не спасешься.
Девочка вложила в его скрещенные ладони розу, которая на фоне черного пиджака выглядела, как кровь.
- Прощай, Кисито Акио… Я Любила тебя и не думай, что твоя смерть разрушит мою Любовь…
Девочка резко развернулась на пятках, утирая глаза и щеки тыльной стороной ладони, и наткнулась на женщину.
Ее внешний вид не вызывал восхищения: небрежная прическа, темные круги под глазами, раскрасневшееся лицо, черное пальто, намокшее от дождя.
Женщина: - Маечка, ты должна вернуться домой! – озабоченно проговорила мать Акио, поправляя свою прическу. – Я -  твоя опекунша, и ты не должна преступать закон, исчезнув.
Девочка, словно, ожила.
Да, это была я – Кирпи Амая, точно, оживший труп, распрямившая спину и вперив уничтожающий взгляд в глаза женщины.
- Зачем мне возвращаться в ваш дом, если я там непрошеный гость? – гневно выговорила я, ощерив зубы. – Вы же прогнали меня, как бездомного пса, и вы думаете, что я – бесхребетное животное и прибегу под ваше крыло, поджав хвост?!
Женщина: - Ну… - смущенно начала она. – Мне…нужна помощь такой, как ты, для помощи с малышом…
Женская рука легла на свой живот – что вызвало глухой рык из моего рта, пальцы с болью сжались в кулаки.
- Это подло по отношению к Ки! – задрожала от ярости я, готовая разорвать эту презренную женщину за такие слова. – Забыть собственного сына за три дня! Да, какая вы мать после этого?! Ненавижу! Ни за что я не вернусь к вам! Теперь у меня нет ни родственников, ни опекунов!
Я оттолкнула со всей силой растерявшуюся и испуганную женщину и бросилась прочь от похоронной процессии, моля Акио не обижаться.
Внутри очнулся зверь.
Его голос холодно прозвучал внутри.
“Ты же хочешь этого, верно?”
Дрожь внизу живота и зуд кожи подсказал ответ.
Да! Зачем мне отказываться от себя, если мне нужна такая жизнь?!
Если я сама хочу этого?
“Да…”
Дикий вой заполонил все вокруг…

*********
Страшный вопль разнесся на темной улочке, где только-только зажглись фонари.
Слабый луч осветил кровавый ручей, текущий из закутка.
Из-за рассеивающей тьмы вышла высокая волчица.
Ее рдяная морда была искажена в усмешливом оскале, алые глаза блестели на свету, в них горела жажда мести.
Волчьи лапы мягко забарабанили по серому асфальту, острые уши стояли торчком, чтобы заранее услышать погоню.
Мрачные тени на заборах и стенах домов развеивались, будто пыль, от фонарного света, только огромный силуэт на четырех лапах шагала по зданиям с гордо поднятой головой, хотя и немного напряженно.
Но все предосторожности были тщетны.
Волчица испугано замерла, когда перед ее носом из подворотни выскочил высокий мужчина с вилами в руках.
Мужчина: - Вот она! Сюда! – громогласно заорал он, и острые концы оружия блеснули, отразившись в перепуганных волчьих глазах.
Точно в ответ зазвучал дружный топот ног, волчица чувствовала вибрацию земли подушечками лап.
А мужчина, не теряя зря времени, стал наступать на оцепеневшего зверя.
Он что-то проговорил, но монстр, очнувшись и развернувшись, бросился бежать.
Сердце застучало быстрее, когда она услышала мужскую брань, а после и громкий звук погони.
Глаза волка расширились от ужаса, он боялся быть пойманным и стать пленником охотников.
Ведь столько людей уже пали под ее лапой!
Столько крови пролилось за несколько дне!
Розовый язык облизал клыки, вспоминая вкус последней жертвы, и зверь радостно ускорил бег.
Веселье от кратких побед и поистине кровавых трапез быстро сменилось смертельным ужасом, когда, совершив ошибку, волчица свернула за угол, решив срезать путь к лесу – спасительному лесу!
Ее уже там ждала засада!
Охотники на оборотней уже ждали ее здесь, держа ружья наготове.
Эту улицу освещали только зажженные факела в руках людей, отблески которых освещали хмурые и бесстрастные лица.
Волчица затормозила, уткнувшись мордой в асфальт.
Обернувшись, она со страхом поняла, что оказалась в ловушке.
Сзади наступала толпа восставших против зверя жителей, вооруженных вилами, ружьями, ледоколами, кольями, дубинами и прочей домашней утварью.
Кое-где даже виднелись женские фигурки, но и они с крайней жестокостью глядели на съежившегося монстра в середине.
Страх сковывал ее лапы, нос защипало от паленой ткани, уши задергались от испуга, волчица поджала хвост, жалобно заскулив.
Кто-то нервно рассмеялся, но все предпочли молча сжать пространство вокруг убийцы.
Тут один человек отделился от толпы и стал приближаться к зверю, который в свою очередь сделал шаг назад и, почувствовав стену одного из домов, громко зарычал, предупреждая.
Но мужчина – охотник пренебрег им и спокойно схватил волчица за ухо.
Монстр не ждал такого маневра и сильно дернулся, что вызвало адскую боль, пронзившую макушку. Волчица забилась, упершись задними лапами в землю и пытаясь вытянуть свое ухо их крепкой хватки.
Человек злобно рассмеялся, кто-то поддержал его смех, а зверь, полный ненависти, оскалил свои белоснежные клыки,  готовый вонзить их в податливую плоть.
Волчицу пугала эта ситуация, и она желала лишь одного – выбраться из этого нелепого положения.
Но ничто не помогало, мужчина с силой прижал ее морду к земле, прижав шею ногою, чтобы не поднялась на ноги. Зверь жалобно заскулил, когда чьи-то вилы впились в его хребет, проткнув кожу до мяса.
Забившись от боли, волчица краем глаза увидела еще одного приближающегося человека, который со злостью ударил ее в бок.
Монстр досадно взвыл и, извернувшись, вцепился в носок ботинка человека, который держал его.
Мотая головой из стороны в сторону, волчица умудрилась прокусить ботинок насквозь и достать до человеческой плоти.
Ощутив вкус крови на языке, зверь радостно облизнулся и быстро вскочил на лапы, почувствовав свободу и валя на лопатки охотника с прокушенной ногой.
Зарычав ему в лицо, волчица вонзила клыки в шею, разрывая кожу и добираясь до вены, прокусывая ее.
Кровь брызнула в лицо, застилая взор, и, подняв голову, монстр увидел, что люди бросились на помощь товарищам, но что-либо предпринять не успел…
Сильные руки и ноги повалили ее на землю, острые оружия протыкали мягкую кожу, горячие факела прожигали шерсть на морде, спине, хвосте…
Крики, брань, топот людских ног, шелестение огня перекрыл громкий, полный боли и истязаний, волчий вой…

*********
Прошло семь лет.
За эти долгие годы я успела пересмотреть свои приоритеты и полюбить волчью жизнь.
Питаться свежей дичью, гулять под открытым небом и чувствовать себя безгранично свободной – эти чувства никогда не сравняться с тусклой, серой и блеклой человеческой жизнью.
Да и все-таки мир, полный приключений, ждет тебя только за пределами городов и деревень.
Вы представляете хоть, как это, жить среди таких же, как ты?
Жить одной семьей?
А я теперь знаю, ведь почти пять лет я жила среди своих. В клане.
Но сдружилась я на всю жизнь только с серебристым ликаном Айлит, которая отличалась способностями завидного красноречия, безрассудного бесстрашия и безграничного ума. С вампиром-лугару Акиной – девчонкой странного происхождения, незавидной предысторией и чистым женским очарованием. И Тендер – охотницей на оборотней, имевшей в собственной крови частичку зверя, с нежной, почти детской душой.
Время, проведенное с ними, навсегда останется в моем сердце, как наиболее яркий момент моей жизни.
Была еще зима, но она уже уступала свои законные права сестрице – весне, хотя не слишком заметно.
Только мы – истинные детища Матушки-Природы – замечали признаки занявшей сезонный трон весны.
Значительно прибавился день, по голубому небу поплыли белые пушистые облачка, восходы стали нежно - розовыми от подобревшего солнышка, оживились синицы, совсем по – весеннему запели воробьи.
Пробуждающиеся птички сбивались в огромные скопища, грелись всей кучей на солнце и зазывали весну так возбужденно, радостно и многообещающе, что вся стая казалась огромным пульсирующим организмом.
Собственно, она и есть живой организм.
Я давно покинула те месте и ушла вглубь лесов, где еще лежал белый снег, в который я  частенько проваливалась по горло.
Охота стала тяжелей, и я исхудала так, что стали видны ребра!
Все было в достатке, только разбитое сердце до сих пор было пустым, хотя и затянуло свои невидимые раны.
Я поняла, что от боли я никогда не избавлюсь, и даже через сто лет мое сердце так же гулко будет стучать в груди от мучений, через которые я прошла.
Уверена, что кошмары и его остекленевшие глаза будут преследовать до окончания времен.
Да и осталась я бы волчицей, если бы не были сбиты мои планы каким-то дурацким случаем, идиотским стечением вещей!

0

14

11 глава. Начало новой жизни.
“В этом лесу так трудно ориентироваться!” – простонала я, снова обогнув неожиданно возникший перед моим носом ствол дерева.
Впереди по твердому настилу снега мелькали сероватые заячьи лапы, словно дразня меня.
Я же со своим весом вдруг провалилась в снег, резво выскочив из ямки, снова провалилась.
Комок белой шерсти, точно, играл со мной в догонялки, все время ускользая от меня.
Да… но это была игра со своей смертью, зайчишка!
Добыча была совсем молодой, неопытной и неуклюжей, но энергии ее хватило бы на электроснабжение целого Сендая!
Его пушистый хвостик маячил перед глазами, а его запах сводил меня с ума.
Я же столько уже дней не ела!
Мои силы были на исходе, дни голодовки не прошло даром.
Лапы еле держали меня на хрустящем снегу.
Заяц вдруг остановился, и я, не упуская шанса, прыгнула на него, чтобы вцепиться когтями в его нежное тельце.
Усики пожирателя морковок смешно дрогнули, он отскочил в сторону и снова бросился наутек.
Я громко зарычала, когда лапы ударили по тому месту, где быстролапого уже не было, и мой нос окунулся вместе с головой в снег, проломив верхний лед, охлаждающий пыл охоты.
Вынырнув из «проруби» снега, я отряхнулась от падающих снежинок и ринулась в погоню.
Сдаваться я не собиралась, да и лишиться завтрака тоже.
Но во все вмешивается случай, лишая тебя такой желанной цели.
Споткнувшись о какую-то высокую корягу, торчавшую из-под толщи снега, перекувыркнулась и грохнулась на землю, с грустью наблюдая, как сероватый зайчишка исчез за деревьями.
Я недовольно фыркнула, поднявшись на усталые лапы.
Но тут мой утонченный нюх уловил запах другой формы, более знакомой, близкой – запах человека.
О да!
Как я соскучилась по их сладкой теплой крови!
Я была голодна, очень голодна!
Необдуманно облизнувшись, я приготовилась утолить свой зверский голод сочным и аппетитным завтраком, гораздо лучшим по вкусу, чем крохотный заяц.
Я, аккуратно ступая по настилу, чтобы снова не провалиться под снег, нашла следы, которые пропитались этим пленительным ароматом.
Приоткрыла свою пасть, чтобы этот вкус проник до обонятельных рецепторов в глотке, и я смогла бы понять, кто моя жертва на этот раз.
След был довольно свежим, поэтому я радостно завиляла хвостом и сорвалась на бег, топча мягкими лапами цепочку отпечатков ног, чтобы догнать свою вновь обретенную добычу.
“Ему лет семнадцать – девятнадцать. И он, если не ошибаюсь, парень. Какое-то странное нетерпение гложет его душу, точно он кого-то поджидает!” – подметила я, почти носом уткнувшись в ароматно пахнущие следы.
Наконец, чуть впереди я заметила темную фигурку и испугано замерла, передняя лапа зависла в воздухе.
Парень излучал сильное поле, и я встряхнула головой, узнав эту силу.
Спрятавшись за кустом можжевельника, я заинтересовано пригляделась к человеку.
Что-то перехотелось мне его кушать!
Слишком увлекательная личность мне попалась!
Пальцы, сжатые в замочек, выдавали напряжение мальчишки, и только, когда из полумрака леса неожиданно выпорхнула девушка, парень оттаял, на его губах появилась смущенная улыбка.
Но эти образа были серовато-дымные для меня, и я вдруг внезапно захотела перевоплотиться.
Сформировав свою энергию в комок, как учила меня Тен, я, словно, отпустила его, оттолкнув от себя дыханием. Естественно, годы тренировок со своей старшей наставницей не прошли зря – я почти не ощутила боли, только было немного неприятно, когда когти и волоски исчезали с глаз долой.
И в разодранных тряпках возродилась я, как человекоподобное существо.
Это было уже не так привычно и удобно, как это было раньше. За те семь лет и почти позабыла, как это – быть человеком.
Я привыкла действовать по волчьим инстинктам – поэтому и сейчас я смешно задергала носиком, чтобы хоть что-то почувствовать из тех ароматов, которые я чуяла немного раньше, но безрезультатно.
Я уже оценила достоинства волчьей жизни и минусы человеческой.
Поэтому я с особой осторожностью выпрямилась, придерживаясь рукой за ствол деревца, растущего справа от меня, яркие краски резанули глаза, но я как-то быстро привыкла к этим досадным неприятностям.
Устремив взгляд на парня и девчонку, я стала наблюдать за ними.
Парень был очень похожим на зелененькую елочку, даже очень: у него были цвета сочной травы глаза и изумрудные волосы.
Он был невысоким, но длинные ноги делали его похожим на фотомодель.
Белоснежная рубашка, на пояса которой висел широкий черный с серебряной бляшкой ремень, на длинах ногах были черные, суженные на талии, но расширенные к концу штаны, в черных блестящих ботах и сверху на плечах был плед под цвет глаз в желтую клетку и с высоким воротом.
На его правой руке был подвязан на ремешках темно-зеленого оттенка оракул, что сразу же дали мне повод считать этого парня шаманом.
На плече Елки сидел его дух-хранитель, чем-то напоминающий маленькую феечку. 
На ее маленьком тельце был нежно - розовенький костюмчик с невысоким горлом, состоящий из кофточки и штанишек, соединенных между собой, которые расширялись на концах. На левой ножке феи была кожаная желтого цвета подвязочка с изображением мака. Из спины вырастали прозрачные крылышки треугольного вида, которые сейчас  были с оттенком голубого и зеленого, с беленькими прожилочками.
Розовые волосы были заплетены в пучок, который покоился на макушке маленькой девчушки, не захватив только челочку, которая лежала по обе стороны маленького и милого личика духа. Зеленые очки с коричневой окантовкой были на ее лобике.
Ее большие наивные глаза тоже были розового цвета, выражая молчаливость, вечную покорность и дружелюбие.
Внешность девушки можно было сравнить только с прекрасной принцессой, вылезшей в реальный мир из сказок, которые так любили слушать дети.
Миловидное личико показалось мне знакомым, но чтобы выудить его из прошлых страниц жизни я не стремилась. Боялась вспоминать те страшные дни.
Ее длинные, доходящие почти до пят, бледно-голубые волосы радостно резвились на ветру, две тонкие пряди, взятые где-то у макушки, были подвязаны красными атласными ленточками.
Бледное лицо выражало задумчивость, а краснота щек говорило о сильном смущении.
Ярко - голубые глаза влюблено смотрели на Елку.
Одета была девушка в розоватую блузочку без плеч, на рукавах которой были красивые оборочки, блузочка кончалась на талии, на горле был такого же цвета воротничок, казалось, что она была когда-то полноценной, но ее разрезали. Была белая юбочка с кружевами, не длинная, но и не короткая, что говорило о скромности девушки. На ножках были черненькие туфельки на невысоком каблучке с розочками в середине черных бантиков.
Девушка была совсем невысокого роста, и в сравнении с Елкой(мысленно эта кличка прилипла к нему окончательно) казалась совсем малышкой.
Елка: - Фино,  - проговорил парень, улыбнувшись, его голос был мягким и тихим, даже приятным и успокаивающим, но довольно высоким для мальчишки, - ты чего?
Мужские пальцы ласково взяли ладошку девушки, и парень прислонился к ее другой стороне губами.
“По-джентельменски, по-джентельменски, Елка!” – хихикнула я, увидев такую комичную картину.
Имя девчонки врезалось мне в мозг, и я утвердилась в мысли, что где-то я ее видела.
Фино: - Лайсерг-кун, ты смущаешь Фино… - покраснев и прислонив указательный пальчик к своим пухленьким губам, смущенно произнесла она.
Я про себя повторила девичье имя, пробуя на вкус, но так и не вспомнила ничего путного.
“Где же мы с ней встречались?”
Я невольно дернула рукой, задев куст можжевельника, который ответил громким хрустом, на чей звук очень остро отреагировала Фино, повернувшись в мою сторону.
Фино что-то прошептала Елке, я, конечно же, не услышала ни звука, я хотела быстренько ретироваться, но только отступилась назад, оказавшись в поле зрения этой парочки.
Бежать было поздно!
Я была замечена, и позорно сбегать мне как-то не хотелось, поэтому я неловко замерла на одном месте, испуганно глядя на приближающихся людей.
Закусанная губа парня ясно говорила, что он сильно недоволен вмешательством, Фино же выглядела немного насторожено, словно, ощущала, чувствовала опасность.
Елка: - Ей, что ты тут делаешь? – грубовато сказал мальчишка, и в его глазах мелькнуло удивление. – Тут очень редко бывают люди…
Когда парочка приблизилась, то я явственно, даже в таком несовершенном виде, ощутила ненавистный запах, неприятный, доставляющий мне какое-то неудобство запах вампира.
Вспомнились слова Айлит, которая вечно твердила нам троим, по ее словам, неопытным детям, что эти презренные существа для таких, как мы, предоставляют огромнейшую угрозу, таки и назревающую перейти в открытую вражду.
Оскалившись, я с неким удовольствием видела, как передернулась маленькая девчонка, и как полнейшее изумление мелькнуло в изумрудных глазах Елки.
- Мм… - попробовав свой голос, я поняла насколько сильно изменился – теперь он перестал быть писклявым визгом серой мыши, а стал приятным отзвуком моих мыслей. – Мое имя – Кирпи Амая, и в этом месте я оказалась чисто случайно. Извините меня за беспокойство!
Немного наклонив голову вниз, я таким способом выразила свою наигранную скромность и попыталась подлизаться к парочке.
В голове зазвучал голос Акины, наученной жить в атмосфере ненависти и лжи, который напомнил мне главное правило волчьей жизни – никогда не показывай чужакам свои истинные эмоции.
Сделав невинные глаза и состроив невинную мордашку, я из-под ресниц наблюдала за реакцией Елки и Фино.
Девочка выглядела совсем юной, ее ясный голубой взгляд с детским любопытством взирал на меня, изучая.
Мальчишка глядел на меня изучающим взглядом, точно, подмечая мои промашки или вылавливая обман в моих словах.
Мне стало как-то неуютно.
Фино: - Меня зовут Айсуико Фино, и живет Фино совсем неподалеку, - тихим голосом произнесла девочка, - а спутника Фино зовут Дител Лайсерг. Нам очень приятно познакомиться с тобой, Амая – сан.
Лайсерг: - Мне тоже приятно… - натянуто улыбнувшись, добавил парнишка, на манеру джентльмена, целуя мне руку.
Убрав свой ужасный оскал, я решила немного повременить с выражением людской мимики, чтобы не пугать людей.
- И мне тоже приятно… - проговорила я, поправив свою длинную черную челку и снова взглянув на Фино, как будто ожидая, что-то от нее.
Девочка вдруг резко выдохнула, а после вдохнула, ее личико сморщилось от отвращения, и, сделав шаг вперед, ко мне, она схватила меня за плечо и не слабо затрясла.
Фино: - Амая – сан странно пахнет…Фино чувствует запах…волчий запах… - озабочено взглянув на меня снизу вверх, доверительно сообщила мне она.
Я прищурила глаза, ощутив аналогично ненавистный запах от девчонки и утвердилась в мысли, что Фино – вампир.
“Что сказать? Что мне ответить, черт возьми?! Не могу же я признаваться любому встречному – поперечному в своем секрете?!”
Я вздохнула и, сделав страшно испуганные глаза, начала нести всякую ахинею.
- На меня напали волки! – эмоционально выпалила я, наигранно опустив голос до шепота и добавив в него щепотку ужаса. – Наверно, поэтому и остался запах…
Девчонка ахнула, прижав к своим губам ладошку, а вот Елка, сразу же раскусив мое вранье, недоверчиво сощурился. Казалось, он проникает в мою больную голову, читает ее, как открытую книгу.
- Мм… - думая, что же сообщить моим новым знакомым, промычала я. – Не беспокойтесь, все обошлось…я такая же шаманка, как…ммм…Лайсерг? – дождавшись кивка мальчишки, я снова показала свои белые зубки в оскале. – Я с ними с трудом справилась, не сильна я в шаманских штучках…
Фино-тян, я сразу же поняла, что она легко поверит мне, подскочила ко мне и крепко сжала мою костлявую ручку.
Фино: - Пошли с нами, здорово, что мы тебя встретили! А то бы еще заблудилась в этом лесу! – досадливо проговорила она, лучезарно улыбнувшись мне и тем самым пробудив во мне не вконец уснувшую совесть.
“Ксо, куда же подевалось мое смущение? Когда же я научилась обманывать с невинным лицом?”
(Прим. автора: Ксо – с яп. черт).
Мальчик наклонился к девчонке и что-то прошептал ей на ухо, отчего лицо Фино запылало красным, и маленький локоток ткнулся в грудь Лайсерга.
Уверена, он не почувствовал боли, но его глаза ошалело округлились.
Я хотела усмехнуться, но сдержалась, чтобы не сделать что-нибудь такое, что выглядело бы для человечков чем-то странным и непривычным.
Поэтому я всего лишь угрюмо нахмурилась, что позволило бросить мальчишке на меня еще один подозрительный взгляд.
Фино молча взяла ручку Лайсерга и, развернувшись ко мне спиной, они пошли в противоположную сторону, видно, именно там находился город и дом Фино.
Я замерла в раздумье.
Всю меня тянуло последовать за парочкой, идти навстречу своей новой судьбе, только одно сердце настойчиво требовало вернуться в лес, на истинную свободу, в свой мир.
И каждый путь подразумевал мою дальнейшую участь, новую черту, подведенную под прошедшей жизнью, открывая совсем новую страницу рассказа и давая хоть какой-то шанс заполнить душу какими-то чувствами.
Я тяжело вздохнула, и все-таки последовала за Елкой и Фино, принимая ту дорогу, которую предложил мне враг волков и шаман…

*********
Отрывки из дневника Тао Рена.
Странная встреча с Кирпи Амаей.
(Прим.автора: с этого момента и после будет называться POV Рен, а когда меняется, то POV Амая и так далее.)
Сегодня было поистине странное утро.
Вроде началось оно, как обычно – с жестокого подъема, точнее громкого вопля Киоямы Анны на всю гостиницу.
Сладкий сон, который не наблюдался уже несколько недель, резко оборвался на самом интересном и интригующем моменте, и я, распахнув свои сонные глаза, быстро-быстро заморгал ими, стараясь понять, что происходит.
Поистине дикие вопли раздались из коридора, тяжелый вздох слетел с моих губ.
- Господи, Боже мой! Снова началось… - пробормотал я, опуская босые ступни на прохладный пол и поднимаясь на ноги. – Когда же это все закончиться!
Выйдя в пустынный коридорчик, я посмотрел сначала в левую сторону, потом в правую, и, пожав плечами, повернул все-таки в левую сторону, решив, что это был голос души Асакуры Йо.
Мда, это было довольно логично, все-таки Анна уже почти считалась невестой моего лучшего друга, поэтому было немного неправильно полагать, что девушка начала свой террор с других спален.
Конечно, я немного ошибся, сделав вывод, что тиранство происходило в самой дальней комнате, где расположился наш лентяй, потому что происходящее перенеслось немного поближе, всего лишь за поворотом, а точнее в ванной комнате.
Анна – беспощадная блондинка со стажем – стояла с разъяренным лицом возле двери, и с громким стуком кулака об поверхность вопила.
Анна: - Асакура Йо, если ты сейчас же не откроешь мне дверь и не пробежишь пятнадцать километров с гирями, то считай, что ты смертник!
Я усмехнулся.
Эта девушка была человеком, который Любил преувеличивать во всем. Но в этом была и изюминка характера Анны. Строгая, настырная до невозможности – по ее внешности не скажешь таких слов, увидев ее впервые.
Длинные прямые волосы, черные омуты глаз, сверкающие сейчас молниями ярости, тонкие девичьи руки вцепились в ручку двери, пытаясь ее отворить, крепко вперившись ногами в пол, держа тем самым равновесие.
На ее худом и почти плоском теле было черно-фиолетовое короткое платье, а на ногах виднелись японские сандалии, на тонкой шее сильно выделялся алый платок, синие бусы с красным перышком посередине неприятно позвякивали, стукаясь друг о дружку, при движении Анны.
Я, усмехнувшись, развернулся и вернулся в свою комнату, все-таки разумно решив не вмешиваться.
Аккуратно застелил свою постель и, сложив удобные черные джинсы и неброскую майку в ровную стопочку, уже точно покинул свою обитель, прихватив с собой махровое полотенце.
Мимо рысью промчался Асакура, как фурия, торопящаяся спрятаться от спокойно шагающей следом Анны.
Проходя возле меня, блондинка смерила меня презрительным взглядом и, остановившись у лестницы, ведущей вниз, прошипела.
Анна: - Это тебя тоже касается, Тао! – и девушка начала спускаться.
Я, фыркнув вслед, продолжил свой путь в ванную комнату, чтобы принять утренний душ, который особенно бодро и освежающе действовал на разум, перед завтраком.
Щелкнув замком, я облегчено вздохнул, убедившись, что здесь ничего не разнесли, и все на своих местах, неповрежденное и неразбитое.
Повесив полотенце на крючок, а вещи на высокую отполированную тумбу и раздевшись, я зашел в широкую душевую кабину.
Повернул кран с ледяной водой, с помощью которого открыл механизм выброса капель воды сверху на мою сонную голову, заставив резко встрепенуться и переключить воду на горячую.
Струйка щекотно заскользила между лопаток, и я поднял лицо вверх, чтобы вода смочила усталые глаза и сухие губы.
“Такое ощущение, что только тут ты размышляешь о жизни!” – проворчало мое главное темное я, выходя из неясных закутков души.
“Что за глупости? Это же так романтично…” – пробормотала добрая сторона, заставив меня зажмуриться от удовольствия, когда теплые струи стекают с моих плеч, срываясь с них и низвергаясь вниз, к моим покрасневшим от жара ступням.
Мои мысли мягко перетекли к событиям, потрясших всех обитателей «Фунбари Онсен».
Вчера вечером, когда мы всей компанией спокойненько смотрели слащавый фильм ужасов, который не испугал самый боязливых из нас, вдруг ожил оракул Йо, висевший на стене в гостиной, как символ прошлого и реликвия этой гостиницы.
Дикое удивление сменилось ликующей радостью – Патчи сообщили о продолжении Турнира, который семь лет назад был оборван старшим близнецом Йо – Хао.
Все, кто участвовал в тех последних событиях, стали уже легендами, да и отошли все они в иной мир – мир обычного человека.
Зачем тебе способности виденья духов, если ты не можешь доказать свое превосходство с помощью них?!
Именно вчера в сумраке наступающей ночи в глазах друзей зажегся огонь новых приключений и путешествий.
Нас было немного, из всего «Фунбари» в данный момент были только я, Лайсерг и Фино, Анечкоу, Эклер, Йо с Анной и, конечно же, Манта с Рю.
Жалкая кучка от былого могущества, пытающаяся жить обычной жизнью без шаманских боев и веселых посиделок возле костра!
Я повернул ручку в обратную сторону, горячая вода прекратила водопадом литься с потолка душевой кабины.
Распахнув стеклянные двери, я вернулся в реальный мир, схватив полотенце с крючка.
Наспех вытерев тело и волосы, я натянул на себя темно-серую майку и черные джинсы, пригладил свои жесткие волосы и подошел к напольному зеркалу, взглянув внутрь его.
Там отражался невысокий парень с хорошо выраженной мускулатурой и ехидными глазами.
“Именно своим безразличным взглядом ты и цепляешь девчонок!” – со вздохом высказал свое мнение нейтральная душа, которая казалась мне самой спокойно из всех трех.
Я усмехнулся.
Взяв расческу с полки, я соорудил с помощью нее, геля и лака привычную прическу, кинул ночные штаны и мокрое полотенце в корзину для грязного белья и со спокойной душой покинул ванную комнату.
И наткнулся на нее.
На мою богиню, мою прекрасную девушку невиданной красоты, которых больше в мире не найдешь.
Ее темно-серый взгляд скользнул по мне, когда девушка на секунду обернулась, взметнув платиновую волну волос, тем самым, словно, приглашая меня последовать за ней.
Быстро спустившись по лестнице вниз, я оглядел пустые комнаты и, даже как-то неестественно радостно отметив, что все покинули «Фунбари», зашел в гостиную.
Моя красавица Дарк, удобно расположившись в кресле, разглядывала свое одухотворенное личико в свое небольшое зеркальце с покрытием из стигийской стали.
Ее длинное черно-матовое платье, сбившееся в складки в некоторых местах, нежно струилось на пол, скрыв грациозные ножки принцессы.
Я примостился на подлокотник кресла, осторожно разглядывая ее, стараясь припомнить, когда же божественное создание ночи успело неожиданно появиться в этих местах, именно сегодня, именно в «Фунбари».
- Ты узнала…да? – нарушил я тишину, наклонившись чуть ниже, чтобы увидеть ее озорной блеск серых глаз, который быстро мелькнул в отражении зеркала.
Дарк подняла свою точеную головку, уставившись невинным взглядом.
Дарк: - Что ты хочешь услышать, Рен? – она покачала головой и цокнула язычком. – Да, я разузнала у того старика один рецепчик, хотя и пришлось платить ему немного нестандартным способом…
Она женственно повела плечиком, точно, говоря мне о ее бесподобной красоте и хлипкости мужчин перед ней.
Я, не сдержавшись, ласково провел ладонью по ее мягким волосам, проявляя тем самым свою слабость, ревность и излишнюю нежность.
Дарк: - Рен, милый, - притворно раздраженная моим поведением, холодно проговорила она, - прекрати, я вообще-то серьезно с тобой разговариваю!
Я фыркнул.
Прекрасно чувствуя все эмоции и мысли девушки, я не мог насладиться ее искусным обманом, который я частенько не понимал, но принимал, как  что-то присущие ей одной, и не осуждал ее странноватых поступков.
- Да, и я вполне серьезен! – ответил я, и хотел что-то добавить, как хлопнула входная дверь, руша ту идиллию, которая стояла секунду назад между мной и моим Любимым вампиром.
Я тяжело вздохнул, представляя перед собой кровавую расправу с тем, кто потревожил мое хрупкое спокойствие.
Я дерзко вскочил на ноги и шумно, наглядно показывая пришедшим свое недовольство, пошел в коридор, к выходу.
“Кто дерзнул явиться спустя малое количество времени?!” – рычало внутри меня, показывая свое присутствие незваным гостям.
“Рен, будь более сдержанным! Ты же не хочешь снова вернуться в свое темное детство?” – прошептало мое доброе естество.
Нейтральное эго решило промолчать в этот раз, и я под воздействием двух душ немного успокоился и уже смиренным взглядом оглядел нашу сладкую парочку.
Лайсерг поддерживал за талию свою Фино, пока та разувалась, в то время сам раздевался, снимая со своих плеч плед.
Я снова вздохнул и, приблизившись к даузеру и схватив его за плечо, гневно прошептал ему на ухо.
- Лайс, что же вы так не вовремя, а? – простонав, я отпустил парня, который удивленно взглянул на меня.
Лайсерг: - Думаешь, я сам хотел возвращаться?! – так же шепотом ответил друг, косо поглядывая на свою подругу. – Я тоже хотел побыть наедине с Фино…но нам на глаза попалась одна заблудшая душонка!
Я обернулся, заметив появившуюся в проходе Дарк, и еле заметно качнул головой.
“Как же меня достала эта Любовь! Она точно преследует меня везде, засоряя мою жизнь всяким мусором!” – возмутилась черная сторона, толкая где-то в потемках моей души доброго ангелочка, лепетавшего что-то о важности Любви.
“Вы такие глупые! Любовь – это безгранично чистое и очень хрупкое чувство людей, и с ним ни за что нельзя играть, а эти двое ясный пример невинной Любви!”
Средняя сторона ударила обоих по голове, гневно сверкнув золотыми глазами.
“Заткнитесь оба, ради святого! Лучше взгляните на ту девушку! Уж кто-то, а она реально заблудшая душа!”
Я резко встрепенулся и устремил свой взгляд за спину маленькой Снежной Девы, где, съежившись от неудобства положения, стояла высокая девушка.
На ее чуть припухлых губах застыла грустная полуулыбка, остренький носик придавал ее личику легкий шарм.
Небольшие и еле заметные морщинки на щеках говорили о том, что когда-то давно эта девчонка очень Любила смеяться. А сейчас в ее серо-голубых глазах остался только лишь отпечаток чего-то, потрясшего ее до глубины души, заставив очень долгое время страдать от боли.
Черные длинные волосы обрамляли ее худенькое личико и небрежно лежали на слабых плечиках, подвязанные рыжим платком, разорванным в некоторых местах и перемазанным грязью.
На ее исхудавшем теле почти висела коричневая от грязи майка и темно-бурая юбка.
Когда девушка подняла свое лицо, то я заметил, что у нее впалые щеки и темные круги под глазами, на шее, около правой ключицы виднелся почти незаметный белесый шрам, длиною в семь сантиметров.
У меня возникло такое ощущение, что где-то когда-то очень давно я видел ее, с этими печальными глазами с грустным выражением лица.
Мое сердце екнуло.
“Я что-то не понял…Долго ли мы будем изменять всем подряд? Я Люблю лишь только Дарк и жирная точка!” – глумливо произнесла темная сущность, щелкнув пальцами перед глазами замершего серого.
“Ты думаешь только о себе! Порцеллан Эклер - самая лучшая девчонка! И я невиноват, что в одном теле живут такие разные души!” – возмущенно проговорила светлая душа, начиная трясти заснувшего на ходу среднюю, нейтральную сущность.
И вроде бы он отмер, но произнес пугающие для других сущностей слова.
“Дорогие…я, кажется, влюбился!”
Я потряс головой, чтобы отогнать эти голоса, и услышал холодный голос Дарк, который быстро остудил мой пыл, и я смог бы уже сам безразлично взглянуть на новенькую.
Дарк: - Мм...новенькие люди…И как вас зовут, дорогая? – серые глаза блеснули искренним любопытством.
Черноволосая девушка подняла свои очи на мою Дарк, и, казалось, вздрогнула.
Девушка:- Здра-авствуйте… - тихо проговорила она. – Мое имя Кирпи Амая, и мне было бы лестно узнать ваши имена!
“Довольно резко для такой замухрышки!” – подумалось мне, встретив довольно неприязненный взгляд новенькой.
Дарк: - Меня зовут Бессмертнова Дарк, а это, - моя принцесса взглядом показала на меня, - Тао Рен!
Амая кивнула, Фино и Лайсерг переводили свои взгляды с одного на другого, чувствуя возникшее напряжение.
Я тоже ощутил этот перепад дружественного настроя, и мне оно не очень уж понравилось.
“Странная встреча у нас выходит…” – решил я, увидев странный испуг в глазах черноволосой девушки…

*********
POV Амая.
За дверью послышались голоса, и все внутри у меня сжалось.
Мне казалось, что я вдруг попалась в ловушку, из которой я никогда не выберусь, останусь в этой нереальной неволе навечно!
Моя сущность резко потребовала свободы, да я и сама хотела независимости, внутри заиграли животные инстинкты, и я отстранилась от всех этих людей и глухо зарычала.
Входная дверь распахнулась и впустила огромное количество внутренней энергии и фурьеку, от чего меня замутило.
Мне казалось, что эти люди заполнили все пространство вокруг, как будто было их бесконечное множество, они, словно, что-то орали друг другу, злыми словами переговаривались между собой.
Кто-то совсем рядом прокричал мне на ухо: - Фино, смотри, кого мы встретили и привели!
Изумленные вздохи, радостные крики.
Моя голова плавилась от всего этого.
Мне было очень тесно, безгранично жарко, и я была готова лишиться чувств, поэтому, хорошо работая локтями, пробралась к выходу, приоткрыла двери и выскочила на улицу. 
Я, как только увидела Рена, поняла, откуда мне Фино казалась знакомой, и что среди пришедших людей тоже были мои знакомые девушки, которые я видела еще в Сендае.
И Дарк я вспомнила, снова вернулась та боль, когда подруги покинули меня, оставив одну в целом мире, лишили смысла жизни и ее цели. 
Мне стало противно от самой себя, что я их забыла, похоронила в памяти тех, кто многое сделал для меня – полной неудачницы.
Я отошла от крыльца на несколько шагов и, испуганно обернулась, боясь, что кто-нибудь последует за мной.
Яркое солнышко, светившее совсем недавно со всей мощи, стало меркнуть в сумраке вечера, и стало довольно прохладно, хотя не особо я и чувствовала эту перемену в воздухе.
Перед домом снега почти не было, только по краям дорожки были небольшие сугробы.
Мне не хотелось возвращаться в тот дом, полный хаоса, громких звуков и сильной душевной энергии, на которую я стала очень чутко реагировать.
“Я столько доставляю всем хлопот!” – случайно пронеслась досадная мысль.
Вдруг в доме на секунду все стихло, хлопнула дверь и на улицу выскочила одинокая фигурка.
Следом за нею вышла еще одна тень, еще и еще.
В первой я узнала Фино, за ней шли мои старые подруги…именно те, которые неожиданно растворились в городском шуме тогда, семь лет назад.
Я испугано замерла, как дикий кролик, загнанный в угол.
“Я им ничего не скажу! Не расскажу о Нем, это только лишь моя боль, и ничья больше! Я не хочу доставлять им дискомфорт, я обязана сделать все, чтобы они не догадались, не беспокоились и не страдали из-за меня!” – быстро подумала я, глядя и удивляясь, как те девочки вытянулись и похорошели собой.
О Финочке я уже говорила раньше, она все так же осталась милой малышкой с горящим голубым взором, выдающий ее настоящий возраст.
Эклер совсем повзрослела, ее бледненькое личико вытянулось, яркие глаза светились радостью, а губы изогнулись в улыбке.
Ее светлые косички прикрывали тонкие плечики и были подвязаны бледновато-синеватыми лентами, одета она была в темно-фиолетовую блузу с короткими рукавами и черные джинсы, заправленные в высокие черные сапоги, на синей шнуровке. Сверху была накинута короткая куртка сиреневого оттенка.
Бледная ручонка Порцеллан была соединена пальчиками с бронзовой ладошкой Каори.
Эванс вообще не походила на ту маленькую тихоню в детстве, как она мне запомнилась. Теперь это была яркая, приметная личность с длинными темными волосами, подвязанными широкой синей лентой. Ее бирюзовая радужка так и светилась на свету уходящего солнца.
На ее статной фигуре была ярко-голубая кофточка с беленьким поясом на талии, белые джинсы и сероватые кроссовки, а сверху была накинута наспех разноцветная кофта.
Анечкоу не изменила своим вкусам – свободная красноватая водолазка четко подчеркивала ее необычные глаза, а удобные вельветовые штаны и алые балетки были под стать ее длинным шикарным каштановым с рыжим отливом волнистым волосам. Бледная кожа сильно выделялась на таком ярком ансамбле, делая девушка снова похожей на вампира.
Эклер: - Знаешь, что подруга! – гневный взор уперся в меня, и я похолодела. – Ты издеваешься? Сначала пропадаешь на веки вечные, а потом просто сбегаешь, даже не поздоровавшись? Что за манеры?
Фино кивнула в такт словам сестры, и ее голубые волосы, как пружинки, покачались на ее маленькой головке.
Анечкоу: - Ты что считаешь, что мы забыли тебя? Просто выкинули из головы, как ненужную вещь? – подхватила Аюми тираду Порцеллан, поправив свою короткую челку.
Я на секунду долго смотрела на девчонок, а потом резко выдохнула и тихо засмеялась.
Но это был не радостный или счастливый смех, это было более похоже на нервный смешок, смешанный с трусливым тявканьем собаки.
- Смешно, девочки, очень смешно! – мрачно проговорила я, взглянув на бывших подруг мрачным взглядом. – Вы что, правда, считаете, что я поверю в эту чушь? В тот день вы исчезли…исчезли навсегда из моей жизни, из моего мира! Я создала эпизод в своей голове, что вы попрощались со мной, с помощью ваших сил переместились в другое место! Что вы звонили мне, спрашивали, как у меня дела! – глаза как у брошенной собаки – так бы мама сказала бы мне, если увидела в тот момент. Мои губы тряслись, и скулы комично двигались, когда я пыталась успокоить дрожь. Я не могла спокойно говорить о том времени. – А этого ничего не было! Я все это придумала, чтобы не думать о том, что вы просто забыли меня!
Каори шагнула ко мне и, крепко схватив мою кисть, больно сжала ее.
Каори: - Никогда так не говори! Это неправда! Да…в тот момент мы исчезли без следа, ни сказав тебе ничего. Мы не хотели больно делать тебе! – медленно проговорила Эванс, глядя прямо в мои глаза с такой серьезностью, что я закусила губу, чтобы не разреветься.
Эклер: - И на счет всего остального…мы боялись за тебя, так как было неспокойное время! Шаман убивал шамана, а наши друзья слишком тесно замешаны в заварухе Турнира!
Фино: - И Маечка бы сильно пострадала, если была в тот момент с нами… - тихо прошептала Снежная Дева, вздохнув, точно, возвратившись в те темные времена. – Ты не должна сердиться на нас…
Я перевела взгляд чуть в сторону, мне не хотелось смотреть на девушек. Я и так слышала, как Фино виновато переступает с одной ноги на другую, как Эклер нервно дергает свою косичку, Анечкоу спокойно ждет ответа, а Каори мнет свою кофточку.
Мне совсем не жаждалось раскрывать все свои карты, вспоминать и тревожить прошлое, которое я частично умудрилась уже похоронить.
А раскапывать уснувших – поговаривают, плохая примета.
Оно же все равно до сих пор ворочалось, переворачиваясь, мешая, мне нормально жить.
Раны на сердце, говорят, не заживают, но я боялась, что если я буду строить мостки к минувшему, то открытые раны дадут мне жизнь, полную пустоты и новых страданий.
Но я прекрасно понимала, что все равно когда-нибудь мне придется открыться перед подругами, чтобы остаться с ними.
Уж что – что, но покидать их теперь я не собиралась.
- Я не сержусь. – наконец, выговорила я, подняв на них свои измученные глаза. – Давайте, вернемся обратно, а то я что-то замерзла…
Я задрожала, показывая, как я продрогла, хотя на самом деле у меня даже пальчики не отмерзли, хотя на мне ничего не было, кроме летней одежки.
Девчонки облегченно улыбнулись, я заметила, что у них отлегло от сердца все сомнения, и Эклер первой помчалась к входу, вцепившись в ручку двери.
Я усмехнулась, заметив удивление, мелькнувшее на лице Порцеллан, Каори и Фино поддержали мо смех, но только Анечкоу насторожилась.
Анечкоу:  - Я думаю, нам пора прятаться в сугробы… - пробормотала девчонка и резво сиганула в ближайший сугроб, и я скажу вовремя.
Дверь, словно, собирались вышибить ногой – Эклер еле-еле успела отскочить от распахнувшейся деревяшки, когда оттуда, чуть не сшиб нас с ног, выскочила троица.
Порцеллан, не ждав приглашения, прыгнула к Аюми, Фино и Каори, взявшись за руки, бросились в противоположную кучу снега.
А я осталась открытой для этого смерча из трех парней, которые мчались на меня, точно, хотели угрохать.
Но в тот момент я зато быстро смогла наглядно познакомиться с новенькими, которых я раньше не видела.
Первый, был парень с длинными темно-коричневыми волосами.
Черно-карие глаза, похожие на черный кофе, сверкали весельем и искрами смеха.
Одет он был в темно-синюю футболку, на которой был нарисован дурашливый король, показывающий язык, и синие джинсы, кое-где специально порванные.
На ногах темные, почти черные, кроссовки.
Из этого я сделал вывод, что он был, в некотором смысле, наглым, упрямым и раскрепощенным, но веселым и задиристым парнем с высокой степенью эмоциональностью.
Часы на правой руке говорили о пунктуальности данного человека.
Но видно было невооруженным глазом, что парень умный и смекалистый.
Следом за ним бежал другой парень, но как две капли дождя похож на первого, только его волосы были немного покороче и посветлее, а глаза были шоколадного, теплого оттенка.
Одет он был в бежевую расстегнутую рубашку, оголяющую живот, на шее его висели на веревочке медвежьи клыки, покрашенные в черный цвет, в зеленые штаны, завернутые внизу, и на ногах - гэта.
(Прим. автора: я нашла еще инфо о гэта. Гэта— японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног (сверху имеют вид прямоугольников со скруглёнными вершинами и, возможно, немного выпуклыми сторонами). Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами. В настоящее время их носят во время отдыха или в ненастную погоду. По меркам европейцев это очень неудобная обувь, но японцы пользовались ею не один век, и она не причиняла им неудобств).
Его лицо перекосилось от испуга, но на губах была детская улыбка.
На его голове, среди спутанных волос, виднелись огромные рыжие наушники, и я вывела умозаключение из всего увиденного, что близнец Любит музыку, он довольно неряшлив, рассеян, но очень добр и наивен.
Последним несся уже мне знакомый Елка.
Когда эти болваны были слишком близко, и мне грозила судьбы быть раздавленной, я нырнула в снег, примерно в ту сторону, где были Каори и Фино.
Из дома послышалась громкая брань.
Приближающаяся с такой быстротой, что парни остановились на середине двора, испуганно глядя на крыльцо, как на ворота в Ад.
Я подползла к девчонкам, уселась в холодный снег и стала досадно потирать ушибленные колени, ругавшись на подруг.
Надо же было такое придумать!
Прыгать в снег, как пружинки!
Айсуико и Эванс с двух сторон прикрыли мой рот своими ладошками, и Фино усмехнувшись, показала свободной ладошкой в сторону крыльца, где уже стояла невысокая девушка.
Каори: - Смотри! – прошептала она мне на ухо, тоже улыбаясь.
Девушка была блондинкой, и ее ручка держала огромную сковородку фирмы «LG».
На ней было застегнуто на все пуговки темно-алое пальто, а на голову повязан красный платок.
Девушка: - Вы совсем потеряли страх, что ли, повара недоделанные? Вы чуть кухню не спалили, идиоты! Вам нельзя давать в распоряжение такое приспособление, как плита, придурки недоношенные! – орала странная блондинка, размахивая своим оружием на манер катаны.
Я немного поелозила, принимая удобную позицию и, убрав руки девчонок от своих губ, приготовилась смотреть сцену под названием: “Остаться в живых или Бедные парни, ожидающие расправы от сумасшедшей блондинки со сковородой!”
Два близнеца переглянулись и с дикими ухмылками подтолкнули бедного Елку вперед.
Тот с испугом, смешанным с безграничным уважением, взглянул на блондиночку и, как истинный англичанин( о чем говорила его манера странновато одеваться и как-то интеллигентно говорить), пробормотал.
Лайсерг: - Уважаемая, Анна-сан! – начал высокопарно парень, сложив ручки на груди. -  Прошу прощения за нашу оплошность и неосторожность к вашей любимой кухне! Мы очень раскаиваемся! – и он прижал правую руку к сердцу, как бы искренне сочувствуя.
Его похоронный вид вызвал у нашей стороны дикий смех, я закрыла ладонью рот, чтобы не выдать себя. Фино и Каори упали в снег и отсмеивались там.
Анна недоверчиво хмыкнула и перевела взгляд на других участников своего великого правосудия, точнее – подсудимых к каторжным работам до самой смерти .
Каори тыкнула меня в бок, привлекая к себе внимание, и снова прошептала мне на ухо.
Каори: - Смотри, тот, с длинными волосами, мой парень, его зовут Хао Асакура, - глаза при этом у Эванс загорелись, как факела, - второй близнец, он будущий муж вот этой особы, - при этом Каори усмехнулась, показав на Анну, - его зовут  Асакура Йо! Девушку зовут Киояма Анна. А тот, что во всем зеленом – это Лайсерг Дител - парень нашей Фино-тии!
Я кивнула головой, продолжая дальше наблюдать за битвой «титанов».
Вдруг Анна - маленькая и слабенькая -  кинулась сковородкой в Лайсерга. Он под действием удара незамедлительно рухнул в снег, к ногам Хао и Йо.
Парень с длинными волосами неожиданно треснул своего брата по голове и яростно прошептал на ухо, точнее почти проорал на весь двор, что его план мы услышали все.
Хао:  - Так, план таков, Йо! – низко наклонившись к своему брату, говорил мальчишка. - Ты идешь успокаивать и отвлекать свою женушку, а я буду в это время приводить в чувство нашего бойца, который неожиданно пал в этом бою! – потом сурово сдвинул брови. – И никаких отговорок, солдат!
Йо приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг побледнел, потом посерел, умоляюще посмотрел на Хао, но потом, сжав кулаки, точно, собрав все мужество, подошел к горящей от гнева блондинке.
Но я с девчонками уже совсем не следили за парой, и даже Фино смеялась над тем, как Хао приводит в чувства Дитела.
Сначала Асакура насыпал на лицо Елки снег и стал ожесточено тереть им лицо друга, но Лайсерг лишь громко чихнул на старавшегося парня, даже не открыв глаза.
Потом Хао развел за какую-то долю секунду костер(что стало для меня в тот момент немного странным действием) очень-очень близко от лица англичанина, что некоторые зеленые волосинки обуглились.
Каори, охнув от такого, поднялась на ноги, чтобы огреть по башке Хао и нормально помочь Елке, но поскользнулась, проехала несколько метров по засыпавшему снегом льду и упала лицом вниз, успев в последний момент загородить его руками.
Я тоже вскочила на ноги, чтобы помочь, но Фино оказалась шустрее всех и со своей вампирской скоростью ломанулась к своему возлюбленному.
Сверкнув глазами от гнева, она затушила огонь, потом осуждено обвела Йо и Анну, недоуменным взглядом, но снова отвлеклась на пробуждение Елки, приняв помощь Хао.
Анна: - Вы думали, я вас не замечу, бездельники?! – яростно прошипела блондинка, заметив нас с Каори и вылезающих из сугроба Эклер и Анечкоу. – Думаю, что пора устраивать жестокие тренировки!
Фино: - Киояма-самма, прекрати паясничать! – холодно произнесла вампир, пытаясь оживить Елку.
Лайсерг вдруг резко вскочил на ноги и заорал дурным голосом, носившись из одной стороны в другую.
Лайсерг: - Мы горим, мы горим!
Я уже успела оказаться рядом с Каори, поэтому от такого смешного зрелища я упала в снег рядом с Эванс, и мы чуть не лопнули от смеха. К нашему веселью присоединились и Эклер, и Анечкоу.
Фино: - Чего он раньше - то не заорал, когда на самом деле горел?! – озадаченно произнесла Снежная Дева, пожав плечами и тоже радостно улыбнувшись.
“Оказывается, приход в Изумо было и не такой плохой идеей!” – пропел Хмырь, а я мысленно согласилась, впервые за долгое время открываясь по полной.
Но все взорвались новым приступом, когда мой живот свело от голода, и он вдруг резко и сильно заурчал.
Я сильно покраснела, смутившись, и тихо извинилась.
Эклер: - Вот дурочка, за что ты извиняешься? Это же естественные потребности, причем одного взгляда на тебя хватает, чтобы понять, как долго ты не ела! Ты очень исхудала! – озабоченно произнесла она, поддавая мне руку и помогая встать мне на ноги
- Жить одной очень тяжело… –  тихо произнесла я, когда все засобирались вернуться в дом и набить животы едой.
Довольно быстро мы оказались в доме и, раздевшись и разувшись, мы разделились на группы, одна поспешила на кухню, чтобы что-нибудь стряпать, а другая – в столовую, где уже стояли чистые тарелки и чашечки.
Я попала в ту группу, которые потопали в столовку, и я, удобно расположившись на дзабутоне, стала ждать подачи ужина.
(Прим. Автора: Дзабутон – с яп. Подушечки, на которых сидят японцы, принимая трапезу.)
Тут в столовку влетел долговязый парень двадцати-пяти лет, несущий на своих огромных ручищах поднос с плошками, в которых я увидела гохан, мисо и чайник, который скорее всего был наполнен зеленым чаем.
(Прим.автора: гохан – с яп. простой рис, мисо – соевой суп-паста.)
У парня были маленькие намасленные глазки, которые бегали туда-сюда, как будто, что-то искав. Длинный нос подходил к его длинно-овальному лицу, заканчивающему черной бородкой и черной шевелюрой, уложенной чубчиком вперед, короче просто так не объяснишь.
Казалось, он был подкаблучником, льстецом и вруном, однозначно.
Его тело было каким-то непропорциональным. Такие мне всегда были противны.
На нем был беленький костюмчик с воротничками сиреневого цвета, который чем-то смахивал на костюм Элвиса.
Поверх был одет фартук с не понятным рисунком, который я так и не смогла разобрать.
Мне он сразу не понравился, он вызывал отвращение, но и какую-то жалость.
Но он был вид: типичный бандюга.
За ним семенил маленький пацаненок.
Сколько ему было лет, сказать точно я не могла.
Он был очень маленького роста, я бы дала ему лет пять - шесть по росту, но умные большие глаза с маленькими черными зрачками говорили, что ему совсем не столько лет, сколько кажется.
Густые и довольно длинные волосы пшеничного цвета иногда скрывали умные глаза парня, и мне показалось, что он довольно хороший.
На нем была беленькая рубашечка, зеленые штанишки, красные кеды, и поверх этого всего был миленький розовенький фартучек с коричневыми мишками и красными сердечками. 
Вкусный запах пищи смешивался с горелым.
“Парни точно не умеют готовить!” – усмехнулась я, почувствовав неприятную вибрацию внутри живота.
Ко мне наклонилась Анечкоу, с умным видом представляя вошедших.
Анечкоу: - Коротышка - это наш Манта Оямада, он типа мозгового центра в «Фунбари», он очень умный, и хорошо разбирается в ноутбуке, но он не шаман. А Элвис – Бокуто но Рю! – прошептала мне на ухо девушка, и я подумала, что не одна я нашла сравнение этого долговязого парня с певцом. – Он немножко странный, потом как-нибудь убедишься.
Вскоре все жители этого огромного дома сидели за столом и вкушали, по их словам, божественную пищу.
Дарк так и не появилась, ведь ей как вампиру совсем не нужна была пища, скорее всего.
О том, что Бессмертновой не интересно наше общество, я старалась не думать.
Зато чуть в стороне сидел, скрестив ноги, Рен, но он с таким безразличием ел, что казалось наша стряпня, была бледной и безвкусной.
Такой же холодной недотрогой была и Анна.
Хотя она и оценила, что ужин вкусен, но  с таким видом, что я передернулась.
Но Рю и Манта обменялись радостными взглядами. Потом мне Фино сказала, что это уже прогресс.
- Вас тут очень много? – шепнула я на ухо Эклер, которая сидела со мной рядом.
Эклер: - Ага, - пробормотала она с набитым ртом, -  тут еще не все! Много, кого нет! Почти сейчас у всех дела, ведь мы скоро уедем в Добби Виладж на продолжение Турнира…
Я закашлялась от удивления, подавившись едой.
“Продолжение Турнира? Новый этап этого кровопролития снова начался?!”
“Мм…не очень хорошее время мы выбрали вернуться к человеческой жизни…” – пробормотал Хмырь в голове, и я подумала, что он даже цокнул языком
“Ты представляешь, какая у них компания? Если они еще тут не все?”
“Шаманы всегда объединяются в группы, это у них как волчий инстинкт объединяться в стаи! Ты в такой компании не соскучишься!” – как хороший ученик ответил голос.
“Я боюсь!”
“Чего бояться - то? Я же всегда с тобой, я в любой момент помогу!”
“Именно этого и боюсь! Потому что ты поможешь мне только кого-нибудь убить!”
“Я с этим не спорю! Ну, это уж моя сущность, твоя, кстати, тоже, я не могу жить без крови, так же как и ты!”
“Я могу без крови!”
Молчание было мне ответом.
Я минут пять или десять ждала ответа, замерев в одной позе, но бессмысленно.
Я изумилась.
Хмырь всегда доказывал свою точку зрения.
Всегда.
“Неужели я, правда, не смогу жить без убийств? Как же я выживу тогда?” – испугалась я.
Вдруг я почувствовала нехилый хлопок по плечу, я перепугано расширила глаза, вернувшись в реальный мир, и повернула голову в сторону ударившего.
Это оказался Рен собственной персоной.
Рен: - Ты спишь, что ли? Все уже давно ушли спать! – глухо произнес он и отвернулся, чтобы уйти тоже спать.
Щелкнул выключатель, и комната погрузила во тьму.
Верно, мальчишка ждал, что я заору от страха, но таким глупым трюком меня не испугать.
- Я задумалась и не заметила, когда все ушли… – пробубнила я себе под нос, заинтригованная присутствием парня, когда все уже ушли. – А ты куда сейчас?
Сморозила, да.
Можно сказать тебе браво, Мая!
Рен: - Тебе какая разница? – его холодный голос пронзил меня насквозь, заставляя дрожать коленки.
Он даже не удосужился повернуться ко мне.
А я-то хорошо в темноте видела, заметила, что он стоит ко мне спиной, не двигаясь.
Я встала с подушечки и нагнулась, разогнулась, чтобы размять затекшие конечности.
- Просто спросила…– ответила я, выпрямившись и вперив взгляд ему в широкую спину.
Рен пожал плечами и сделал шаг, чтобы уже уйти.
Я неосознанно и необдуманно сделала резкий выпад вперед, схватив его за руку, Рен лишь плавно повернулся ко мне вполоборота.
Мы оказались очень близко друг к другу, от моего тела до его тела было один сантиметр максимум.
Я чувствовала горячее тепло, исходящее от него.
Я краем сознания заметила, что Рен все-таки выше меня, чем казалось, мой нос упирался бы ему точно в шею, если прижаться бы, а его красиво очерченные губы были на уровне моего лба. Сердце мое застучало, как бешеное, застряв где-то в области горла.
“Я же дала обет самой себе, что больше никогда не буду иметь дела с мальчишками!” – пыталась остановить себя я, но это было тщетно.
Я смотрела в глаза расплавленного золота, но видела серо-зеленые очи.
Затуманенным чувством меры понимала, что передо мной не совсем Ки, но передо мной был именно он.
Он снова улыбался своей такой неизменно доброй и счастливой улыбкой ангела, его серые глаза горели Любовью, теплые руки вдруг обняли за талию и притянули к себе.
Я прижалась к его груди, чувствуя, как под кожей и ребрами неистово стучит его сердце.
Что внутри сломалось, и я почувствовала сильнейшую боль внутри, точно, сердце разрывалось от неправды, от наигранности ситуации.
- Ки…- горестно сорвалось с моих губ, когда я вдруг резко, «без наркоза» уразумела тот факт, что мой горячо Любимый мальчик уже несколько лет лежит глубоко под землей, и уже, верно, обратился в скелет.
До этого мне это даже не влезло в голову, я с головой окунулась в нереальную фантазию.
Видение быстро пропало, оставив меня краснеть от стыда и прижиматься щекой не к зеленой футболке Ки, а к черной майке Рена.
Ледяные желтые глаза обжигали меня, когда парень оттолкнул меня от себя.
Я пристыжено подняла на него глаза, золотое марево заблестело раздражением.
Рен: - Ты, что совсем без мозгов? – гневно произнес он, скрестив руки на груди, насмешливо глядя на меня и ожидая моего ответа. - Я тебе не частная собственность!
- Ээ…я не…совсем…не хоте…прости! -  мямлила я, опустив голову, что мое личико скрыли темные волосы, чтобы не было видно покрасневших от позора щек.
Рен: - Ты живешь прошлым, и это создает тебе новые проблемы! – его голос звучал, как поучительные лекции старших, что больно ранило меня. – Отвернись от минувшего и живи полноценным временем сейчас, это мой тебе совет, безголовая дуреха!
Парень развернулся на пятках и, не дожидаясь моей новой порции бреда, покинул столовую, оставив на моей разорванной пополам душе полную пустоту, которая с завидной скоростью поглотила все остальные чувства.
Я осталась совсем одна, оцепенев.
Уже совсем стемнело и во всем доме стало окончательно тихо.
“Наверно, все уже уснули!” – отстраненно подумала я, все стоя на одном месте и глядя в черный квадрат арки, разделяющую столовую и гостиную.
“Почему я увидела Акио? Неужели я снова создаю иллюзии, и безгранично верю в них?! Я – то надеялась, что это прошло…но как оказывается нет… А Рен был таким потрясенным. И почему он такой скрытный? Он же приобнял меня, когда я прижалась к нему…Или это тоже всего лишь мое воображение”
Я немного отошла от шока и всего происходящего и обессилено плюхнулась на ближайшую подушечку.
“Ты хранишь в памяти, в своих закутках сознания, образ Акио и не хочешь его отпускать, поэтому и увидела его! Ты имеешь очень богатое воображение, Амая!” – произнес, чуть усмехнувшись, голос.
“Но он был таким реальным, я даже запах его туалетной воды почувствовала…”
“Вспомни слова Ки в твоем последнем сне!”
“Да-да, я прекрасно его помню…Хотя это и было так давно. Он сказал мне тогда, чтобы я должна продолжить жить, не заостряться на его смерти. Что я могла бы влюбиться в кого-нибудь более достойного, а еще что-то о перерождении. И что? Стоп, ты хочешь сказать, что я влюбилась в этого вспыльчивого охламона Рена? Или то, что он реинкарнация Акио?! Но эти две вещи немыслимы!”
“Я ничего не хочу этим сказать! Я просто тебе напомнил…” –пробормотал Хмырь, и его тихий голос растворился где-то в глубине.
Я вздохнула и, как будто, очнулась и вскочила на ноги.
Бросившись через всю гостиную, я оказалась в полутемном коридоре, слабый свет от уличных фонарей освещал квадратами пол.
По лестнице, противно скрипя ступенями, все еще поднимался Рен, отводя мои подозрения, что я снова пропала в своем мирке.
Я поскакала, как молоденькая овечка, по лестнице и догнала Рена только на самой верхней ступеньке.
При чем так, что я врезалась в нежданно остановившегося Тао и покачнулась, угрожающе зависнув на носочках на неширокой ступеньке.
Я замахала руками, чтобы обрести утерянное равновесие, но Рен повернулся, наверно, почувствовав удар, схватил меня за руку, притянув к себе.
Но так как это была противная физика, играющая со своими импульсами и инерциями, дала мне потянуть Рена за собой вниз.
Тао, взяв инициативу спасти меня, обхватил мою хрупкую голову своими сильными руками, чтобы уберечь от черепно-мозговой травмы, и мы клубком скатились по лестнице вниз.
Я зажмурила глаза, чтобы не видеть перевернувшийся мир.
Мне было страшно.
Ведь мы запросто могли свернуть себе шеи, но, как оказалось, нас кто-то оберегал сверху, и мы благополучно свалились на пол.
Причем я оказалась положенной на лопатки, словно поверженная, хотя можно сказать и так, я довольно сильно ударилась позвоночником, хотя руки Рена, обхватившие мою талию, не дали ему сломать пополам.
Я, робея, приоткрыла глаза.
Перед моим носом бледнело лицо Рена, и выражение его казалось мне до боли смешным. Я
Являло оно смятение, растерянность, даже какое-то смущение, но никак холодное безразличие. Я не могла отвести взгляд от его горевших в темноте глаз, ведь я лежала на полу, а Рен упал прямо на меня, придавив меня своим весом, не давая спокойно дышать.
Теперь он был совсем близко.
Так близко, что это заставляло мое сердце биться в неестественном ритме.
Жар, исходящий от его груди, согревал меня и заставлял одновременно дрожать.
По щекам разлился алый румянец, нет, непросто румянец, а красноту, как у помидора.
Рен: - Ты в порядке? – тихо прошептал парень, и его горячее дыхание опалило мой нос. – Не ушиблась?
Я открыла рот, чтобы ответить Тао, но, словно, язык проглотила.
Я взяла в рот больше воздуха, и попыталась снова воспроизвести звук, но совсем рядом раздался мелодичный голосок.
Дарк: - Что вы тут творите, мои милые? – голос ее был полон искреннего ехидства, заставив меня поежиться от ужаса.
“Как жутко вышло!” – гневно ругнулась на себя я, мне стало не по себе, что из-за моей дурной головы у этой пары, возможно, охолодеют отношение.
В лунном свете, лившегося из окна, вампир казалась еще прекрасней, чем при свете дня.
Ее бледная кожа очень выделялась в сгущающих сумерках помещения, я даже вздрогнула от белоснежных клыков, которые Дарк обнажила в усмешке, ждавшая наших оправданий.
Я резко оттолкнула Рена руками, и, перевернувшись на живот, села на колени.
- Ничего…совсем ничего…просто упали с лестницы! – пробормотала я, глупо краснея и смущенно глядя из-под ресниц на девушку.
Дарк: - Да… вижу… – недоверчиво пропела вампир. – Упали вы эпично!
Потирая свою грудь, Рен тоже сел на свои согнутые колени, спокойно взирая на свою подругу.
Словно, знал, что Бессмертнова не убьет его, потому что та не сердиться, а всего лишь усмехается.
Но я в этом была не уверена что-то.
Темно-серые глаза остановились на парне.
Дарк: - Ты пойдешь со мной? – плотоядно улыбнувшись, продолжила девушка. - Эти глупые людишки что-то расплодились! Пора их ряды поредеть немного!
Я сморщилась.
“Так странно…вроде обе бездушные убийцы, вроде обе аномалии мира, а такие разные…все-таки Дарк лучше меня!”
Рен что-то недовольно пробурчал, выражая согласие, и вскочил на ноги, как кот, с такой легкостью и гибкостью, что я смутилась за свою неуклюжесть, когда тоже поднялась на ноги.
- А… можно мне с вами? – стесняясь, произнесла я, наивными глазами глядя на смуглое в темноте плечо Рена.
Парень отвернулся и исчез за входной дверью, тихо, как мышка, а вампир обратила на меня секундное внимание.
Дарк: - Нет! –  темные глаза блеснули раздражением, и девушка последовала за Тао, оставив меня одну посреди темного коридора.
Последняя искорка погасла.
Я все-таки осталась одна.
А куда мне идти?
Я в гостинице впервые, ничего здесь не знаю, да и бродить по этажам, будя спящих, настроения совсем не было.
Конечно, если бы такое случилось со мной лет так десять назад, то я бы не удержалась от соблазна завизжать, чтобы все повыскакивали из своих теплых постелек и скопом уделили мне внимание.
Но, повторю, это бы я продела эдак десяток лет назад.
Но не сейчас!
У меня, словно, все эмоции высосали эти быстрые радужные события последних дней.
Я вздохнула.
Стало невыносимо грустно и как-то одиноко.
Я огляделась, узрев, что у окна, находившегося рядом с входной дверью и лестницей наверх, был широкий подоконник.
Глаза мои заблестели.
“Отлично! Именно то, что нужно, чтобы поспать!”
Я подскочила к окну и, забравшись на плоский подоконник, села, поджав под себя ноги.
Развязав рыжую повязку с головы, распустила уставшие волосы, которые каскадом рассыпались по спине.
Уткнувшись лбом в прохладное стекло, я задумалась.
“Неужели он вампир? Да нет, вряд ли, его запах, его кожа… он – человек! Но он отправился же с Дарк…ммм…туда…Блин, я запуталась!”
“Стоп! Тогда, что с ним происходит? Его поведение…оно меняется быстрее ветра! То холодный, как лед, то смущенный, как романтик, то… что за хрень? Как такое вообще может быть?”
Я снова вздохнула, но вдруг замерла, услышав тихий, отдаленный скрип.
Подняв голову и вглядываясь во тьму, прислушалась.
“Снова этот скрип, но уже ближе… и снова…”
“Может, мне показалось?” – трусливо подумала я, но совсем рядом снова раздался этот звук, и я отмахнулась от этой мысли, вжавшись в стену.
Мне вдруг захотелось стать невидимкой, и я закрыла рот ладошкой, чтобы в ночной тишине не было слышно моего прерывистого дыхания, и вся сжалась в комок.
“Боже! Лишь бы это не призрак!”
Тут лунный свет, вышедшего из мрачных туч месяца, осветил меня с головы до ног, меня, съежившуюся на подоконнике, я испугано сглотнула.
В горле пересохло.
Мне хотелось закричать во всю глотку, но я не издала и звука.
Я медленно, словно, в фильмах ужаса, повернула голову в сторону лестницы и увидела мертвецки-бледное лицо возле меня.
Мои глаза расширились, когда повеяло холодком, а над ухом послышалось странные звуки, и я закрыла голову руками, ища в этом спасенье.
“Боже! Боже! Спаси меня!”
Ледяная рука дотронулась до моего оголенного плеча, и я, еще больше съежившись, дернулась.
… - Май? Ты чего? – удивленный знакомый голос раздался над ухом, разбивая страшные картины, вставшие перед моими глазами.
Руки безвольно соскользнули с макушки и упали на подоконник, и я с побелевшим личиком повернулась к Фино.
Ее голубые волосы в лунном свете отсвечивали серебром, а глаза – стальными, и девчушка казалась совсем нереальной, только ночное платье светло-голубого цвета с нарисованными детскими мишками старалось показать, что все-таки Фино – личность, принадлежавшая этому миру.
- …Ф…и-ннно… - дрожащим голосом произнесла я, нервно рассмеявшись.
Фино: - Фино просто услышала твои мысли…Извини, что так получилось, Фино правда неловко, что тебя так кинули! Просто Анна составила график, которому мы должны следовать беспрекословно … - Айсуико невесело вздохнула, забравшись ко мне на подоконник и вперив свои яркие глазенки на меня. – Это просто ужасно….
“ С такими темпами я копыта откину!” – застонала я, наконец-то врубаясь в произошедшее и понимая, что  полнейшая дуреха.
- Спасибо, Финочка! – поблагодарила я Снежную Деву, все еще колеблющимся тембром голоса. – Я совсем не виню тебя в этом.
Мы обе замолчали на секунду.
Фино уставилась в светящееся от света окно, стараясь вырвать оттуда что-то интересное.
Поправив непослушную челку, я из-под ресниц взглянула на подругу.
На языке вертелся очень личный вопрос, но я боялась его задавать.
“Все-таки я могу ревновать!” – горестно усмехнулась я, вспомнив давнейший разговор, очень давнейший разговор, который сразу же вызвал у меня ответную реакцию.
В глазах стали образовывать водяные капельки, и я быстро провела по глазам ладонью, чтобы стереть эту малюсенькую слабость.
Собрав свою волю, я медленно произнесла.
- Фин, ты же торопилась в тот день к Елке, да?
Я заметила, как яркий румянец разливается по пухлым щечкам, и Фино смущенно смотрит на свои коленки.
Фино: - Ну…да. Мы с ним давно уже знали друг друга, еще до приезда в Сендай. – она замолчала, точно, что-то улавливая в моих словах, а потом тихо засмеялась. – Елка? Я думаю, у всех такая ассоциация частенько бывает, но ты первая ее озвучила! Боже, как смешно! Елка!
Я слабо улыбнулась.
Видеть чужое счастье было сложно.
И больно.
Поэтому я посмотрела в сторону гостиной, куда не доходил ночной свет, и у меня в голове мелькнула мысль, очень дикая мысль.
“Что будет, если я…? О да, это очень здоровская идея, Мая! Ты просто превосходишь сама себя! Это ж подло! Но такая заманчивая…Решено!”
Я потерла ручки, в предвкушении одной очень веселенькой игры.
Я снова повернулась к Фино, чтобы не оставлять молчание между нами.
- Я рада за тебя, дорогая! Ты такая счастливая!
Фино вдруг посерьезнела.
Фино: - Не такая я и счастливая! Каждую секунду бояться за него. Он же просто шаман, человек, а я кто?! Снежная Дева и вампир. Я каждый раз пугаюсь, что вдруг его убью? Ведь он такой маленький, он не сможет защититься от меня! Я же не переживу, если сделаю ему больно!
Ее голубые глаза заволокла, как тучи, сера грусть.
Я сморщилась.
Надо было расстроить малышку!
- Нет, - поспешила уверить я подругу, -  все будет хорошо, Фино-тии! Ты Любишь его, а значит, не сделаешь ему больно!
Фино: - Надеюсь! -  вздохнув, натянуто улыбнулась она.
- А ты не надейся! – выпалила я с неожиданной пылкостью, которая никогда не была мне свойственна. - А верь! Просто верь в себя! И тогда все встанет на свои места!
Я сладко зевнула, прервав разговор,  но через секунду зевнула и Фино.
- Великий Зёв наступает! – усмехнулась я.
Мы переглянулись и весело засмеялись.
Время уже перевалило за полночь, я ощутила, как месяц стал опускаться ниже, и меня уже усилено потянуло в сон.
- Фино-тии, я уже хочу спать! –  сладко зевнув и потянувшись, пробормотала я.
Неприятное ощущение в спине не покидало меня – все-таки я сильно испугалась.
Глаза слипались
Фино: - Ну, я с тобой останусь…
Мне так уже хотелось спать, что я закрыла глаза, откинула голову на стенку и снова зевнула.
Весь мир стал меркнуть и переплетаться с вселенной сна.
“Да, очень оригинальная идея…”

0

15

12 глава. Оживляющая мелодия жизни.
“ Находиться здесь, на этой уютной светлой опушке было приятно и даже немножко радостно.
Вокруг, куда ни глянь, были невысокие деревца разных оттенков зеленого цвета: от светло-салатового до темно-зеленого.
Как будто неаккуратный художник, проходя мимо, уронил баночку с  краской, а обжигающие весенние лучи солнца то ли осветлили, то ли обуглили капельки.
Под почти незримыми древесными листочками тоже цвела зелень, делая опушку совсем по-летнему одетой, хотя только совсем недавно наступил апрель.
Сверху пригревало солнышко, тихий, почти нежный, ветерок что-то шепотом напевал на ухо.
В этом красивом месте, посреди леса, стояли друг напротив друга  парень и девушка.
Ветер с какой-то тайной любовью играл ее черными волосами, подвязанными оранжевой лентой, и иногда девушка зажмуривала от удовольствия глаза, когда природа настойчиво гладила ее по щеке.
Но ее лицо не выражало каких-то чувств.
Серо – голубые глаза были сосредоточены в одной точке - парне, в серьезных глазах которого горела искра Любви, - ее губы растянулись в счастливой улыбке.
Оранжевое платье, сделанное колокольчиком, с темно-коричневым поясом на талии, тоже колебалось от дуновения ветерка.
На худеньких, но длинных ножках были такого же оттенка балетки. Все тело девушки было очень-очень истощенным и казалось, что она на последнем издыхании.
В ее тонких руках была куцая веточка сакуры, розовенькие цветочки этого чудесного и священного для девушки растения теряли каждую секунду по лепесточку от теребящего ветра.
Иногда из глаз по щеке вниз стекала соленая слезинка, которая, скорбя об умирающей веточке, капала наземь.
Сердце девушки переполнялось радостью и счастьем, хотя и были слезы на щеках.
У парня были тоже черные пушистые волосы, но короткие, неужели у девушки.
Его серо-зелено-голубые(как их называла девушка-зелубые) горели такой добротой и искренностью, казалось, он был ангелом.
С нежностью он смотрел на девушку, его красивые губы открывались и закрывались, превращая звуки в слова и предложения, но они не долетали до девушки.
У девушки не возникало сомнения, что это ее Любимый.
Он был одет в зеленую рубашку(что было смешно для нее, так как она прекрасно подходила и сливалась с окружающей природой), расстегнутую и оголяющую потянутый торс, и в черные джинсы, которые протерлись на коленках, и были сероватого цвета. На ногах были темного цвета кроссовки.
Девушка не смогла устоять перед буйным соблазном, поэтому она счастливо взвизгнула и бросилась к парню с твердым намерением обнять дорогого человека.
Но парень лишь диковато оскалился, показав белоснежные клыки, и прямо перед темноволосой девушкой преобразился в волка с темной шерстью.
Он громко рычал, и его рык разносился по всему лесу, иногда отдаваясь эхом, и волк замахнулся на девушку своей когтистой лапой.
Она замерла, ведь такого не ожидала, поэтому она не дрогнула и не побежала.
Девушка тщетно умоляла свою волчью сущность о помощи, но она как будто спала, или просто не хотела слушать мольбу своей хозяйки.
Девчушка была испугана таким поворотом событий, в ее глазах отразился неподдельный ужас.
- Акио-тян…- прошептала девушка, протянув к его морде худую ладонь, но тут, же одернув ее.
  Волк разинул свою пасть.
Волк: - Ты никогда! – голосом Акио произнесло животное, словно пророчество. - Никогда не будешь счастлива, если пойдешь по этому пути! Ты исчезнешь во тьме!
Последнее слово громким эхом разнеслось повсюду, отдаваясь в сознании девушки смятением.
Она сделала шаг назад, с ошеломленным лицом глядя на снова оскалившегося волка.
Но тут, точно, из ниоткуда, выскочил смугловатый парень.
Он был одет лишь в мешковатые черные штаны, тем самым выставляя на обозрение свой подтянутый торс.
Его фиолетовые с темными оттенками волосы были уложены в тонгари, золотистые глаза горели желание защитить девчонку.
Губы были сжаты с такой силой, что все мышцы лица, напрягшись, исказили лицо парня.
Дернув рукой в сторону, парень нагло взглянул на огромного волка.
Рен: - Ты ошибаешься! Она будет счастлива!
Черная шерсть заискрилась, и зверь вдруг стал исчезать, словно мираж.
Волк: - Пойдешь по этому пути, Мая… - проворчал он, последний раз блеснув зеленоватыми глазами. - Найдешь лишь смерть…
Он исчез.
А парень повернулся ко мне…”

Я ощутила, как по щекам текут слезы, и распахнула глаза.
Но через секунду снова их прикрыла под действием ленивости.
Хотелось снова уснуть, но я лишь немного тряханула головой, сбрасывая остатки сна, и вытерла мокрую пленку с век.
Солнце протянуло свои длинные лучи в окно, припекая мое тело.
Мне было так жарко, что я раздраженно повернулась на другой бок и… с визгом грохнулась на пол.
Я громко застонала и приоткрыла глаза.
Я в немыслимой позе лежала на деревянном полу в гостинице под звучным названием – «Фунбари Онсен».
С губ сорвалось гневное бормотание, и я приподнялась на локтях, оглядывая свою пульсирующую от боли, передавшейся от ушибленных ребер, спину и сплетенные ноги.
Не удержавшись, я снова шлепнулась на пол.
“Я такая неуклюжая!” – застонала я, поджимая под себя ноги и ровно садясь.
Послышись шаги.
Когда подняла глаза, то я увидела еще сонную Эклер.
Ее кремовые волосы были распущены и пушистой волной лежали на плечах.
Обтягивающие длинные ноги темно-синие джинсы, светленькие носочки с милыми мордашками лисят на пальцах, тускло-голубая кофта и джинсовая жилетка с рукавами в  ¾ - вот в чего была она одета.
Эклер: - Ты жива? – подавая мне свою ладонь и помогая подняться на ноги, озабоченно спросила девушка. – С добрым утром! – радостно заметила она, когда я стояла на ногах, потирая свой бок.
- Ага, очень «доброе»! - угрюмо пробубнила я.
Но Порцеллан как бы и не заметила моего бурчания, она сложила свои ручки на груди и умоляюще уставилась на меня своими голубыми глазенками.
Эклер: - Мая - тян, – выпалила она, не дав мне даже испугаться, – можешь мне заплести волосы? Каори, Фино и Анечкоу, а с ними Дарк и Рен, отправились в аэропорт - встречать Джун! Ох, а значит, что они надолго застряли в городе! Она снова заставит их прикупить какие-нибудь новые побрякушки и шикарный костюмчик! -  Эклер весело усмехнулась, наверно, радуясь, что ее это мучение почему-то пронесло.
- Конечно! – разведя руки, проговорила я. – Только дай мне расческу. А то пальцами расчесывать я еще не научилась.
Эклер, немного наклонив голову, усмехнулась, достала из своего кармана джинсов небольшой, но очень красивый гребень и протянула его мне.
Я аккуратно взяла его в руки и стала с пристальным вниманием разглядывать.
Он был обычным, можно сказать, примитивным -  просто деревянная расческа с большим промежутком между зубьями.
Но его отличал от всех других гребней рисунок, а точнее красочная сакура на его светлой ручке. Она была нарисована так, что все мелочи: почки, открывающиеся листочки, лепесточки с тенями и так далее - были видны даже невооруженным глазом и делали сакуру почти реальной и живой.
- Так красиво…
Эклер: - Конечно! – ослепительно улыбнувшись, похвасталась девчонка. - Ведь это брат подарил и при этом соврал мне, что купил в каком-то магазине. Ни капельки я ему не верю! Мне кажется, что он сам его сделал! – Порцеллан удобно расположилась на полу, выпрямив спину, чтобы мне было удобней расчесывать ее мягкую гриву.
Я мысленно согласилась с подругой – от расчески приятно пахло деревом, краской и лаком.
“Готовая к пытке… бедняжка!” – подумала я, глядя на голову Эклер и на ее ухоженные волосы.
У меня с прическами как-то не ладилось, поэтому я ограничивалась распущенной копной.
Но я вдруг решилась поэкспериментировать в «построении сооружениях на головах» на волосах Эклер.
Я мягко провела гребнем по всей длине волос, начиная операцию по плетению густых волос подруги в косички.
- Брат? – удивилась я. - У тебя есть брат?  А я думала, что только Финочка – твоя сестра. А сколько ему лет? Как зовут?
Эклер стала рассказывать о своем брате, тем самым разгоняя тишину.
Я внимательно слушала размерный голос подруги, выделяя из ее рассказа самую нужную информацию, которая, возможно, когда-нибудь где-нибудь пригодиться.
Брат Эклер был старшим в роду Порцеллан, и ему уже стукнул двадцать один год. Его имя - Кид.
Внешность у него, по словам подруги, была несколько необычная: у него были длинные рыжие волосы, вечно собранные в конский хвост, и алые глаза.
Да и к тому же ее брат был таким же, как мы, шаманом, владеющим странноватым оружием, о котором я впервые слышала, - Аоро.
(Прим. автора: Это оружие придумала так же не я, а моя подруга Эклер. По ее словам оно выглядит так: “Длинная чёрная трость шириной в пять сантиметров с шипами на своих концах").
Он имеет свою собственную группу "Зеркала", то есть в ладах с гитарой.
Обожает рок и лирические песни.
Так же Кид Любит старшую сестру Рена Джун, чем младший Тао очень и очень недоволен.
Когда Эклер замолчала, то я уже одевала резиночку на вторую косичку.
Только я захотела похлопать подругу по плечу, говоря, что завершила плести, как девчонка же вскочила на ноги и благодарно взглянула на меня.
Эклер: - Спасибо, Маечка!
“Какая же она эмоциональная! И такая чувствительная…я даже не успела сказать, что закончила…” – подумала я.
- Ты что? Даже не будешь смотреться в зеркало? А то вдруг не так…я же не знаю, как тебе нравиться…
Эклер лишь махнула на меня рукой и ухватила мою ладонь.
Эклер: - Успокойся! Мне все равно, нет того еще, перед кем красоваться! Да, и уверена я, что все нормально вышло! – девчонка потянула меня в сторону кухни, но все-таки, вопреки своим словам, остановилась перед зеркалом в гостиной, чрез которую мы проходили и, взглянув на себя, удовлетворено договорила. - Мая, отличная работа!
Я усмехнулась, давая подруге делать со мной, что угодно.
“Хоть что-то хорошее!” – решила, мимолетом тоже заглянув вглубь зеркала и поправив челку.
Вспомнился сон…
“Все-таки, к чему было это?! Предсказание или полет мечтаний? Лучше вообще видеть черноту, а эти глупые сны!”
Мы зашли на кухню, где было как-то пустынно.
Эклер: - Ты вообще Любишь молоко? – услышала я немного приглушенный голос подруги и повернулась в ту сторону, улицезрев открытую дверцу холодильника и мягкое место Порцеллан.
- Ну… наверно, да….Эклер? Что ты задумала? – неуверенно спросила я, подходя к девчонке и через ее плечо глядя в нутро холодильника.
Последние три бутылочки молока, стоявшие внутри, оказались в ручонках Порцеланн, которая ослепительно улыбалась, словно в предвкушении чего-то.
У меня на секундочку мелькнула мысль, что именно Акио привил мне привычку пить эту белесую безвкусную жидкость.
Как он всегда он говорил, что молоко – это первоисточник кальция, который укрепляет зубы и кости детей. Мне всегда было смешно: было такое ощущение, что он стырил эту фразу у кого-то из взрослых.
Эклер: - Я задумала кое-кому отомстить! – с глубокомысленным видом произнесла она и, откупорив, высушила одну бутылку до дна, залпом запивая второй.
Третью бутылочку она все-таки протянула мне.
Зубами вытащив пробку из горлышка, я тоже выпила жидкость одним глотком, чувствуя, как молоко приятно холодит горло.
Эклер отняла у меня пустую бутылку из рук, наглядно поставила все три стекляшки на стол и потащила меня к моему ночлегу – подоконнику.
Девушка резво на него запрыгнула, достала из кармана маленькую книжечку, углубившись в чтение.
Я облокотилась о краешек подоконника и стала ждать, сама не зная чего.
От скуки перевела взгляд на форзац книги Эклер, прочла название книги: “Феминизм. Или как приручить мужчину.”
И прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться.
“Боже, кого она собралась приручить? Надеюсь не Рена?” – с ехидцей подумала я, но вслух ничего не произнесла.
Вдруг Эклер протянула мне свою ладошку, на которой лежал ключик с бирочкой.
- Что это?
Эклер: - Это ключ от твоей комнаты, дурочка! – вздохнув и подняв свои голубые глаза на меня, устало произнесла подруга. – И зачем спрашивать, если и так понятно?! Это рёкан, Маечка, поэтому тут комнаты запираются на ключи!
Я поморщилась, почувствовав себя не в своей тарелке.
“Ну, я же не маленькая! Зачем мне все разжевывать? Просто иногда мой язык впереди моих мыслей!”
Эклер: - Так что бери его! На нем все - все написано! И, кстати, тебе досталась классная комната! Там есть электронное пианино, хотя я даже не подозреваю, откуда оно там! – продолжила Эклер в каком-то радостном возбуждении, что она даже отложила книжку в сторону.
(Прим. Автора: Кроме классических, Японии много отелей в японском стиле - "рекан", где клиенты спят на полу на татами (соломенных матах), а моются в офуро ( японская ванна ). Выход на балкон почти всегда ограничивается не дверью, а сёдзи — стенной решетчатой рамой из легких деревянных планок, заменяющие в традиционном японском жилище окна. С внешней стороны оклеиваются полупрозрачной бумагой. Рекан обычно расположена на горячих источниках - онсенах. Наверно, отсюда и название в “ШК” гостиницы – «Фунбари Онсен». Это невысокое деревянное здание в несколько этажей в японском стиле. У комнат нет номеров, но есть названия, например цветов. В комнате обязательно расположена токонома - деревянная ниша, на которой располагается икебана и над которой висит картина или надпись - какэмоно. В дорогом рёкане в комнате может быть индивидуальное ротенбуро - ванны на открытом воздухе, вода в которые подается из термальных источников.)
- И что такого? Какой от него толк, если я даже не умею на нем играть! – резонно заметила я.
Эклер беспечно махнула рукой, снова беря свою книжечку в руки.
Эклер: - Можно легко научиться всему, чего захочешь! – легкомысленно отметила она. – Давай, иди, осмотри свою новую комнату! – прогнала Эклер меня, снова углубившись в чтение.
Я пожала плечами, вздохнув, но послушно взяла ключ и потопала на второй этаж, искать свою комнату.
На кожаной бирке была вышита тонкими нитками веточка сакуры. Помяв пальцами поверхность, я решила, что, скорее всего, внутрь кожи была подложена береста.
Я стала мотать головой в разные стороны, разыскивая дверь с такой же картинкой, как и на моих ключах.
И как назло я проворонила ее, дойдя до стены, которая пригородила мне путь, и мне, конечно, тяжело вздохнув, пришлось поворачивать назад, пристальнее высматривая свою будущую комнату.
Когда я, наконец-то, нашла ее, то с замиранием сердца распахнула стандартную навесную дверь, и мне открылся вид на маленькую прихожую, где можно оставить свою обувь и верхнюю одежду.
Я, немного потопавши по деревянному полу босыми ногами, ворвалась в комнату, оглядывая ее широко раскрытыми глазами.
Она была построена традиционным японским способом: пол устлан татами, дверями на балкон служил сёдзи. 
В центре комнаты стоял небольшой светлого цвета столик, на котором удобно расположился черный чайник и небольшие чашечки.
В углу, слева от сёдзи, был токонома, на которой красовалась икебана(до боли простая, но невероятно прекрасно собранная), а над всем этим висели две тканые ленты, на которых были выведены черными иероглифами такие слова: на первой: «Любовь - это осознанный выбор дарить себя другим, не требуя ничего взамен!», а вторая: «Музыка - это разум, воплощенный в прекрасных звуках».
Развернувшись на 90º, я увидела перед собой, по обе стороны прохода наружу, два раздвижных шкафа.
Я, сгорая от любопытства, открыла правую дверцу, за которой скрывались сложенные в стопочку футоны, которые стелись прямо на татами для сна.
Открыв вторую дверку, я увидела множество вешалок и нишу в низу, предназначенную для чемоданов и сумок.
Там одиноко стояли гэта цвета слоновой кости.
На одной из вешалок висело юката, а на полочке было чистое полотенце для офуро.
Я хмыкнула, пристальным взглядом оглядывая легкое кимоно.
- Это что? Место, специально предназначенное для меня? – вслух пропела я.
- Нет, надо мною просто издеваются! – снимая с вешалки юкату, пробормотала я.
Я решила срочно его примерить, материал этой вещи сразу же говорил о своем высоком качестве, а приятная нежность ткани не оставила меня равнодушной.
Я легко скинула с себя одежду, оставшись в нижнем белье.
И задумалась.
“Все-таки мне сначала надо принять хотя бы душ!”
Я взяла в руки полотенце, оделась, повесила юкату через плечо и вышла из комнаты.
Немного побродив по второму этажу чуть ранее, я отметила в память местонахождение обычной ванной комнаты, поэтому я быстренько нашла ее сейчас.
Заперев дверь на щеколду, я аккуратно повесила юкату на крючок, положив полотенце, и, снова раздевшись, залезла в душевую кабину.
Повернув вполоборота кран с красной точкой, я подняла свое лицо навстречу воде, зажмурив от дикого удовольствия глаза.
Проведя пальцами по спутанным волосам, я приоткрыла левый глаз.
В полупрозрачной стеклянной дверце кабинки, которая в секунду запотела от горячего воздуха, я увидела свое бледное печальное лицо.
Ладонь легла на отражение, стирая его и отставляя неровную полоску.
- На кого я стала похожа… - тихо прошептала я, отбросив намоченные волосы вместе с челкой назад. – Кажется,…и не было этих семи лет…
Горячие струи скользили по моей светлой коже, смывая черные пятна той жизни.
Которая ушла в прошлое…
Но омрачала мое настоящее, я прямо чувствовала это.
Умыв чумазое личико и проведя мягкой мочалкой по телу, стирая грязь, я постояла под душем еще минут пять.
Выключив воду, я вылезла из кабинки и, обтерев себя полотенцем, аккуратно натянула на себя юкату цвета лисьего меха, запахнув его на правой стороне и подвязав охристое хеко-оби бантом со спины.
Забрав мокрое полотенце и грязную одежду, я вернулась в свою комнату.
Снова заглянув в шкаф, на одной из полочек заметила странный кулек.
Взяв сверток из темно-серой бумаги, я обнаружила странную твердую коронку, держащаяся в округлом состоянии за счет толстой резинки, и два больших веера.
Собрав на макушке волосы в пучок, я надела на него эту странную рыжеватую коронку и стала внимательно разглядывать веера.
Семислойная японская бумага была цвета солнца, в серединке красовался знак Инь-Янь, каркас веера, изготовленный из бамбука, был красного цвета. Ниточки, завязанные к низу кисточкой, идущие от каркаса, тоже были красноватого оттенка. 
На полке для сумок я заметила картонную коробку, которую, пыхтя, вытащила из нутра, расшевелив дремлющую доныне пыль.
Проведя пальцем по скотчу, скрепляющий две стороны картона между собой, я вонзилась зубами в его самый краешек, разорвав его на части.
Открыв крышку и заглянув внутрь, разочарованно выдохнула.
Внутри лежал всего лишь синтезатор, о котором говорила Эклер.
Я достала его ради интереса и сдула пыль с его панели, несколько раз громко чихнув.
Специальный столик для этого устройства, лежавший внутри, разложила его на полу, поставив на него тяжеленькое электропианино.
-  И как на нем играть? – пробормотала я, пальчиками нажимая на клавиши.
Получился набор звуков, чистый, совсем не фальшивый.
Внутри меня что-то дернулось от этого звучания, пробуждая какую-то странную радость, словно между мной и музыкальным инструментом вдруг наладилась тайная связь.
“Как будто это часть меня! Никогда такое не чувствовала…”
“Ага!  Очень смешно будет смотреть на тебя, играющую на этой штуковине!” – рассмеялся вдруг Хмырь.
Я что-то неразборчиво буркнула в ответ.
Заглянув внутрь коробки, я обнаружила там небольшую стопочку книжек.
Сев на пол, поджав ноги под себя, я стала рассматривать их.
“Руководство по настройке электронного пианино”.
“Начальные шаги. Первая музыка на синтезаторе”.
“Работа с электропианино. Как создавать музыку”.
И всякие сведения о самом инструменте..
Я открыла первую книгу, но пробежавшись глазами по первой главе издания, я отбросила книгу в сторону.
“Ничего не понятно!” – досадно подумала я, беря в руки вторую книгу.
Иногда отрываясь от черных иероглифов, глядела на панель, ища соответствия и стараясь разобрать что-либо.
Так прошел целый час.  А может и больше…я как-то потеряла счет времени.
Я сидела на полу, сгорбившись над своей новой игрушкой, пытаясь ее изучить досконально за один раз.
Но что-то зашуршало в стороне, точнее где-то за сёдзе, что отвлекло меня от интереснейшего занятия. Послышался грохот, и я быстро вскочила на ноги, прислушиваясь к звукам.
Подойдя к сёдзе, я распахнула его и увидела очаровательное зрелище: Рен, а это был он, лежал на полу моего балкона и смущенно мне лыбился.
Видно, он перелезал через мой балкон, чтобы попасть в гости к кому-то в комнату…
И не удержался…
- Рен, что ты тут делаешь, черт подери? – холодно спросила я, скрестив руки на груди.
- Ты подглядывал? – повысила я голос.
Парень молча поднялся на ноги, отряхивая свои джинсы.
Я видела, как его чуть смуглое лицо выражало растерянность.
- Ты не ответил! – пробормотала я, чувствуя уже себя не в своей тарелке от молчания.
Рен, заглянув мне за спину и оттолкнув меня в сторону, прошел в мою комнату.
Словно, по своим апартаментам шагал!
Тут я разозлилась.
“Никто не смеет врываться в мое личное пространство без моего разрешения!”
Я резко развернулась, но когда я узрела, к чему стремился Рен, то даже опешила, и моя злость улетучилась.
Рен: - Откуда у тебя оно? – удивленно спросил парень, нежно проведя ладонью по устройству и из-под ресниц глядя на меня.
- Тут нашла! – осторожно произнесла я, с опаской ожидая какого-то подвоха. -  А ты знаешь, как на нем играть?
Рен медленно кивнул головой и, быстро шевеля пальцами, сыграл коротенькую грустную, но одновременно красивую мелодию.
- Вот это да! – восхищенно прошептала я. – Как ты этому научился?
Рен пожал плечами и нагловато ухмыльнулся.
Рен: - Только глупые девчонки, крадущие из холодильника МОЕ молоко, не могут играть на таких инструментах! Проще пареной репы!
Я смерила его ненавистным взглядом, но щеки покрылись алым оттенком.
“Как он узнал, что это я выпила молоко? Черт… О чем я думаю?! Он не имеет никаких прав! Да и причем Эклер мне предложила! А! Над чем я парюсь?! Интересно, сколько он учился играть на этой штуковине, если это проще пареной репы?”
Я громко фыркнула.
Рен как-то странно посмотрел на меня, потом перевел свой взгляд на пианино.
Рен: - Ммм…тебе помочь? – вдруг спросил он, почесав висок.
- Ого! Великий Рен снизошел до простых людей! – саркастически произнесла я, но потом одернула себя и серьезно закончила. – Тебе, точно, хватить терпения? Я - никудышная ученица.
Рен скривился в ехидной ухмылке.
Рен: - Поверь, я - никудышный сенсей! Так что мы стоим друг друга.
Я неожиданно рассмеялась.
Я даже не заметила пораженного взгляда парня, мне вдруг показалось, что Рен – совсем другой человек, чем мне казалось.
“И я научусь играть на этой штуковине!” – радостно подумалось мне.
Рен встал чуть сбоку от меня, начиная что-то рассказывать, но я его не слушала.
“Так странно…Я думала, что…он будет холодным и неприступным, как семь лет назад. Но…он стал совсем другим…Что же произошло за эти годы?”
Вдруг я поняла, что Рен замолчал, и подняла на него суженные глаза.
- А?
Рен: - Наконец-то! Зову-зову, а ты даже не слышишь! Я думал, что ты уже уснула! – захохотал он, увидев, как я смущенно гляжу в пол. – Ты прямо, как Йо, можешь везде заснуть!
Мне вдруг захотелось врезать по его смуглой аристократической скуле, но я крепко сжала пальцы в кулак.
“Не хочу снова с кем-то ссориться!”
- Что ты хотел? – неожиданно грубо спросила я, вызывающе глядя на Рена снизу вверх.
Рен: - Я тебя учу играть? Или себя? – ответил парень вопросом на вопрос, скрестив руки на груди, принимая тем самым воинственный вид.
- Меня! – смущенно пробормотала я, понимая глупость ситуации.
Рен: - Ну, тогда, давай, сыграй мне вот по этим нотам! – парень поднял с пола вторую книжку, пролистнул несколько страниц и поставил ее раскрытой на специальную подставочку, которая была прикреплена к столику.
Я сглотнула, какой-то спазм внезапно сжал мое горло, и я не могла произнести ни слова.
Я потерянным взглядом бросить взгляд на ноты.
В них для меня было ничего понятного.
Были какие-то странные закорючки, расположенные на горизонтальных линиях или под ними, или над ними.
“Была - не была!”
Я подняла руки воздух и приблизила пальцы к клавишам.
Но, не дотронувшись, взглянула на парня.
Его глаза действовали на меня гипнотически, они сводили с ума своей яркостью, так похожие на золотую пору - осень, на желтые, падающие от порывов ветра листья, на утреннее солнышко, которое пригревало всех своим теплом.
Я не могла оторвать своего взгляда от его глаз, но с титаническим усилием пришлось опустить глаза и пробормотать:
- Я не знаю, как играть…Ты не повторишь?
“Бог ты мой, что это было? Почему меня тянет посмотреть на него еще раз? Словно, кто-то магнитит мой взгляд…Что за черт?!”
Рен: - Так как мне не хочется все повторять, я тебе просто покажу и объясню, как рисуются основные ноты! – пробубнил он.
Я кивнула в ответ, стала смотреть, как Рен не очень умело рисует ноты на где-то найденном листочке и объясняет мне.
Я честно пыталась понять эти каракули, но потом плюнула на все это и, взяв книгу с этим ужасом в руки, стала самостоятельно изучать.
- Ты не умеешь нормально учить! – проворчала я, углубляясь в чтение книги.
Рен фыркнул, на его лице появилась извечная ухмылка.
Рен: - Я предупредил же!-  процедил он, а потом с наглым видом засмеялся. – Ты что, думаешь, с твоими жалкими способностями ты сможешь сама освоиться с синтезатором? Ну, тогда в путь! Я не хочу больше смотреть на это жалкое зрелище! – и он ушел из моей комнаты, уже нормально, через дверь.
Я показала ему язык вслед и снова продолжила изучать.
Хотя мои мысли далеко от музыки.
“Вот снова! Он показал свои два характера! Что за фигня?...Сначала был трогательно милым, а потом озлобленным кактусом! Явное раздвоение личности!.... Тьфу ты, снова о нем думаю! Почему я не думаю о Ки?” – из груди вырвался вздох. Сердце забилось внутри с новой силой, причиняя боль. “Боюсь о нем думать, не хочу… ворошить прошлое… Ну, вот уже подумала…”– я откинула книгу на синтезатор и предалась раздумьям.
Вышла на балкон и, облокотившись на перила, стала смотреть вдаль и думать дальше.
Солнце стояло в зените и ярко освещало землю, что мне пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы не ослепнуть.
“Интересно…куда попала его душа? К Королю Духов? А вдруг ему там еще хуже, чем тут на земле? Вдруг он там страдает? Я так хочу его увидеть! Он обещал мне вернуться! Но ведь души не возвращаются в наш мир! Он говорил о реинкарнации, а что значит это? Что он будет уже другим, не тем Акио, которая я так знала и горячо Любила? Боже, как же мне надоело это все!”
“На мои вопросы вечно нет ответов!” – грустно заключила я.
Вдруг меня потянуло в сон.
Я развернулась, вернулась в комнату.
Чуть позже сонно глядя в потолок, я решила, что обязательно найду на свои вопросы ответы…

0

16

13 глава. Все налаживается или “Что? Вы не заставите меня!”
Я проснулась от того, что кто-то теребил мое плечо, так слабо-слабо.
Приоткрыв правый глаз, я увидела перед собой бледное лицо Анечкоу.
Снова закрыла глаза, умиротворенная, что это не Смерть за мной пришла.
Анечкоу: - Просыпайся уже! – пробрался возмущенный голос подруги в мое снова уснувшее сознание. -  Пора в школу!
Теперь я широко распахнула оба глаза, услышав ненавистное слово.
- Чего? – воскликнула я, садясь на футоне. - В школу? Нет, уж извольте!
Анечкоу молча схватила меня за руку, поднимая на ноги.
- Эй-йей, куда? Я не хочу ни в какую школу! – заныла я, сопротивляясь. – Я уже там не была столько лет и нечего мне там делать!
Я старалась остановиться, цепляясь свободной рукой за что угодно, но, по сравнению с подругой, я была очень слабой.
Поэтому девушка с легкостью тащила меня дальше.
Анечкоу: - Пошли! –  снова произнесла она таким спокойным голосом, словно всегда заставляла упрямых людей что-либо делать против их воли.
- Ладно-ладно!  - вздохнула я.  – Хотя бы тогда дай мне переодеться! – нахмурившись, я резко выдернула свою кисть из сильных рук подруги.
Подошла к шкафу и достала из него свою обычную одежду, которая была почему-то уже чистая и отглаженная, что меня немного удивило.
Анечкоу: - Каори… - заметив мой недоуменный взгляд, объяснила девушка, пожав плечами.
Кивнув головой, я сняла ночнушку, убрав ее в шкаф, и натянула на себя рыжую майку и буроватую юбку. Захватила какую-то черную кофту на молнии.
“И куда я пойду учиться? Блин, я закончила лишь семь классов! Меня в восьмой, что ли отправят?! Ужас! Меня же засмеют!” – подумала я скорбно и спустилась вниз за подругой.
Там, в кухне, собрались все, кто сейчас присутствовал в “Фунбари Онсен”,  и спокойно завтракали.
Да, и это спокойствие могла нарушить только Кирпи Амая.
Не заметив порожек из гостиной в кухню, благополучно об него споткнулась.
Растянулась на полу, ударившись локтем о косяк.
Сначала на кухне повисла тишина, но через секунду послышался сначала один смешок, который заразил и остальных.
Я стала красной от стыда и, грустно поднявшись на ноги, потерла ушибленный локоть.
Почувствовав боль в губе, а потом и привкус крови,  быстро облизнула губы и демонстративно покинула кухню.
Мне было обидно за то, что я снова дала своей неуклюжести показать себя!
“Да знаю я, Ки! Я всегда была такой неуклюжей! Но что бы так опозориться перед новыми друзьями… - это глупо!” –  с того дня, как не стало Акио, у меня появилась привычка разговаривать с ним.
Я настолько знала друга, что с легкостью могла ответить за него или знать, что он скажет в тот или иной момент.
Приблизившись к выходу из гостиницы, присела на пол и натянула на ноги свои сапоги.
Есть мне совсем не хотелось.
“Не понимаю…зачем мне идти в школу? В эту идиотскую, никому не нужную школу?!”
На улице слабо светило зимнее солнышко, которое немного припекало мое темную голову, что вызвало неприятный зуд.
Холода вовсе не чувствовалось, но я все-таки накинула на плечи кофту, чтобы не казаться сумасшедшей.
Раздался хлопок двери.
Из недр гостиницы высыпались те, кто еще ходили в школу, то есть Хао, Йо, Анна, Манта, Анечкоу, Эклер, Каори, Фино, Лайсерг, Дарк и Рен, естественно.
Девчонки все были одеты в традиционную школьную форму, состоящую из темно-голубой плиссированной мини-юбки, высокие, до колен, гольфы, почти не видные под сапогами. Верх скрывался под разноцветными плащиками и куртками.
Мальчишки же были в темно-серых штанах и в темных куртках.
- Ведь вы скоро уедете, то есть будете пропускать школу! Так зачем в нее переться? – недовольно проворчала я. – И как я буду учиться, если я не помню ничего?!
Шагающая рядом Фино, задумчиво взглянула на меня.
Фино: - Мм…я тоже этого не понимаю…. – пробормотала Снежная Дева. – Но думаю, решение Анны-сан не стоит оспаривать… - Фино привстала на цыпочки и зашептала на ухо. – Жизнь дороже!
Я усмехнулась.
Глупое решение.
Ведь все равно им все скоро нужно исчезнуть, какое им будет дело до обучения?!
“Я надеюсь, что девчонки возьмут меня с собой хотя бы в качестве группы поддержки!” – невесело подумалось мне.
Тут передо мной возникла Анна.
Ее глаза хмуро глядели в мои, и я даже от неожиданности ее появления сбилась с шага и чуть снова не растянулась на снегу.
- Что? –  мрачно спросила я, словно отвечая на ее ледяной взгляд.
Анна протянула свою ладонь, на ней был сложенный листок.
Я потянулась за ним, взяла и поднесла к глазам, начиная читать черный текст.
Анна:  - С этой бумагой ты должна иди к директрисе на втором этаже! –  с этими бесцветными словами девушка растворилась в толпе народа.
А я и не заметила, как мы подошли к крыльцу школы.
Школа - как школа, обычная, японская.
Во всяком случае, внешне.
Высокая и широкая лестница, с красивыми ажурными перилами вела в парадную дверь моей новой школы.
Дверь была дубовой, выкрашенной в бледно небесный цвет, а кирпичики самого здания в небесный. Парадный вход издавал каждую секунду уже знакомый мне звук.
Звук шагов. Скрип. Хлопок. Громкие голоса.
Школьники поднимались наверх и заходили внутрь.
Стук, стук, ба-бах…
На двери сверху было окошечко, состоящее из красиво выложенных витражей.
Окна школы были большими и тоже были с ажурной рамой.
Я загляделась на школу и не заметила, как все мои друзья уже исчезли в недрах школы, поэтому я на ватных ногах начала подниматься по лестнице, цепляясь за перила, чтобы не свалиться. Наконец я толкнула дубовую дверь и зашла в школу.
И тихо ахнула от переизбытка эмоций.
“Я еще никогда не видела таких….красивых школ!”
Передо мной открылся большой и свободный холл.
Я не могла поверить, что это всего лишь обычная школа.
Просто не могла.
На высоком потолке были нарисованы улыбающиеся школьники в форме этой школы и сумками на плечах.
Кто-то стоял и читал книгу по японскому языку, кто-то, не переодевшись в спортивную форму, пинал мяч(в основном это были парни), девочки сплетничали, это было видно по их горящим от предвкушения глазам.
Казалось, весь потолок был усыпан реальными людьми, мне даже показалось, что они задвигались.
Но потом я вернулась в наш мир и стала разглядывать холл.
Сбоку от меня стоял огромный резной, наверно, ручной работы, светлого оттенка стол.
На нем был черного цвета ноутбук в раскрытом виде.
Как его утащили, до сих пор не понимаю!
В моей бывшей школе секунды не прошло бы, как его украли бы!
Неужели в этой школе учиться спокойные и нормальные дети?
Ноут тонул в кипе белоснежных бумаг, исписанных печатным черным шрифтом.
На деревянной табличке, которая висела на шурупчиках впереди стола, было выбито и покрашено черным:
“Вахтер и охранник.
Осамуко Нори”

(Прим. автора: Нори -  с яп. правление, закон, Осаму – с яп. соблюдающий закон)
Но самого человека видно не было, но мне стало как-то смешно.
“Ну, и имечко…Бедный человечек…Ха, вот умора, если он такой старенький - престаренький с трясущимися руками!”
Я сжала свой листочек и продолжила осмотр.
По всей длине коридора чуть в стороне тянулись ряды шкафчиков, а в проходах между ними мелькали части тела учеников этой школы.
Я протопала по одному из проходов, иногда толкая кого-нибудь локтем, потому что народу было просто уйма, и мне вслед неслась милая брань, а я всего лишь бросала направо и налево слова извинения.
Я уже загорелась желанием учиться в этой школе, хотелось посмотреть на другую школьную жизнь. Поэтому я стремительно пробиралась к лестнице на второй этаж.
“А вдруг меня тут примут? И я не буду изгоем?” – позитивно подумала я, поднимаясь вверх, держась за перила, чтобы не быть столкнутой вниз.
Оказавшись на втором этаже, я посмотрела в разные стороны, решая, куда бы в первую очередь пойти.
Решила – направо - и оказалась права.
На необычной двери директора, которая была вся в витражах, висела табличка, как у вахтера, только гораздо красивее, массивнее и из посеребренного железа, ее черные буковки гласили:
“Директор.
Ито Изуми ”

Я осторожно толкнула дверь и заглянула в кабинет.
За невысоким столом сидела миловидная женщина, которая удивленно хлопала своими большими глазами.
Директор:  - А вас не учили стучаться, девочка моя? – тихо, почти ласково поинтересовалась она, убирая с глаз челку.
- Ой, гомэн насай! Здравствуйте!– пробормотала я, начиная краснеть от смущения. – Можно, мне войти?
(Прим. автора: Gomen nasai – с яп. «извините, пожалуйста», «прошу прощения», « мне очень жаль»)
Директор: - Ничего-ничего, просто все волнуются в кабинете директора, это естественно. Поэтому и забывают о правилах приличия! – она приятно улыбнулась. – Конечно, проходи-проходи!
Я открыла дверь до конца и зашла в кабинет.
Оглядевшись, я отметила, что эта женщина - большая чистюля.
На всех полках, стеллажах, шкафах, столах и всякой всячине, которые заполняли комнату, не было ни одной пылинки или соринки, даже на столах не было скопища бумаг, как у вахтера.
Я перевела взгляд на владелицу школы.
Директрисой оказалась совсем еще молоденькой женщиной, может даже и девушкой, лет двадцати – двадцати пяти.
Ее зелено-голубые глаза лучились добротой и лаской, как когда-то у моей мамы.
У нее были длинные распущенные темно-русые волосы, которые касалась некоторая волна. Она была одета в строгий серый пиджачок, под которым была белая блуза, на шее завязан женский серый галстучек.
Она была чрезмерно худенькой для такого возраста.
У нее были костлявые, но очень ухоженные ручки, длинные ногти закругленной формы были покрашены прозрачным лаком и переливались при свете настольной лампы.
Директор: - Ну, что ты стоишь? – воскликнула она и показала ладонью на стул напротив себя. - Садись и рассказывай, зачем такое милое создание появилось на пороге моего кабинета?
Я присела на стульчик, серьезным взглядом поглядывая на женщину.
“Я совсем не милое создание! Я убийца! И если бы, хоть кто-то догадается об этом…”
- Я…я…- начала мямлить я, но, поняв, что ничего не могу сказать, протянула Ито-сан бумагу Анны, которую я все время держала в руке.
Изуми-самма выдернула листочек из моих рук и стала бегать своими неординарными глазами по тексту, иногда жалостливо поглядывая на меня.
“Чего она так на меня смотрит? Неужели там, что-то ужасное написано?” – гадала все я, у меня лоб уже покрыл ледяной пот.
Я пыталась припомнить, о чем читала я в этой бумаге, но так и не могла вспомнить.
Директор наконец-то оторвала свой пристальный взгляд от документа, отложила листок и стала смотреть на меня.
Директор: - Как вас зовут?- спросила она, подперев подбородок кулачком и пристально наблюдая за мной.
- Ммм…Разве там не написано? – ушла я от ответа, боясь, что могу попасть впросак.
Директор похлопала своими глазищами, а потом засмеялась.
Директор: -  Смышленая ты девочка, Накамура Мики! – все еще смеялась, проговорила женщина в то время, когда я от удивления потеряла дар речи. – Я думаю, ты не будешь сожалеть о переводе!
(Прим. автора: Miki  – с яп. стебелек)
- Что? – выдавила я.
Директор: - Это договор о переходе, выписанный одной влиятельной семьей в Изумо, - она показала рукой на бумагу, которую я ей отдала, - за вас полностью оплачено все обучение! Думаю, что в вашем родном городе образование было на высшем уровне, потому что в обратном случае вам будет тяжеловато догнать одноклассников. А на счет печати… –  директриса достала огромную печать и поставила штамп на документ. – Теперь вы официально обучаетесь в нашей школе!
Я улыбнулась.
Было огромнейшем прогрессом, что я уже зачислена в эту дорогую школу.
Директор: - Значит, так, Мики, ты будешь учиться в первой параллели первого класса старшей школы, то есть продолжишь свое обучение… Тебе  обязательно нужно приобрести нашу форму! – она вздохнула, оглядев меня. – Сегодня можешь поучиться так, даю свое разрешение! Но чтобы завтра ты уже была в форме. Так…так…на счет расписания…Возьмешь у своего классного руководителя… Так что, давай, иди! На втором этаже найдешь кабинет с названием твоего класса, беги, а то опоздаешь на первый урок!
Она помахала мне ручкой, словно прогоняя, и я, пробормотав спасибо, выбежала из кабинета директора.
И стала рыскать по этажу свой класс.
- Первая параллель первого класса старшей школы, то есть 1.1… хм…- пробормотала я, разглядывая таблички над дверьми в классы.
Наконец-то я его нашла.
Мой кабинет был в самом конце коридора, справа от лестницы.
Напротив класса было окно с широким подоконником.
Я, долго не мешкая, распахнула дверь, смахивающую на сёдзе, только деревянную с окошечком наверху.
Все взоры моих новых одноклассников устремились ко мне, как будто я была существом с другой планеты.
Мне вдруг показалось, что они изучают каждый сантиметр моего тела.
Мне стало как-то не по себе, и я даже обрадовалась, когда ко мне подошел учитель.
Он был тоже совсем молодым, не старше директрисы, и у меня возникла даже мысль, что они одногодки.
У него были темно-фиолетовые волосы, к кончикам они были чуть светлее, глаза цвета фиалки с проблесками позитива, чуть полноватые губы придавали лицу некий шарм.
Сам мужчина был невысокого роста, одет в белую рубашку, не застегнутую на верхнюю серенькую пуговичку, серые вельветовые штаны и черные лакированные боты. 
Он посмотрел на меня сверху вниз, и уголки его губ взлетели верх.
Учитель: - Здравствуйте, вы случайно не ошиблись дверью? – вежливо вымолвил мужчина, и в его глазах мелькнуло внимание к моей персоне.
- Э…нет! – выпалила я.
Учитель поражено моргнул.
Учитель: - Ну, давай, тогда представимся друг другу, потому что невежливо разговаривать с человеком и не знать его имени! Меня зовут Акаями Акира, а вас, девушка?
(Прим. автора: Akira- с яп. смышленый).
- Ээ…Ама… - невразумительно пробормотала я.
Я почувствовала, что взгляды класса становятся заинтересованными, и мое щеки сами по себе вспыхнули.
- Ее зовут Накамура Мики! – вдруг я услышала бархатистый насмешливый голос.
“Прекрасно, я снова с ним в одном классе!” – такая досадная  и полная сарказма мысль блеснула у меня.
Я повернула голову и естественно наткнулась на безмятежное лицо Рена.
Потом я оглянула весь класс и увидела еще одно известное мне личико, которое принадлежало моей подруге Каори, а рядом веселую мордашку Эклер, махавшая мне ручонкой.
Акира-сан посмотрел сначала на Рена, потом перевел взгляд снова на меня, широко улыбнулся.
Учитель: - Твое имя Мики?- на его такой незаурядный вопрос я ответила кивком головы, мужчина хлопнул меня по плечу так, что я чуть не свалилась на пол. – Не бойся, тебя тут не обидят! Здесь девочек уважают!
И он показал на мою заднюю парту позади Рена, и я под неустанными взглядами всех присутствующих прошествовала по классу и опустилась на свой стул.
И чуть облегченно вздохнула. Как-то отлегло от сердца.
Учитель: - Теперь, когда мы разобрались с новенькой, можем начать урок духовной культуры, а Мики - кохай подойдет ко мне после урока! -  проговорил он и доброжелательно мне улыбнулся.
После звонка с первого урока, когда все ученики вскочили с мест и кинулись в коридор, я подошла к сэнсею.
Он сообщил, что является нашим классным руководителем.
Я нелепо хлопала ресничками, стараясь подавить шок.
“Да, он сам еще мальчишка!” – возмутилась я, покраснев от несправедливости.
Но вскоре я улыбнулась, решив, что мне очень повезло очутиться именно в данном классе.
- Это здорово! – откликнулась я на его заявление.
Акира-сан выдал мне учебники, которые мне пригодятся во время учебы, расписание, пожелал удачи, и вышел из класса.
Я повернулась уже к почти опустошенному классу со стопкой тяжелых книг, но снова мне сопутствовала неудача.
Споткнувшись, полетела вперед, а мои учебники разъехались по переходу между парт.
Раздался смех.
Слезы появились на моих глазах.
“Ну почему мне так не везет?!”
Сквозь соленую пелену я увидела, что Рен, Эклер и Каори вскочили со своих мест и подбежали ко мне.
Эванс стала собирать убежавшие книги в стопочку, тревожно поглядывая на меня.
Рен и Эклер помогли мне подняться на ноги.
Рен и Каори: -  Ты в порядке? – синхронно воскликнули они.
Эклер: - Ну, ты сегодня даешь! – покачала головой Порцеллан.
Я быстрым движением ладони вытерла набегающие слезы.
“ Ну, почему?! Почему я такая неустойчивая?! Все время вызываю своими неловкими движениями смех? Как клоун какой-то!”
Я посмотрела на Рена и Эклер,  благодарно кивнула им головой, подошла к Каори, забрала у нее свою стопку книг, произнеся:
- Спасибо!
Я, стараясь снова не навернуться, села на свое место, открыв верх парты и сунув туда все свои учебники.
Взяв листочек с расписанием в руки, я сделала вид, что погрузилась в его изучение.
“Эх…если я еще раз упаду перед кем-нибудь, Боже покарай меня, а ?!” – занудно пробубнила я сама себе.
Тут я кое-что вспомнила и дернула за рукав пиджака Каори, которая сидела слева от меня.
- Пш…Каори! – позвала я ее, и когда подруга повернулась ко мне, я проворчала. – Может, объяснишь мне, что все это значит?
Эванс удивленно взглянула на меня.
Каори: - Ты о чем?
Эклер, сидящая перед Каори, повернулась к нам, облокотившись на стол подруги и подперев подбородок.
Эклер: - Мики, ты о своем имени? – зевнув, спросила Порцеллан.
Я кивнула головой.
“Блин, им вообще, что ли все нипочем?! Меня это начинает бесить!” – рука сама по себе сжалась в кулак.
Каори: - Уж, извини, подруга, но тогда бы ты тут не смогла учиться. – усмехнулась Эванс, намотав на палец черный локон. – Потому что Кирпи Амая является официально разыскиваемой убийцей!
Я резко выпрямилась на стуле, глаза стали невообразимо большими от шока.
- Разыскиваемой?
Эклер быстро-быстро закивала головой, наклонившись чуть вперед.
Эклер: - Ага, ты много дел натворила в Сендае! – пожав плечами, поделилась Порцеллан. – А потом поговаривают, что тебя видели еще и в других местах…так, что с таким имечком уж лучше не разгуливать по Изумо. И не разбрасывайся информацией о своем прошлом.
Мои ладони похолодели.
Сердце громко застучало в груди.
Тут обернулся Рен и сверкнул своими золотистыми глазами.
Рен: - Вы еще возьмите микрофон в руки и поговорите погромче! – фыркнул Тао. – Чтобы вся школа узнала!
Эклер вдруг высунула свой язычок и показала его парню, дразня.
Эклер: - Бла-бла-бла, неужели Кастробык проснулся? – хлопнув ладонью по лбу, с сарказмом произнесла девчонка.  – Мы и без тебя разберемся, умник!
Каори хихикнула и подмигнула мне, мол, не беспокойся, это нормально.
Но я не обращала внимания на перепалку друзей.
Внутри все завязалось в тугой узел от страха.
“Значит,…значит, они знали? Они все знали, но не показали даже виду?! Сумасшедшие! Самоубийцы, черт возьми! Боже, неужели, все знают, что Кирпи Амая – оборотень?!”
Подняв опустошенный взгляд, я увидела, как Акира-сан снова входит в класс.
Его лицо казалось обеспокоенным, а глаза встревоженными.
Вот, он открыл рот, чтобы что-то сказать, а я застыла в ужасе.
“Нет! Нет, не говорите, что меня узнали! Нет!”
Учитель: - У меня к вам объявление, дети! – классный руководитель обвел странным взглядом свой класс. -  Только что было собрание учителей, и… мы совместно решили организовать Сэцубун в школе.
Раздались удивленные возгласы.
А я чуть не сползла под парту от облегчения.
- Слава Богу… - тихо-тихо прошептала я, из-под парты наблюдая за происходящим.
Один парень вскочил со своего места и тряхнул своей каштановой головой.
Парень: - Это будет скучно! Я против!
Несколько голосов поддержали его.
Каори показала глазами на парня и тихонько прокоментировала.
Каори: - Его зовут Солек Рийо! Он главный выскочка в нашем классе! – она презренно скривилась, потом хитренько улыбнулась, выпрямилась и громко произнесла. – А я не против праздника! Это замечательная идея!
(Прим. автора:Ryo - с яп. превосходный)
Учитель обвел всех беспокойным взглядом: каждый ученик выкрикивал и высказывал свое мнение – и это взрослому не нравилось.
Учитель: - Кое-кто из учителей высказался, чтобы этот концерт устроили сами дети, чтобы некоторым не было скучно! – Акира-самма посмотрел при этом на Рийо, ожидая ответной реакции.
И она наступила.
Слова учителя погрузили кабинет в непробиваемую тишину.
Рийо: - Осталось теперь выбрать руководителя! – пробормотал ошалело парень, садясь на свое место.
Учитель: - Я вас знаю уже слишком давно и успел досконально изучить. – Акира-сан довольно улыбнулся. - Так что организатором могу назначить или Каори, или Эклер!
Я оглянула весь класс, ища возражений, но обнаружила лишь одну очень веселую мысль у себя в голове.
Страх улетучился, и я уже смогла посмеяться над комичной ситуацией.
“Ого,  из двадцати детей, только трое девушек! Теперь понимаю слова Акиры-саммы о том, что девушек в этом классе уважают!”
Эванс поднялась первой, оперевшись двумя ладонями о парту.
Каори: - Простите, сэнсей! – с печальной иронией проговорила она, подмигивая обернувшейся Эклер. - Но я отказываюсь от этой должности! Зато я за Мику!
Эклер: - Я тоже руками и ногами за новенькую! Пусть покажет нам, на что она способна! – тоже поднявшись, продекламировала Порцеллан.
Я опешила.
Но класс безоговорочно поддержал точки зрения моих подруг.
Возмущенно вскочила на ноги, ударив кулаком по парте.
“Значит, сами не хотят! А меня выдвигает, как кандидатуру? Вот…”
- Что?! – уперев руки в боки, произнесла я. -  Вы не заставите меня!
Я увидела, как Акира-сан бросил умоляющий взгляд на Рена, который утверждающе кивнул головой,  тоже поднялся на ноги, важно подошел к учителю, остановился около него, властно оглядел класс, остановил свой взор на мне.
Рен: - Я, как староста класса, согласен с Каори и Эклер, - при этом парень не смог сдержать ненавистного взгляда в сторону Порцеллан, которая ответила тем же, -  и избираю к себе в помощники Накамуру Мики, то есть, организатором творческой самодеятельности первой параллели первого класса старшей школы!
Все поддакнули словам Тао криком или словом «согласны».
Я же полыхала от гнева, бессильно сжимая и разжимая кулаки.
“Они не могу решать за меня! И так уже дорешались, что, без моего ведома, изменили мое имя! Это просто сверх неприличия - не спрашивать даже моего мнения на счет этого!” – яростно бубнила я про себя.
Но вдруг у меня возникла очень веселенькая идейка.
“О да…в помощники, значит? О, не жить тебе, Тао!” – мстительно решила я.
Поэтому я приподняла голову и согласилась.
Акира-сан счастливо улыбнулся, взмахнув руками.
Учитель: - Ты спасла меня, Мики! Благодарю тебя! - потом он немного помолчал, обдумывая, а потом договорил. – Значит, после урока обговорим,…а пока придумай какую-нибудь идею!
Я согласно кивнула и плюхнулась на свой стул.
Сложив руки замочком, я облокотилась на них лбом.
Моя жизнь снова встала кувырком…
Оригинальная идея начинает свое осуществление!

0

17

14 глава. Подготовка к празднеству. Сэцубун.
И… получилось так, что все уроки в первый же учебный день я прогуляла.
Хотя это было к счастью, потому что я знала, что будет, если хоть кто-то догадается, что я не знаю ничего по программе.
Носилась по всей школе.
Искала идеи.
Была даже у директрисы: узнавала у нее, кто в школе имеет какие-то таланты.
И вот, когда я вышла из кабинета директора, в голове родилась идея.
Старшеклассники могут устроить собственный концерт и дискотеку, а младшие классы, что не оставаться не у дел, тоже могут показать свои способности.
Свою идею я обговорила с Акирой-сан, и тот пообещал все разузнать: кто хочет участвовать, кто может помочь и так далее.
Домой я вернулась к часам восьми вечера, уставшая, как собака, хотя вроде бы ничем особым не занималась.
На ужин я не успела, так что пришлось остаться голодной, хотя я и не была голодна, чтобы было весьма странно.
Весь Фунбари сейчас находился в гостиной на просмотре какого-то нового фильма.
Наверно, это был очередной ужастик, и, когда зашла в комнату и остановилась у косяка, я убедилась в своем предположении.
Девчонки изредка, когда показывали что-то кровавое и неожиданное, вскрикивали.
На красноватом диванчике расположились Анечкоу и Эклер, которые то и дело дергались при каком-либо резком моменте, и Дарк, которая с радостной улыбкой следила за убийствами людишек. На подлокотнике рядом с Дарк восседал Рен, с интересом смотрящий ужастик.
Фино, сидящая на коленках у Елки, при любом шорохе утыкалась лицом в грудь парня и испугано взвизгивала. Лайсерг мягко обнимал ее, но весело смеялся над фильмом. Они сидели в глубоком кресле справа от дивана.
С другой стороны расположились Каори и Хао, последний вел себя, так же как и Дител, а девушка с силой сжимала мальчишескую руку и бледнела каждый раз, когда на экране резали кого-нибудь.
Одна только Анна безразлично сидела на полу.
Йо спал, прикорнув на одном из подлокотников дивана.
Рю с бешеной скоростью поглощал попкорн и утирал ажурным платочком слезы.
Рю: - Ну, за что ты, маньяк-сан, убиваешь такую красивую девушку? – бормотал парень, смахивая слезы. – Ну, зачем?
Манта не смотрел телевизор, а самозабвенно сидел в своем ноутбуке.
Я взглянула в экран и  не увидела там ничего такого смешного, да и ужасающего тоже.
Так что я заподозрила, что девчонки лишь притворяются, что им страшно.
Мне совсем не хотелось портить просмотр увлекательного фильма, поэтому я села на пол недалеко от компании и стала всматриваться в экран телевизора.
Но я не успела даже вдуматься в смысл ужастика, как по ТV потекли титры, а я поднялась с места, ничуть не расстроенная таким исходом, и встала перед телевизором, внимательно оглядев всех присутствующих.
- Слушайте меня, мои дорогие! –  начала я. – Я не понимаю, что происходит! Может, кто-нибудь объяснит мне на счет школы и смены моего имени?!
Анна оторвалась от своей бессмысленной прострации и громко фыркнула.
Каори удивленно поелозила на кресле.
Каори: - Мая, но мы же объяснили все тебе! – проговорила девушка взволнованно. – Ты разыскиваемый преступник, ты понимаешь это?
Анна: - Дура ты! – холодно произнесла Киояма, заставляя меня всполохнуть от ярости. – Должна быть благодарна, а ты возмущаешься. Глупое существо! 
Лайсерг выглянул из-за плеча Фино и пронзил меня недобрым взглядом.
Лайсерг: - Мы через такое прошли, чтобы откопать эти фальшивые документы!
Эклер: - Даже спустя столько лет… - она заломила свои руки, потягиваясь. – Но тебя разыскивают, как убийцу, Май! Пойми, мы же не назло все это делаем!
- Но ведь могли же посоветоваться со мной?! -  досадно взвыла я.
- НЕТ! – был единогласный ответ.
Я съежилась от этого окрика.
“Спасибо вам…за заботу…”
Я откашлялась и продолжила.
- Ладно-ладно, закрыли эту тему. Но вам, как известно, в школе будет проводиться Сэцубун, и мне срочно нужны помощники. Кто не откажет мне? – я наивно заморгала глазками и сложила ручки у груди.
Слово взял старший Асакура.
Хао: - Я умею играть на струнных, в особенности на гитаре! Так что могу что-нибудь подыграть… – подмигнул парень.
Йо: - А я в ударных установках вполне сносно разбираюсь! – младший брат показал, как он играет на барабанах.
Елка: - А я как Хао-кун! -  проговорил Лайсерг как всегда отстраненным и не доверяющим голосом.
Рен:  - Все, как бы, умею! – равнодушным голосом, но с долей самодовольства пробубнил шаман. – Я уже говорил…
Я кивнула головой парням и посмотрела на девчонок, ожидая их поддержки.
Фино: - Фино только петь может, ню-ю! – Дева покраснела и приставила пальчик к нижней губе, как маленькая девочка.
Каори: - Я гитарой увлекаюсь, ну и спеть, и станцевать могу! - она подмигнула мне, и я уже подумала, что это у Хао и Эванс как семейный жест.
Анечкоу: - Я так же, как и Йо, на ударных специализируюсь! – весело отозвалась девушка, цокнув язычком.
Эклер: -  Я с Каори на гитаре могу отбабахать! – ухмыльнулась подруга, показав мне два пальца в виде буквы V.
Я, удовлетворенная, улыбнулась друзьям, мысленно поблагодарив их за соучастие.
“Я теперь знаю, что надо сделать!”…

*********
Началось тяжелое время подготовки к празднеству.
Утречком, вместо уроков, когда у младшей школы было свободное время, так как они учились во второй половине дня, я старалась подобрать самые наилучшие таланты нашей школы.
Решили, что детишки будут соревноваться в танце, в песнях и умении рисовать.
В помощь я взяла Каори и Фино.
Конечно, наша оптимистичная «молния» Эклер не упустила шанс прогулять уроки.
Немного в стороне расположились детишки, которые специализировались в танцах. За ними наблюдала Эванс.
Малыши были все в белоснежных балетках, в бальных купальниках - девчонки, а мальчишки – в коротких синих шортиках и беленьких футболках.
Дети без музыки пробовали новые движение под такт, выбиваемой старшей девушкой.
Фино-тян со своей группой забрались на сцену.
Они были одеты в форму младшей школы – одноцветные голубые сарафанчики и темно-серые бриджи плюс однотонные рубашки и блузки.
Малыши смешно открывали свои ротики, воспроизводя прекрасные детские песни, пытаясь повторить за Снежной Девой.
Да…подруги эффектно смотрелись среди детей.
Эклер слонялась между вынесенными мольбертами, за которыми потом будет сидеть моя группа – группа художников.
Девчоночьи голубые глаза вспыхивали каждый раз, когда она видела классную картину какого-нибудь дитя.
Под моей опекой было всего лишь пятеро детишек: три девчонки и двое мальчишек.
Последним я очень удивилась, ведь редко увидишь, чтобы мальчики стремились к творчеству.
Взглянув, как все гладко идет, я задумалась.
“Думаю, я зря трачу время,…они прекрасно подготовлены…”
- Все, до генеральной репетиции! – напоследок проговорила я, отпуская детей с чистой душой на уроки.
Арендовав собственный класс на некоторое время, наша компания собиралась и готовилась к Сэцубуну самостоятельно. 
Точнее, мы разделились: мальчишки готовились в зале, а девчонки здесь, в классе.
Мы сошлись на мнении, что парни выступают по отдельности, девушки тоже сами по себе.
Фино: - Теперь осталось выбрать песни… - серьезно пробормотала девушка, расположившись на стуле и расчесывая свои длинные волосы.
Эклер: -  Я хочу что-нибудь бодрое и веселое! – с обычной беспечностью пропела подруга, сидевшая на учительском стуле, запрокинув ноги на стол.
Каори: - А я предпочитаю романтику… - томно произнесла Эванс, игриво захлопав глазками и улыбнувшись. Она сидела на парте, дрыгая ногами в воздухе.
Анечкоу: - Каори, романтика у тебя с Хао! – улыбнулась шаманка, откинув за спину один из хвостиков и отходя от стены, на которую облокачивалась. – А я… хочу трагического и немножко пассивного… чего-то…
- Хм…и я, кажись, знаю такую песню! – пробормотала я, припоминая название.
Все взоры сошлись на мне.
- Конечно, эта песня странновата, да и опенинг к одному анимэ, но очень подходит для школьного мероприятия! – я улыбнулась подругам и наименовала анимэ. – Все же знают ее?
Я напела несколько слов.
Каори: -  О да! Я согласна. Мне очень нравиться твой выбор! – девушка оглянула нас всех, которые тоже согласились с моим выбором. – Теперь осталось еще одну подобрать…
Эклер: - И почему их должно быть две?! – вздохнула Порцеллан, задумавшись.
Фино: - Я знаю такую песню! – Айсуико назвала имя певицы и название песни.
Мы синхронно согласились.
Анечкоу: - Мм…думаю, это подойдет. – усмехнулась подруга, подмигнув Фино.
- Отлично! – пропела я, хлопнув в ладоши.
Эклер: - Тогда за репетицию!..

************
Самые счастливые дни за последние семнадцать лет.
Я всегда приходила в рёкан к ночи, вся разбитая и уставшая.
Я даже не успевала делать домашнюю работу, но Акира-сан уже предупредил учителей о моих вечных отлучках с уроков и не делания домашки.
И я с утра до следующего утра занималась подготовкой к торжеству, не увиливая от наложенной на меня ответственности.
В большинстве случаев, я оставалась в школе допоздна по одной причине: я училась играть на синтезаторе как можно лучше.
Ведь никто, кроме охранника, не мог услышать моих промахов и ошибок в нотах.
Я хотела, чтобы на этом празднике все веселились и этот день отложился в памяти у ребят на всю жизнь.
И, наконец-то, научилась сносно играть на электропианино, во всяком случае, те песни, с которыми мы будем выступать на сцене.
Да и я была как-то довольна – мне совсем не было времени думать о Ки.
Не приходилось снова плакать по ночам.
Я старалась не спать.
Но иногда от усталости я просто валилась с ног и засыпала сходу.
За это меня награждали все новыми кошмарами.
Они заставляли меня просыпаться в холодном поту и с диким криком.
Но, очнувшись от ужасов, я не могла припомнить, что же так меня пугало.
Это было невыносимо, всего за несколько дней я была вымотана окончательно.
Но я старалась улыбаться друзьям, хотя я прекрасно знала, что мои вопли в ночной тишине далеко разноситься по рёкану, не давая спать ребятам, но они… умалчивали об этом.
За это я была благодарна им.
Оставалась еще неделя до Сэцубуна, и я решила составить подробный сценарий праздника, чтобы не было никаких оплошностей.
Но когда я ночью начала писать план, сидя на полу перед маленьким столиком, то у меня мелькнула страшная мысль.
“Может…я неправильно поступаю?”
Мне стало вдруг не по себе.
Я – волчица, убийца, а не человек и моя дом - лес, а не рёкан.
Именно поэтому я поднялась на свои усталые ноги и, распахнув седзи, перелезла через балку и мягко спрыгнула на землю.
И бегом помчалась по дороге в сторону леса.
Мне было страшно и несколько неприятно кидать друзей перед самым праздником, но я клятвенно пообещала себе, что вернусь где-то за два дня до Сэцубуна и все успею организовать на «отлично».
“Просто…” – я остановилась, тоскливо оглянувшись на рёкан, уже покрытый ночным мраком.
Мое сердце забилось как бешеное.
Душа разрывалась на части: одна половина желала нормальной человеческой жизни, а другая, волчья сущность, - тянула в лес.
Я не смогла больше противиться, поэтому я вернулась назад, в свою комнату.
Так как мне снова не спалось в эту ночь, я села за начатый сценарий…

************
Митиё:би.
(Осталось 7 дней)
День.
В дверь, как будто, ломились слоны.
Этот нескончаемый стук и выкрики моего имени бесили.
Я тихо выругалась сквозь зубы, выронила кисть из пальцев и уронила голову на стол.
“Почему мне не дают спокойно побыть пять минут?!”
- От-ва-а-а-ли-те! – по слогам провыла я.
Наконец-то стук утих, и я блаженно вздохнула.
- Ура…
Размяв кисть, я снова взяла кисть, окунула ее в чернила и снова стала писать.
“Нельзя отвлекаться на такие мелочи как голод или сон… Надо доделать!”
Ночь.
Освещенная лунным светом я сидела, обняв свои коленки и уставившись вдаль, на балкончике. В голове роилось множество дум.
Рука уже пылала от вечного напряжения.
Но меня это совсем не останавливало.
Я каждую секунду заставляла себя словами, действами, мыслями идти и закончить этот сценарий.
Скоро уже праздник.
И я должна успеть дописать до генеральной репетиции…
Гетсуё:би.
(Осталось 6 дней)
День.
Я подняла свою голову и поняла, что я все-таки уснула.
Сладко потянувшись, я вдруг решила сходить в школу, хотя бы на несколько уроков.
Но, уже спускаясь вниз, передумала.
“Просто…схожу и мы с девчонками песни прорепетируем…”
Репетиция прошла как по маслу.
Все шло отлично.
Девчонки пели божественно.
Играли мы замечательно.
У мальчиков, по их словам же, все тоже было улётно.
Я очень довольная вернулась домой раньше всех и снова уселась за написание плана…
Ночь.
К утру дописала свою идиотскую рукопись.
И, устало плюхнувшись на футон, сладко заснула…
Каё:би.
(Осталось 5 дней)
День.
Собрала малышей.
Объяснила им, как они должны будут выступать, в каком порядке и тому подобное.
Девчатам я тоже все объяснила.
Потом навестила парней и проинформировала и их.
Рен вдруг вызвался помочь мне с ведением самого Сэцубуна, то есть быть со мной ведущими.
Я, конечно же, согласилась с радостью, так как боялась стоять на сцене одной.
Репетиция снова прошла удачно.
Лишь я, немного нервничая, иногда путала какую-нибудь октаву.
Ночь.
Уснула, как убитая, но страшные сны снова преследовали меня по ту сторону реальности.
Но я так устала за эти дни, что была даже не в силах проснуться…
Суё:би.
(Осталось 4 дня)
День.
Сегодня пошла в школу, только уже учиться.
Хотя как сказать.
Можно ли назвать ученьем, если ты сидишь и с огромными глазами глядишь в учебники?
И притворятся, что тебя в классе нет?
А когда спрашивают с места, отвечать, что не знаешь?
Готовиться к празднику уже не было смысла – все было готово.
Осталась только последняя, генеральная репетиция…
Ночь.
Снова приснился ужаснейший сон.
Мне казалось, что я умру от страха.
    Утром проснулась вся в ледяном поту…
Мокуё:би.
(Осталось 3 дня)
День.
Упросила друзей помочь украсить зал.
Мы включили музыку на всю катушку и, радостно подпевая певцу
(играла песня: Ради Славы – Стану снегом), преображали данную территорию.
Дарк и Анна тоже поучаствовали.
Я даже на губах вампира заметила слабую улыбку, когда она встала на стульчик и прикрепляла вместе с Каори одну из гирлянд на стену.
Управились довольно быстро.
Ведь нас было целых одиннадцать.
Да еще и под музыку – это реально поднимает тонус к веселью, и любой труд превращается в игру. 
Догонялки, прятки за старыми коробками и в темных подвалах, кто быстрее украсит зал, кто узнает песню по первой ноте и т.д. – видно даже старшеклассники становятся детьми в какой-то момент…
Ночь.
Этот сон остро врезался в мою память, и долгое время мучил меня после пробуждения.
“ Прижавшись к чему-то шершавому, я сидела на земле.
Лесной запах бил в ноздри.
Но я ничего не видела.
Вокруг была одна темнота и ничего больше.
Казалось, что я нахожусь в темном промозглом подвале, куда никогда не проникал ни единый лучик солнечного света.
Но что за черт?!
Я же чувствовала лучи солнца, эти ручки тепла!
Куда это все пропало?
Я же была на природе, на воздухе, на свободе, а не в построенном человеком сооружении!
Я не понимала, почему ничего не вижу, кроме тьмы.
Мое левое запястье горело адским огнем, словно к нему притрагивались раскаленным железом.
Это было невыносимо и с моих губ слетали стоны боли.
Я пыталась нащупать то место, где пульсировала обжигающая боль, но не смогла.
Мне не было видно даже собственных рук!
Мне это до смерти напугало, но вдруг совсем рядом я услышала знакомый и одновременно незнакомый баритон.
Мне стало легче и спокойней, хотя мне было до сих пор нестерпимо больно.
Потом  я вдруг взмыла над землей, я почувствовала, как я взлетела верх на сильных руках.
А в голове неожиданно зазвучал голос:
- Вырывайся! Не давайся им! Мы - свободные! Вырывайся!
Но меня охватила какая-то апатия, и не было сил даже дернуться… ”

Я очнулась с неистовым криком.
Пока я пыталась отдышаться и прийти в себя, кто-то постучался в мою дверь.
Я не спросила, кто это, но послушно встала и открыла дверь ключом.
(Каждую ночь я закрывалась на ключ)
За дверью стояла Фино в своей светло-голубой ночной одежде.
И я вспомнила первый день в «Фунбари Онсен», когда Фино тоже в ночной тишине пришла ко мне, чтобы пересидеть ту грустную ночь.
- Фино, ты чего? Не спиться, что ли? – ошалело пробормотала я, протирая глаза, думая, что мне это сниться.
Я пропустила подругу к себе в комнату и хотела закрыть дверь, как снова послышался стук, и я открыла ее снова.
  Каори, прижимающая к груди подушку, Эклер, волочившая за собой подушечку и Анечкоу, зевающая во весь рот, стояли по ту сторону двери.
И их пустила к себе.
Но, не успев закрыть дверь, я увидела Дарк и разинула рот от удивления.
Дарк: - Ну, что? –  разведя руками, красивым голосом спросила девушка. – Вы тут устраиваете девичник, а мне к вам нельзя?! – и, не дожидаясь моего ответа, прошла в комнату.
Я закрыла дверь на ключ.
Потом развернулась к подругам, которые достали из шкафа футоны и уселись на них, и притворно ласковым голосом прошипела:
- Скажите, мои милые, зачем вы пришли ко мне посреди ночи?
Девчонки переглянулись.
Эклер: - Знаешь… - начала Порцеллан. - Слышать каждую ночь твои крики по ночам, совсем не радует, да и мне не безразлично твое состояние, Маечка! – пробормотала девушка, смотря, как Дарк раскладывает на полу карты.
Каори: - Поэтому мы решили прийти к тебе, узнать все…
Анечкоу: - Поболтать и помочь тебе…
Фино: - Повеселиться и скоротать ночь…
Дарк: - И, конечно же, устроить девичник! –  вкинув одну руку вверх, закончила за всех Бессмертнова.
Все девчонки вопросительно уставились на меня.
- Эм…девичник? -  я остановилась именно на этом слове, потому что не хотела отвечать на предыдущие фразы.
“Я не хочу им говорить об ужасах, мне снившихся! Ведь это сугубо мои проблемы, и я не хочу запрягать их своими глупыми страхами!”
- Да, у меня все хорошо, - убрав челку с глаз, пробормотала я, -  просто тут такие тараканчики черненькие бегают и мыши шуршат, поэтому и кричу. Ух, как я их боюсь!
Нервный смешок.
“Поверьте, поверьте моей глупой и детской лжи!” – умоляла я, заглядывая в глаза каждой девушки.
Девчонки снова переглянулись.
Анечкоу: -  Ну…мы надеемся, что у тебя все хорошо!
Дарк: - Так можно мы останемся у тебя? – мне показалось, что это был не вопрос, а утверждение.
- Это звучит здорово! Я не против!
“Это поможет мне развеется!” – подумала я, ехидно улыбнувшись.
Мы сели в кружочек и стали болтать обо всем, о чем можно болтать в кругу девочек.
Ночь пролетела незаметно…
Киё:би.
(Осталось 2 дня)
День. 
Весь день провалялась на футоне, дрожа от страха перед выступлением.
Я безумно переживала.
“А вдруг все провалиться и мы опозоримся?”
Трепет пробирал до костей, и я тряслась, как от холода.
Но одновременно мой лоб горел огнем.
Казалось, я нахожусь в ледяном огне…
Ночь.
Я провела так же, как и день, уснуть категорично не могла. Думала, как пройдет все в понедельник, боялась, что все пойдет наперекосяк…
Доё:би.
(Остался 1 день)
День.
Девчонки решили оббежать магазинчики перед генеральной репетицией, чтобы прикупить кое-чего из одежды на Сэцубун.
И получилось так, что накупили много всего.
Потом же была генеральная репетиция, которая прошла гладко и почти без заминок.
Я была довольна и немного успокоилась.
Прогнав все по сценарию, мы ушли по домам со спокойными душами…
Ночь.
Я снова не спала, но теперь боялась не только завтрашнего дня, но и снов.
Они уже до боли надоели, и я решила не спать.
Синяки под глазами были не малыми.
“Наверно, завтра придется замазывать их!” – грустно подумала я, разглядывая свое бледное лицо в зеркале.
Но в эту ночь, последнюю ночь перед праздником, я все-таки уснула, переборов свои страхи и сомнения…

0

18

************
Расскажу немного о самом празднике.
«Они ва-а-а сото! Фуку ва-а-а ути!»
Этот многоголосый клич непременно раздается в храмах, на площадях и специально устроенных площадках, а также в домах японцев 3 февраля.
«Злой дух, прочь из дома! Счастье, приходи в дом!»
— означают эти слова, сопровождающиеся разбрасыванием сухих соевых бобов.
Бобы летят горстями, иногда попадая в разбрасывающих по соседству людей, в терпеливых зрителей, в домочадцев.
Разбрасывание соевых бобов с приглашением счастья в дом — это обряд маме-маки, один из важных ритуалов старинного фестиваля Сэцубун (Setsubun).                                                                                                                                             Празднование дня Сэцубун — одна из древнейших и интереснейших традиций в Японии.
Ее появление связывают с понятием китайской философии инь-ян.
Это два противоположных взаимодействующих начала, лежащие в основе мироздания: свет и тьма, положительное и отрицательное, активное и пассивное, женское и мужское.
Считалось, что на стыке сезонов эти начала противостоят друг другу, и это вызывает опасность появления разного рода несчастий.
Сам термин «сэцубун» напрямую связан со сменой одного сезона другим.
Традиционно в Японии словом «сэцубун» называют ночь между 3 и 4 февраля, канун дня Риссин — дня наступления весны по лунному календарю.
Легенда рассказывает, что в глубокой древности эпидемия унесла много жизней, и в этом несчастья были повинны черти и злые духи.
От них удалось избавиться разбрасыванием поджаренных бобов.
Отсюда и родился обряд маме-маки для изгнания злых духов и сохранения благополучия.
В древности обрядом маме-маки начинали встречу нового года по лунному календарю.
Обряд и сейчас выполняется для того, чтобы разогнать все несчастья и впустить в свой дом счастье, благополучие и удачу.
В семьях, где есть маленькие дети, обряд маме-маки обычно превращается в веселую забаву. Кого-нибудь (обычно папу или дедушку) наряжают в черта, ряженый прыгает и бегает по комнате, а остальные домочадцы бросают в него соевые бобы.
В некоторых школах ученики делают маски злых духов и в Сэцубун от души веселятся, бросая друг в друга бобы.
Согласно легенде, после обряда маме-маки каждый член семьи должен съесть ровно такое количество соевых бобов, сколько ему лет.
Сейчас такое встречается редко, разве что, в отдаленных маленьких деревнях.
Обряд изгнания злых духов публично проводят и во всех храмах, и он собирает многочисленных зрителей.
После совершения религиозного обряда из храма с шумом выбегают мужчины в костюмах злых духов и смешиваются с толпой, затем появляются монахи и гонят их по улицам.
Затем все возвращаются на территорию храма, и начинается обряд маме-маки.
Его обычно совершают специально приглашенные уважаемые и влиятельные личности города, популярные артисты, политики, борцы сумо.
Одетые в традиционные праздничные одежды они из деревянных коробочек разбрасывают завернутые в белую бумагу бобы.
Все действие проходит шумно и весело.
Масса разбрасываемых соевых бобов тоже внушительна.
А 4 февраля приходит весна...

Я проснулась очень и очень рано от какого-то щемящего сердце чувства.
Надевая черное платье, немного прошитое нитками, которые образовывали складки, на тонких лямках, которое купила с девчонками, и завязывая волосы с двух сторон белыми ленточками, я почти во все горло напевала песенки.
Ведь сначала я пою на заднем плане общих песен, а потом мне придется петь самой.
Девчонки настояли, Фино и Каори почему-то убеждали меня больше всех.
Я взглянула на себя в зеркале и осталась удовлетворенной: синяков под глазами почти не было заметно, и на щеках мелькал легкий румянец.
Я спустилась вниз, на кухню, чтобы перекусить, и поразилась тишине и спокойствию.
Как будто я была единственной в мире!
Я подошла к холодильнику, открыла дверцу, заглянула в нутро, но быстро закрыла дверь и отвернулась.
“Совсем не хочу есть! Даже крошка в рот не залезет!”
Поэтому я резво обулась, накинула на плечи свитер и помчалась в школу.
Нужно все проверить!
Мое сердце было не на месте от тревоги, но я была настроена решительно.
“Я не должна все испортить! Просто обязана!”
Я достала свой синтезатор из темной кладовки, которая находилась прямо в зале, и стала проигрывать мелодии, пытаясь не волноваться и не трясти пальцами.
Вроде бы все выходило нормально.
Потом я хотела соединить и музыку, и слова, но тут распахнулась дверь, и в зал стали заходить ученики школы.
Быстренько пришлось ретироваться и забрать с собой инструмент, чтобы не обнаружить нашего, как бы, сюрприза.
Ведь мало кто знал, что ждет ребят во время праздника.
Вскоре я увидела и своих друзей, которые махали мне рукой из-за другой стороны кулис, подбадривая меня.
Я вяло улыбнулась.
Ко мне на сцену залез Рен.
Я осмотрела Тао с ног до головы.
Сейчас парень был в темно-синих брюках, в белой рубашке, рукава которой он закоротил, и с темно- красным, почти бардовым галстуком, на ногах красовались белоснежные кеды - обычная школьная форма.
Я подивилась.
“А я - то думала, что он оденется как-то по – другому…Чтобы показать всем какой он крутой и богатый! Но он снова сделал так, как я не ожидала! Но такой он мне больше нравиться…
Молчаливый и красивый…”
Он и вправду молчал, но я ждала, что он скажет хоть что-то, чтобы поддержать меня или хотя бы поприветствовать, но он этого не говорил.
Да и я молчала.
Первой делать ход я не желала.
Мы дождались, когда все затихли на своих стульчиках, и больше не хлопала дверь, я зацепила за ухо микрофон, поправила его, и вышла на сцену.
Послышались слабые хлопки, но я не обращала внимания.
Я вспоминала слова…
- Приветствую вас, дорогие присутствующие! – весело и беспечно произнесла я, пытаясь подражать в этом Эклер. Она всегда могла всех зарядить своей энергией одним лишь словом.
– Сегодня  у нас впервые празднуется Сэцубун, великое торжество, когда наступает весна и…
Рен: - Приходят злые духи и утаскивают в Преисподнюю души непослушных детей! – загробным голосом закончил мое предложение шаман.
Я засмеялась не только по сценарию, наигранно и натянуто.
Мне правда стало смешно от таких слов Рена, да и интонация была великолепная.
Тао не откажешь в таланте актера.
- Рен-кун, значит, и тебя ждет такая участь!
Рен тоже усмехнулся, только хрен догадаешься, играет ли это он или нет!
Рен: - И тебя, Мики-тян! – глумливо произнес он.
Я повернулась к зрителям.
- Надеюсь, у вас, мои дорогие, - обратилась я к аудитории, протягивая вперед руки, - будет еще время распрощаться со своими грехами и остаться целехонькими! Так что начнется великий праздник! – сказала я уже громко. – А вести сегодняшний концерт будет ученик первой параллели первого класса старшей школы Тао Рен…
Рен: - …и его одноклассница, Накамура Мики!
Раздались оглушительные хлопки, и я довольно улыбнулась.
“Удалось их заинтересовать!”
- А теперь поприветствуем… - начала я, радостно размахивая своими руками.
Рен: -… наших молодых участников праздника. Они добровольно решили участвовать, чтобы показать свои таланты! Сначала расскажем о детях, сидящих перед сценой…
Я вместе со зрителями посмотрела на своих пятерых детей, которые рассаживались перед сценой на стульчики перед мольбертами, утерла слезы умиления.
Они выглядели отсюда такими маленькими и беззащитными, но глаза малышей горели страстным огнем таланта.
- Это художественная группа под названием “Краски” будет рисовать до тех пор, пока не выступят их одногодки, и тогда они продемонстрируют нам свои шедевры!
Рен:  - А пока на сцене выступает танцевальная студия “Коруина” под руководительством Каори Эванс! – объявил парень, приветственно махнув рукой подруге.
И под начало музыки мы с Реном удалились со сцены, освобождая пространство для танцев.
Я во все глаза наблюдала за великолепным танцем.
Движения танцоров были плавными и нежными, и снова у меня родилась идея, что дети очень рано становятся талантами.
“Каори - просто великий мастер танцев!”
Рен: - Я согласен! –  тихо проговорил парень, и я удивленно взглянула на него, но он даже не повернул ко мне головы.
“Чего? Я что с ума сошла? Или…”
- Я чего-то не понимаю? – взвилась я, подскочив к парню. -  Почему ты читаешь мои мысли?
Рен все-таки соизволил посмотреть на меня.
Рен: - Ты просто говоришь вслух! – его голос дрогнул, но золотистые глаза покрылись ледяной коркой.
“Эхей! Великий и могучий Тао волнуется и боится сцены! Или он снова врет?” – хихикнула я, и мне вдруг даже показалось, что Рен побелел от гнева.
Я снова взглянула на сцену, выжидая конец номера, чтобы снова выйти на обозрение аудитории.
На маленьких личиках малышей блуждали счастливые улыбки, щеки раскраснелись от переизбытка движений, но тут заиграла последняя нота мелодии, и дети эффектно остановились на краю сцены.
Снова раздались хлопки в ладоши, и это было ответом на прекрасный танец.
Малыши удалились в зал, сев на первый ряд, где им было освобождено место.
Нам снова пришлось выйти на сцену.
Я вдруг покраснела, вспомнив генеральную репетицию, когда я снова упала на глазах у толпы. Мое щеки запылали, и я боялась, что сейчас все повторится, но тут мою руку схватила чужая теплая рука, и она подействовала на меня успокаивающе.
Я прошла взглядом путь по ладони и до глаз шамана, и глупо улыбнулась.
Рен: - Не бойся, Мик, все получиться! – он показал мне большой палец, и мы вышли на сцену, отпустив друг друга.
- Уху, крутые танцоры были здесь, да? – громко воскликнула я, находясь еще под эмоциями от внезапного проявления дружеских чувств у Рена. – Их танец просто зажигательный, я даже пританцовывала им! – я показала, как неуклюже пританцовывала.
Зал взорвался смехом, но я не чувствовала уже стеснения и гнева, мне нравилось ощущение, когда тебя внимательно слушают, смотрят и понимают.
Рен: - Мики-тян, - серьезно проговорил шаман, смешно сморщив брови, как будто  о чем-то думая, - если бы ты выступала сейчас бы с малышами, я бы подумал, что слон пришел к нам в школу! – он захихикал, аудитория поддержала его.
- Ах, ты!  - шикнула я возмущено и вытащила из кармана платья горстку бобов, кинув ее в Рена. –  Получай! Я объявляю тебе война!
Ой, надо было бы видеть лицо Рена.
Он сначала сильно покраснел до кончиков ушей, потом кровь отхлынула от лица и он побледнел.
Достав свою горсточку, он кинулся ею в меня, мстя.
И тут, как мы и задумали, с потолка на зрителей посыпались соевые бобы.
Зал сразу же ожил, и везде полетели горошины.
Поднялся веселый смех, зазвучали крики радости, замелькали улыбки счастья.
Только группа художников и мы с Реном не участвовали в побоище.
Тао и я сидели на краю сцены и смотрели на веселящихся учеников.
По сценарию “война” должна длиться минут сорок, поэтому мы, молча придя к одному мнению, решили немного отдохнуть и посидеть.
Рен: - Так поиграли, и хватить! – произнес парень по истечении срока, так же сидя рядом со мной. – Теперь у нас выступают дети, которые всего лишь за неделю выучили песни, дети, которые блещут своими очаровательными голосами. Под руководительством Айсуико Фино дети достигли вершин своих талантов и приняли название своей группы - “Белый снег”! Встречаем!
Я захлопала в ладоши вместе с залом, уже успокоившимся и смотревшим на сцену снова.
Рен и я, как ведущие, в этот раз остались на сцене, так же сидя на краю ее.
Малыши спели две миленькие песенки, к которым я даже не прислушивалась.
Все мои мысли крутились перед следующим выступлением, точнее нашим выступлением.
Потом дети - художники, так как их время истекло, показали свои картины.
Дикое поражение и удивление мелькали на лицах учеников и учителей.
Мы развесили картины в зале на стены, чтобы все могли любоваться талантами детишек, а потом, шепнув на уши малышей, что завтра встретимся в зале часиков в два,  я отпустила их домой.
Ведь там тоже празднуют все Сэцебун!
Пришло наше время!
Время девчонок!
Свобода кончилась, и я с девчонками ушла в раздевалку переодеться, кинув Рена одного руководить.
Новые костюмы для выступления, чтобы сразить всех наповал.
Фино была облачена в длинное платье. Очень похожее на римское, нежно - голубого цвета, подвязанное тонким пояском. На ногах ее сверкали туфли василькового оттенка. Мягкие волосы были распущены и как всегда легко лежали на оголенных плечах и спине.
Каори была в коротком темно-лиловом платье, по подолу которого вилась алая лента, на нежной девичьей шее был повязан темный бант, на ногах красовались красные балетки. Роскошные черные волосы подруги были завиты в легкие пружинки, а две прядки по обе стороны головы у самого своего основания стянуты рдяными лентами, что образовывали большие кольца.
А Эклер…Ох, эта Порцеллан!
Она, почувствовав жизненную энергию земли, прекратила носить свои старомодные закрытые вещички и купила себе это.
Наконец-то!
На ней было недлинное черное платье со складками в юбке и тонкими бретельками, лежавшими на плечах. На тонких ручках были одеты коротенькие перчатки, а ее светлые волосы были подвязаны в два хвоста черными бантами, соединяющиеся тонким ободком.
На длинных ногах были невысокие сапоги.
Анечкоу была в длинном ярко-оранжевом платье, лямки которого смыкались на шее девушки. Пышный подол платья украшали кораллового оттенка кружева, а сверху немного пришиты черные бусы, оканчивающие тканевой бабочкой.
На ее бледных руках были длинные  перчатки без пальцев, удерживающиеся на среднем пальце, с черными перемычками в виде черных ромбов.
Голову украшала диковинная диадема.
На ногах виднелись светленькие туфельки.
Я же была одета в мини бело-черное платье с ажурными тесьмами, складками, черными лентами, красивыми рукавами, обшитыми нитками и бантиками, длинные, выше колен, белоснежные с черными, прошитыми сбоку стежками, гольфы и черные туфли на высокой платформе.
Мои темные волосы были стянуты темными резиночками, оставив несколько прядок у челки свободными.
Мы вынесли свои инструменты на сцену, конечно, не без помощи парней.
Немного подождав, когда все утихнут, Анечкоу, отсчитав ритм на раз-два, начала свою игру.
Каори дернула струнами своей электрогитарой, делая сигнал.
Дерзкий звук резанул уши.
- И поехали! – тихо вымолвила я, когда Эклер присоединилась к игре Каори и я нажала на первую октаву.
“С новым рассветом проснусь поутру,
Галстук свой подтяну”
– на сцену медленно вошла Фино, прекрасно играя своей мимикой и делая движение ладонями, словно потягивает школьный галстук.
“Пройдя дверь в школьный класс,
Поглубже вдохну”
– я почувствовала такой заряд энтузиазма и бодрости, что я в эйфории стала перебирать пальцами по клавишам, забыв, что нахожусь на сцене.
“Будни бесцветной летят чередой,
Тянут в круговорот…”
– продолжила Эклер, выступая немного вперед, а Фино, начала кружится за заднем фоне, слово маленький торнадо.
“Ах, где же ветер перемен,
Что чудо принесёт?”
“И времени верный ход,
С собою он заберёт…”
– снова взяла инициативу в свои руки Фино, вытягивая руки вперед, словно даря зрителям озарение.
Аудитория замерла, заворожено вслушиваясь в слова, которые добирались до самой глубины души.
Я видела краем глаза, как у мальчишек, ожидающих свою очередь, просто упала челюсть на пол от переизбытка эмоций.
“Кто-то слова мне нашептал…
Кто-то поверить вновь в себя мне дал…”
– громко запели мы все вместе, постепенно увеличивая звук мелодии, Фино легко отбросила одну из прядей за спину.
“В груди забилось от счастья моё сердце!” – с таким усилием мы выговорили эти слова, что мне стало даже жарко от перенапряжения.
“Думала, что тот миг настал,
И, провожая мириады звезд, что исчезали, я,
С улыбкой глядя,
Махала рукой,
Их благодаря”
.
– Девушка подняла свою точеную головку верх и помахала кому-то там сверху.
“По коридору я, взглядом скользя,
Уборку продолжу вновь”
– теперь эти слова пропела Каори, с таким изяществом играя на своей гитаре, что я чуть не промахнулась с некоторыми нотами.
“И не тревожусь, что
Вдруг странной сочтут”
– на этом моменте была минутная пауза, и снова запела Айсуико.
“Снами как будто я схвачена в плен
И не разрушить их,
Но каждый новый день отличен от других.
Пыль яркий делает свет,
Похожий на белый снег”
–  и, правда, яркий свет осветил всю сцену, словно ее охватило огнем, и в этом свете были мы, пели, как ни в чем не бывало.
Выбивали ритм на собственных инструментах.
Я видела довольный улыбки, кто-то уже начал хлопать в такт нашей музыке, и мое сердце запело.
“И показалось, что ты ждешь
И показалось – ты меня зовешь
В груди забилось от счастья моё сердце!
И показалось – поняла
Все, что забыто, в памяти своей
Восстановила я.
Из круга будней
Смогла прорваться,
Начав новый день”
– снова пропели мы все вместе, и тут пришло время мне спеть свой кусочек.
Я оторвала руки от клавиш, вышла на середину сцену, я запела.
“Спеша тебя догнать,
Я побежала вслед,
Мыслей не унять,
Словно я во сне”
– сложив руки на груди, словно верующая, спела я, подскоками возвращаясь на свое место.
“Завтрашний светлый день
Манит с собою вдаль,
И так радостно на душе.
Тебя стоило подождать!”
– голубоволосая подруга поморгала своими огромными глазами, улыбнулась, пританцовывая.
“Кто-то слова мне нашептал…
Кто-то поверить вновь в себя мне дал…
В груди забилось от счастья моё сердце!
Думала, что тот миг настал,
И мириады солнц потухли вмиг,
И новое зажглось…
И показалось, что ты ждешь,
И показалось – ты меня зовешь.
В груди забилось от счастья моё сердце!
И показалось – поняла,
И, провожая мириады снов,
Что исчезали, я,
С улыбкой глядя,
Махала рукой,
Их благодаря.”
–  на последнем припеве мы выложились на полную, свет мигал не переставая, Каори и Эклер просто дергали струны своих гитар, Анечкоу со всей силы ударяла по барабанам, Фино совершенно неповторимо танцевала.
Мы выложились на ура!
Зал взорвался аплодисментами.
Я глупо улыбалась, довольная, что все получилось.
- Да! Мы сделали это!
Благодаря духам шаманов, на зрителей с потолка посыпались цветы, конфетти и всякое такое.
Все хлопали как безумные, уже крича от радости и восхищения.
Я блаженно улыбалась, когда прижала к губам микрофон.
- А сейчас выступит мужская группа под кличкой “Короли”! – задыхаясь от пения, перекрывая гул в зале, крикнула я.
Тут из занавеси с боку высочил Рен, и мной был воспроизведен странный звук, не то удивления, не то восхищения.
Парень уже был без галстука, на ногах совсем другие боты, волосы взъерошены, а глаза бегают от беспокойства.
Потертые черные штаны, темная футболка, оголяющая живот, с невысоким стоячим воротником, отделанным серым швом, как и конец рукавов, и серые, до локтей мужские кожаные перчатки без пальцев.
Он приблизился ко мне и прокричал толпе.
Рен: - А выступали самые прекрасные и нежные красотки старших классов, которых мы, мальчишки, безумно Любим, а название их группе “Нежный rain”!
Мы – девчонки - спустились со сцены, помогая освобождать зал от стульев и тем самым объявляя дискотеку.
Я бросила заинтересованный взгляд на Рена – что же они будут играть?
Мальчики не заставили ждать,  как только все приготовления были завершены, парнишки вышли на показ всем.
Я охнула, и мой «ох» был один из многих.
Парни были такими милыми в простой одежде!
Но я смотрела только на Тао, он притягивал меня, как магнит, и я не могла оторвать взгляд даже тогда, когда парень поймал его.
Я не видела его никогда таким довольным, жизнерадостным, искренне улыбающимся, на него, наверно, тоже подействовало всеобщее возбуждение. 
Лайсерг, Йо и Хао не отставали от друга.
Дител был одет в сероватую водолазку с растянутыми рукавами и поверх нее зеленую футболку, а так же в темно-фиолетовые штаны и кроссовки. Его малахитовые глаза невинно глядели на малышку Фино, которая сейчас была увлечена разговором со своей сестрой.
Йошка был одет в джинсы бутылочного оттенка и бледно-голубую толстовку. Он снял свои излюбленные наушники, и было как-то непривычно видеть мальчишку без них.
Старший Асакура был в светло-красной футболки, поверх которой был лимонный пиджак, а так же в сиреневых джинсах.
Все инструменты, кроме моего синтезатора, остались на сцене и парни их мило конфисковали. Через секунду полилась их музыка.
Хао и Елка взяли гитары Каори и Эклер, Йо уселся за барабаны, а Рен просто стоял, держа еще одну гитару, скорее свою собственную, в руках и готовясь запеть.
У каждого парня был микрофон, как и у нас.
Сначала на гитаре заиграл старший Асакура, а Рен запел, подыгрывая основной гитаре.
“Оставь лишь миг, перед тем, как” – на этом промежутке вступила вторая гитара –  гитара Лайсерга - “выдать мне билет в один конец, назад дороги нет.”
Теперь уже забухали барабаны, но Рен не обращал, казалось, на это внимание, он продолжал петь.
“Без лишних слов, нажми на курок.
Я к этому готов.”
– его голос повысился на несколько октав, а потом резко упал в альты.
И к голосу Рена присоединился Хао - кун, у которого и в жизни был потяжелее голос, чем у Тао.
“Без лишних слов, нажми на курок, без лишних слов убей меня.
Я сам себе враг.”
-  в конце каждого предложения золотоглазый шаман задирал голову к верху и выкрикивал слова, казалось, самому небу, а при словах «нажми на курок» приставлял палец к виску, и как будто выстреливал в него.
“Без лишних слов, нажми на курок, без лишних слов спаси меня.
Я сам себе Бог.”
– три парня, у которых были не заняты ноги, подпрыгнули в высь.
Потом было маленькое музыкальное отступление без слов, зал взорвался бешеными аплодисментами, мы радостно завизжали, пытаясь подбодрить парней, а Эклер довольная наклонилась ко мне и прошептала:
- Сколько раз они выступали, но таких песен они никогда не пели! – прошипела она, ее голубые глаза сверкали в темноте от переизбытка радости.
- Они уже выступали? – выкрикнула я на ухо Эклер, та кивнула в ответ и показала на сцену, мол, молчи, снова поют.
Я снова посмотрела на парней, но мой взгляд приковал к себе только Рен, мне даже показалось, что он тоже смотрит только на меня.
“Нет-нет, он парень Дарк! Он не может на меня смотреть!” – отговаривала себя я, посмотрев чуть в сторону от себя на красивую Дарк. “Не смогу я с ней сравниться!”
“Я не верю больше не во что, всё что знал, и видел было так давно, слишком много
боли, слёз и крови.
И не верю больше не кому, просто я так хочу. Не тебе мне указывать, как жить дальше,
Как дальше жить, кому доверять и как поступать.
Дай мне этот шанс, забыть про тебя
Раствориться в ночи,
Закрой дверь за мной,
Выкинь ключи, сломай все замки.
Без лишних слов, нажми на курок, завяжи глаза, боль пронзит висок.
Без лишних слов, спаси меня и подари, поцелуй ”
– это пел уже не Рен, а Елка, у него голос был более высоким и не поломанным по сравнению с другими парнями.
Его жестикуляции тоже были не резкими, а плавными и красивыми, и я даже подумала, что Фино очень повезло с парнем, он был, наверно, очень нежен со своей девушкой.
Последнее слово «из огня» прорычал Хао и дальше пел уже он, а парни подхватили его голос:
“Без лишних слов, нажми на курок, без лишних слов убей меня.
Я сам себе враг.
Без лишних слов, нажми на курок, без лишних слов спаси меня.
Я сам себе Бог.”

Теперь ко мне наклонилась Каори.
Каори: - Я все время поражалась Хао, но сегодня я смята окончательно! Как он может так классно петь? – ее голос был веселым, да и девушка сама улыбалась, глаза блестели от удовольствия.
Я что-то буркнула в ответ.
“Только дай мне сил, чтобы встать с колен. Оставишь лишь миг, чтоб ответить всем. 
Кто, улыбаясь, лгал, смеясь, подставлял.
Я уже решил, что пора уйти. Нажать на стоп и разрушить мосты.
В этой жизни нельзя отмотать всё НАЗАД, НАЗАД, НАЗАД
Дай мне этот шанс, забыть про тебя.
Раствориться в ночи,
Закрой дверь за мной,
Выкинь ключи, сломай все замки.”
- Хао сменил Елка, но мне определенно нравилось, как пели парни, я просто не могла с собой ничего поделать.
Слова отдавались от задних стен и снова пролетели над залом, так громко орали парни.
Было видно, что они отрываются по полной.
Они уже выдыхались.
“Без лишних слов, нажми на курок, завяжи глаза, боль пронзит висок.
Без лишних слов, спаси меня и дай с собой, поцелуй из огня.”
– снова пропел Рен и на последних словах его голос так повысился, что я даже удивилась, что так может парень со  уже сломанным голосом.
Зал просто взорвался, казалось, его невозможно уже было остановить, парни тяжело дышали и переглядывались, довольные собой.
Мы не отставали от аудитории: тоже завизжали и захлопали.
Но когда я начала протискиваться сквозь толпу к сцене, чтобы объявить, что будет дальше, около меня, словно кошка, пронеслась девушка.
Она так быстро промчалась и забралась на сцену, что я успела увидеть прямую длинную, цвета карамели волну волос.
Незнакомка вдруг заверещала от какого-то непонятного мне чувства, кинулась к нашему Йо и повисла у юного барабанщика на шее.
Я тоже забралась на сцену, остановившись около Хао.
- Это кто? – спросила я старшего брата, но тот лишь  неопределенно пожал плечами.
С этого ракурса я могла лучше разглядеть девушку.
У нее были яркие зеленые глаза огромного размера, длинная челка ровно прикрывала левый глаз.
Кожа была бледной, как у мертвяка, почти, как и моя.
Коротенькая джинсовая юбочка с красным ремешком не скрывала длинные ноги девушки, а голубенькая маячка с глубоким вырезом открывала вид на плоский животик и оголяла худенькие ручки.
Фигурка у незнакомки была стройненькая, такая миленькая девушка.
Кого-то она мне напомнила…
Йошка выглядел довольно удивленным, но, рада признаться, приятно удивленным.
Зал затих, как будто тоже был шокирован таким поворотом.
Йо: - Нами? – Йо сильно покраснел, пытаясь оттянуть от себя девушку, которая упрямо держалась за мальчишку. - Что ты тут делаешь?
Нами: - Милый, вы так хорошо выступили! – незнакомка подняла свое милое личико на парня и смерила его хмурым взглядом. - Я специально приехала! Как только узнала, что у вас тут праздник! Почему ТЫ меня не пригласил?
Потом она, наверно, почувствовала, что все взгляды присутствующих прикованы к ней, развернулась и помахала всем ручкой.
Нами: - Привет, народ! – пропела девушка нежным голоском и улыбнулась.
Я покачала головой, отгоняя внутренний смех, возвращаясь в наш мир.
Ведь я ведущая!
Рен, казалось, тоже очнулся от сна и схватил микрофон.
Рен: - Дорогие зрители, мы извиняемся за внезапное прерывание нашего празднества! – властно произнес парень, а я мимолетно оглянулась, но Йо и незнакомка уже бесследно пропали.
“Кто же она? Как так резко появилась?...Почему…”
Я снова повернулась к зрителям, не сформулировав до конца свой мысленный вопрос.
Какая разница, все равно ответа не было.
- А сейчас объявляем дискотеку! – произнесла я, и вдруг из динамиков полетела зажигательная музыка.
Мы с Реном снова покинули сцену, и нашли нашу компашку в сторонке от всех, они о чем-то  переговаривались.
Я оглядела всех, но Йо с той девушкой не нашла.
Рен: - Где Йо – то? Снова начинается, что ли? – с усмешкой спросил парень, но ему никто не ответил.
Мне теперь стало до безумия интересно, кто эта девушка с зелеными глазами?
И почему у меня внутри все дрожит от ее беглого присутствия?
Группа разбилась на парочки, все-таки дискотека была.
Не у дел остались только Эклер, Анечкоу и я.
Мы расселись на отодвинутые в угол стульчики, чтобы передохнуть, как тут Аюми вперила на меня свой серьезный взгляд.
Анечкоу: - Мая-тян, мы завтра уезжаем…приезд Нами символизировал начало путешествия…– произнесла она, а Эклер утвердительно кивнула головой.
Я посмотрела на подруг удивленно.
- И в чем проблема? Я с вами…- недоуменно прокричала я, чтобы подруги услышали, так как музыку сделали чуть громче.
Эклер: - Конечно, ты идешь. Мы же тебя не кинем! Но ты уверена, Май? Там будет много опасностей, и кто-то из нас может погибнуть… – девушка озабоченно потерла свою переносицу.
- Хе, девчонки! Что за бред? Меня таким не напугать! Я уже, кажется, со смертью лицом к лицу встречалась! – усмехнулась я, легкомысленно махнув рукой. – Поэтому и вам погибнуть не дам!
Подруги вымученно улыбнулись.
“Они что-то скрывают!” – полуутвердительно - полувопросительно подумала я.
Я поглядела на танцующих.
Заметила Каори и Хао, танцующих почти в самой середине, заметила счастливые улыбки на их губах.
“Они таки радостные, словно и не ждет их что-то такое страшное… Не скажешь, что завтра они будут в пути к Королю Духов!”
Но вдруг что-то ухнуло у меня внутри.
Какой-то подозрительный страх заставил сжиматься сердце и холодеть руки.
Перед глазами встала темнота, и громкие звуки отошли на второй план.
Наступила оглушающая тишина.
Я резко потрясла головой, и все прошло.
Но громкие слова, которые я услышала, резанули мой слух.
Рен: - А теперь выступает одна из участниц группы “Нежного rain’a” Накамура Мики, которая по совместительству является вашим ведущим. Приглашаем ее на сцену! – радостно провозгласил Рен, я медленно подняла глаза на него и испуганно сжалась.
“Нет-нет! Я не пойду туда! Я боюсь! Я просто не смогу! У меня сорвется голос, или я не спою не так, как нужно! Что-то свалится на меня и придавит к земле! Нет!” – глупо уверяла я себя.
Но тут я почувствовала явственный толчок в спину и оглянулась.
Там стояла Дарк, ее серые глаза с ехидцей глядели на меня.
Дарк: - Что же ты стоишь?! – отругала она своим неповторимо-прекрасным голосом. – Иди, давай, все у тебя выйдет!
И она снова меня подтолкнула вперед, и я почти бегом взбежала наверх по лестнице на сцену, где меня уже ждали Эклер, Каори, Фино и Анечкоу.
Я в каких-то расстроенных уже чувствах одела микрофон на ухо, набирая воздух в рот.
- Под эту музыку объявляю медляк! – громко и отчетливо произнесла я, уже было видно, что парни только и ждали приглашения, они уже нашли свою парочку.
Фино, которую я немного научила играть на синтезаторе, встала за него и грустно смотрела на Лайсерга, который сел на стульчик от ничего неделания. 
Ему, видно, не хотелось танцевать без Айсуико.
Хоть в мелодии оригинала не было гитары, мы добавили ее туда, чтобы было немного радостней.
Каори и Эклер засмеялись, смотря, как Хао лениво сел рядом с зеленоволосым другом.
Но все быстро прекратилось, мы сосредоточились и начали…
“Много есть кораблей,
Плавают по морю,
И на одном из них
Ты увези меня”
– пропела я, почти каждое слово, растягивая как резинку.
Мне нравилась эта песня, каждое слово, точно, вытягивало из меня все плохое, давало какую-то надежду, хотя я и не надеялась на какой-то шанс.
“Далеко, далеко,
Чтоб никто не нашел.
Далеко. Далеко”
– на глаза навернулись слезы, я неожиданно вспомнила Ки.
Последний звук я протянуло настолько насколько смогла.
Я медленно крутанулась на месте.
“И только нам, только раз,
Дадут начать все сначала,
И небо будет за нас.
Разве мало, мало, мало?”
– сердце защемило.
Я уже как-то свыклась с той старой болью, но сейчас она разгорелась с новой силой, но я нашла в себе силы дальше допеть песню.
Я прижала руки к груди.
“Грустный усталый взгляд,
Песня печальная”
– слезы текли по щекам, та рана в груди на сердце, казалось, разорвала все нити, которыми я зашила разбитое сердце, причиняя мне новое страдание.
Я закрыло лицо ладонью, отвернув немного лицо, демонстрируя следующие слова.
“Не смотри на меня,
Я так не выдержу”
“Дальше мне без тебя,
Будет еще трудней,
Без тебя, без тебя”
– я вознесла руки над головой, словно выискивая где-то там, в небесах, знакомый силуэт.
“Ведь только нам, только раз,
Дадут начать все сначала,
И небо будет за нас.
Разве мало, мало, мало?”
– до этого момента играли только Фино, Каори и Эклер, но когда я начала просто с закрытым ртом выпевать букву «м», то подключилась еще и Анечкоу, сделав музыку громче, насыщенней и еще печальней.
Я мимолетным движением смахнула слезинки с щек.
Потом дважды повтор припева, я закончила песнь с новыми слезинками.
Мне захлопали, но весь мир уже повернулся верх дном, и мне хотелось просто уткнуться в подушку и, сжимая ее до боли в ладонях, зарыдать.
Но я сжала кулачок, прижав его к груди, чтобы немного успокоить рвущую муку, выходящую из отчаянно бьющего сердца.
Я перевела дыхание и спокойным голосом произнесла:
- Это песня была посвящена моему парню - Кисито Акио! – все дико зааплодировали, конечно, ведь они не понимали, что нет у меня уже никого парня.
Тут снова в моем поле зрения появился тонгариволосый парень и быстро протараторил в микрофон.
Рен: - И снова в живом исполнении песня, которую мы случайно сплагиатили! – он засмеялся, и так Я удивленно взглянула в бок – Рен не ушел.
“Но ведь я должна опять петь!” – с нарастающим удивлением подумала я.
Заиграла мелодия, под предводительством Йо - барабанщика, который неожиданно появился на сцене, взамен Анечкоу, и Хао на электропианино.
Я ничего не понимала, но мне нужно начать.
И вдруг до меня доперло кое-что.
“Да, эта песня, которую все пытались мне девчонки сбагрить! Они устроили заговор» А я не соглашалась, все-таки они решили без меня!” – мрачно подумала я.
Эклер и Каори остались на сцене, чтобы подпевать мне, то есть быть моим эхом, и играть на гитарах
“Ты любимый мой,
Ты единственный,
Самый дорогой,
Нежный ласковый мой,
Я твоя луна,
Солнце ты моё,
Только я одна подарю тебе тепло”
– довольно весело пропела я, уже думая, что все пройдет, но тут вступил Рен, от чего у меня отвисла челюсть.
“Е...красотою неба,
Романтик из звезд,
Эта композиция как букет роз.
У кого есть сердце, которое бьется,
Счастья своего дождется, по любому добьется.
Тысяча строк, песен тыща  и было все это про любовь,
Но эту ты не слышал, да и я прежде такое не писал,
До тех пор, пока ее не повстречал.”

Я думала, что сейчас сбегу отсюда.
Я уже сделала шаг в сторону, но на словах «не встречал», как будто услышав мои мысли, Рен схватил меня за руку.
Я тревожно сглотнула, смотря в золотистые глаза шамана и открывая по инерции рот.
“Давайте, поразите всех своим пением!” – радостно воскликнул Хмырь, но мне не нужны были толчки.
Я и сама все поняла.
“Всегда ( всегда).
С тобой ( с тобой).
Одной судьбой под яркой звездой.
Ты мой ( ты мой).
Я твоя ( я твоя) - ведь я так сильно люблю тебя.”
– я чувствовала, что пела нереальную вещь.
Фальшиво.
Неестественно.
Но надеялась, что никто этого не заметил.
“Моя конфетка,
Солнышко,
Детка,
Бывает редко, но влюбился метко я,
Мои слова, бейби, это чувство –
Они воплотили музыку в искусство.”
–  Рен при этом пританцовывал, иногда делая движения в сторону меня.
Я же делала вид, что созерцаю только его персону, короче играли в Любовь.
“Твои глазки, как алмазки, не увидеть даже в сказке.
моя царица, словно птица в небесах кружится.”
– нет, что-то было тут не то.
Почему я С РЕНОМ пела ЭТУ песню?!
Я не понимала, недоумевала.
Решив, что это происки Фино, Каори и Эклер, я поклялась устроить им черный день.
Что-то нечистое тут было, я чувствовала!
“Светлым днем (светлым днем).
Темной ночью (темной ночью).
К тебе одному мое сердце так сильно хочет.
Я не знала (не знала).
Полюбила, попала, на себе испытала.
Ты любимый мой, ты единственный,
Самый дорогой, нежный ласковый мой,
Я твоя луна,
Солнце ты моё, только я одна подарю тебе тепло.”
-  но с каждым словом, с каждым аккордом я углублялась в саму песню и мне уже начало казаться, что я и вправду пою только Рену, а он мне.
“Есть Love story ,
История любви, каждый встретит любовь по жизни, по пути.
Куда не иди,
Куда не беги, любовь проснется у тебя в груди.
Вторую половину найдешь по глазам,
Поймешь по губам, вы целое, но пополам.
По разным берегам находятся корабли
И между ними километры любви”
. – Рен на первых словах обнял меня за плечи, когда пел слова «Любовь проснется у тебя в груди», аккуратно показал там, где было мое сердце.
Я построила ему глазки, немного выставив плечо вперед, показывая, что кокетничаю.
“И смешинки и грустинки - пополам!
Ведь мы - это две половинки,
Вдвоем (вдвоем),
Под летним дождем сливаться с жарким огнем...вдвоем.”
– я поймала свою рыжий зонт, который мне подкинула из кулис Анечкоу, благодарно ей подмигнув, раскрыла зонтик одним движением и положила его на плечо, как бы спасаясь под ним от летнего дождя.
И Рен тоже зашел под зонт.
Я чуть его приподняла, чтобы все видели наши лица.
“Душистым облаком ранних цветов,
Понятно без слов, что ты моя любовь.
Пока звезды в небесах и солнце на небе,
Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, где бы я ни был.
Горжусь тобою, дорожу тобою,
Счастлив я тогда когда ты со мною,
Самую дорогую, нежную и родную крепко обнимаю и страстно целую.”
– Рен снова обнял меня, точнее сгреб в охапку.
Я смутилась, сильно покраснела, сориентировалась и закрыла свой зонт, оперившись на него.
Рен стал ходить по сцене, но я его почти не видела, так как смотрела в зал.
“Ты любимый мой,
Ты единственный,
Самый дорогой, нежный ласковый мой,
Я твоя луна,
Солнце ты моё,
Только я одна подарю тебе тепло.”
– на повторе, я тоже прошлась по сцене медленно, опираясь на большой зонт, как на трость.
В конце слов в зале погас свет.
Потом засветилось все голубоватым оттенком, а через секунду появился желтый округлый свет, как бы солнце, и на нем была тень Рена.
А за мной луна и моя тень.
Наши призраки застыли в эффектных позах.
В зале прозвучали аплодисменты и крики от радости и удивления.
- А теперь на сцену снова выйдут наши “Короли”! С песней неизвестной никому, даже мне! – прозвучал мой голос из темноты.
В полной тьме я спустилась вниз, к девчонкам.
Они меня встретили добродушно, обняли, сказали, что я молодец.
Но я так не думала.
Меня все еще мучила мысль, которая родилась во время последней песни.
“Нет, я не Люблю Рена, мне просто навеяла это песня и только! Я не изменю Ки!” – с остервенением отругала себя я.
Теперь я снова посмотрела на сцену, так как заиграли первые аккорды, и вдруг все вспыхнуло светом, озаряя мальчишеские фигуры.
“Eee, Girl you got me
Eee, Girl you got me (Love struck)
Eee, Girl you got me
Eee, Girl you got me ”
– первые слова пели все вместе.
Эхом был Хао, так как у него получалось лучше всех.
В свете я увидела, что парни расположились так: Йо на своих барабанах, Хао снова на электропианино, а у Елки и Рена были гитары.
“You got my attention when you make that move (ah ah)
Can't help it 'cus I'm stuck like glue (why why)
Am I the only one to see
Girl I really want to get that get that
Really should no doubt about it
Who(еее) can do it like you do it when you do(еее)
So hooked up on you like a tattoo(еее)
I'm serious about it
Girl I really want to get that get that
Really should no doubt about it
I'm crazy for you and just like a fool
There's no way I can stop stop stop my desire
I'm crazy for you and you know it too
There's no one that can top top top your smile”
– эту часть пел Рен своим завораживающим голосом, он на пару с Лайсергом танцевали «brake dance».
Они на протяжении всей песни его танцевали, причем так четко отбивая ритм, что хотелось даже присоединиться к ним, и у меня даже мелькнула идея поучиться этому танцу у парней.
“(Girl you got me)
Love struck (you got me)
Love struck (girl you got me)
Love struck, oh oh oh oh (girl you got me)
Love struck (you got me)
Love struck (girl you got me)
Love struck, oh oh oh oh”
– припевы они пели все вместе, только Хао отдавался эхом после фраз.
“(Ееее)
I, I, I love it when you give me that smile(ееее)
I've, I've, been waiting for this a long time
My, my, my premonition is telling me try
Girl I really want to get that get that
Really should no doubt about it
I have(еее) to give you credit for your style(ееее)
and the way you rock that dress is so wild(seee)
I got to give it up 'cuz
girl I really want to get that get that
Really should no doubt about it
I'm crazy for you and just like a fool
There's no way I can stop stop stop my desire
I'm crazy for you and you know it too
There's no one that can top top top your smile
(Girl you got me)
Love struck (you got me)
Love struck (girl you got me)
Love struck, oh oh oh oh (girl you got me)
Love struck (you got me)
Love struck (girl you got me)
Love struck, oh oh oh oh”
– до припева пел уже Елка, потому что тут были высокие октавы не доступные другим.
Когда запел Лайсерг, Фино схватила меня за руку, чтобы не упасть на пол от возбуждения, у нее глаза горели гордостью за парня.
Фино: - Правда же у него прекрасный голос? – прокричала мне на ухо подруга, и ее голос зазвенел от кавая.
Я утвердительно кивнула, хотя тащилась от голоса Рена.
К нашей компашке присоединилась новенькая.
Нами о чем-то болтала с Каори, которая не особо слушала девушку, а увлеченно глядела за своим парнем.
Незнакомка, поняв, свой промах, тоже уставилась на сцену. 
“Yeah you got me like a puppet on a string
I can't stop it, girl you make my head spin
and just like a fool
There's no way I can stop stop stop my desire
I'm crazy for you and you know it too
There's no one that can top top top your smile
I'm crazy for you and just like a fool
There's no way that can stop stop stop my desire
I'm crazy for you and you know it too
There's no one that can top top top your smile
(Girl you got me)
Love struck (you got me)
Love struck (girl you got me)
Love struck, oh oh oh oh (girl you got me)
Love struck (you got me)
Love struck (girl you got me)
Love struck, oh oh oh oh”
– это было заключительной фишкой их песни, я даже не могу описать все что провернули парни.
Их голоса казалось, раздвоились, и после почти каждого слова слышалось эхо.
Я уже запуталась, кто, где пел, но я уже подстегнутая толпой визжала от энтузиазма поддержать парней.
Когда песня закончилась, поднялся такой шум, что я уже подумала, что нахожусь на каком-то концерте знаменательности.
Мы все визжали и кричали, а парни махали нам руками, довольные фурором, произведенным на зал.
Я твердо решила, что мы тоже не опозоримся.
Наша группа поднялась на сцену и заняла свои уже привычные места.
Я переставила немного басы на панели, чтобы немного по-другому было звучание.
Да и вообще начальную музыку мы немного изменили.
“Ты - не законное право на возможность.
Ты – не распутанная нить вокруг тепла.
Тебя несет потоком ветра вдоль разбитых,
Еле дышащих стекол от чужих окон.”
– Финочка пела негромко и так приятно, что мне так нравилось в подруге.
Она могла делать, что угодно, но у нее получалось все на «отлично» и прекрасно, хотя я уже давненько поняла, что в нашей компании все способные «люди».
Я успела взглянуть в зал и видела, как мальчики и девочки разбились на пары и танцевали в обнимку, я неосознанно улыбнулась.
“А я не раз тебе об этом повторяла,
Да я терпела, я искала тишину,
Но небо громче, чем тогда мне показалось,
И я осталась слушать сказку наяву.”
– тут Фино немного перевела дыхание, и на последующем припеве закрутилась вокруг своей оси, быстро, остановившись и указав пальцем в толпу.
“Не перебивай меня музыкой листьев,
Не обижай меня, ты слишком близко,
Не перебивай меня музыкой счастья,
Не обижай меня, ты слишком близко, ты слишком близко”
  - эту часть пели мы все вместе, причем Айсуико так классно переводила слова на язык жестов, что я настолько засмотрелась, что чуть не позабыла, что нужно играть.
В ответ раздались одинокие хлопки.
“Ты потерялась между небом и закатом
И не коснешься больше до весны земли,
Ты ищешь те пути, что не отмечены на картах
И ждешь, когда тебе присняться снова сны.”
–пропела моя подруга, я снова кинула взгляд в зал, увидев одинокого Елку, который огромными глазами смотрел на свою девушку.
Я перевела взгляд на Фино, да, она была прекрасна в свете прожекторов.
“И ты ответ той неразгаданной загадки,
И ты вопрос, ты снова мучаешь себя.
Пусть только там, на дне большого океана,
Ты бы смогла найти вечную ночь без дня”
– вся сцена охватилась светом, показывая всем красоту нашей группы.
Эклер эффектно держала гитару, но не пафосно и не как на тяжелом роке, а даже как-то нежно. Ее кремовые волосы спокойно струились по спине, и я отметила, что Эклер все-таки похожа на свою сестру - Фино, обе были красивыми девушками.
Каори со своими черными волосами и ярко-синими глазами, тоже смотрелась очень эффектно. Она тоже не дергала струны, как остервеневшая, а медленно и ласково перебирала ими.
Анечкоу - вот кто играл на своих барабанах, как и нужно, на них играть.
Громко, звонко и четко, но, не заглушая слова песни и аккордом других инструментов.
Припев мы спели, как обычно, а вот конец мы пели все вместе, причем на задним фоне подпевала Анечкоу, а Эклер с Каори красиво играли буквами.
“Мы удивляем друг друга, мы дарим улыбки,
Бог нам прощает наши ошибки.
Иногда нас ведет, иногда отпускает,
Но мы не одни, мы просто сами решаем.
В платье ли бежать, плакать или лгать.
Падать, летать, что-то искать.
Все в твоих руках, можно выбирать
Молчать или кричать.”
– повторим последний раз припев, наступила тишина, но что ответом было громогласное рукоплескание.
Мы вежливо поклонились зрителям и девчонки сбежали к парням, а я осталась на сцене. Концерт и праздник подошел к концу.
- Надеюсь, ученикам нашей школы понравилось наша спонтанная идея! – обратилась я к Рену, улыбнувшись.
Рен: - Я тоже надеюсь! – он повернулся к аудитории. – Вам понравилось?
Все единогласно закричали «Конечно!», лишь несколько голосов крикнули что-то противоречащее.
Но я решила, что это по приколу.
- Тогда объявляем праздник и дискотеку закрытой! – немного грустно проговорила я, в ответ раздалось огорченное «не хотим!».
Рен: - Тогда объявляем последнюю мелодию, как конец, а потом все расходятся по домам! – снисходительно объявил парень, и я удивленно выпучила глаза, выключила микрофон.
- Рен, этого не было в сценарии! Что за самодеятельность? – недовольно произнесла я.
Рен усмехнулся и обвел рукой зал, танцующий под какой-то медляк.
Рен: - Ты хотела всех огорчить? – вопросом на вопрос ответил Рен. – Причем я хотел потанцевать с одной прекрасной девушкой…
У меня замерло сердце.
Рен смотрел на меня так нежно и ласково, что я неожиданно поддалась вперед.
Сердце пустилось вскачь.
Но парень легко обогнул меня, спустившись по лестнице в зал.
Я в полнейшем изумлении смотрела Рену вслед, как он пригласил на танец Дарк, и тихо проклинала себя.
“С чего я решила, что он про меня? Дура, дура ты полная, Амая, он никогда не будет смотреть в твою сторону! Тебе всегда что-то кажется нереальное, и сама придумываешь несуществующие вещи!”- ругала я себя, скрываясь за занавесью и прислонившись лбом к прохладной стене.
Кулак врезался в поверхность.
“Хе-хе, сама же хотела…Чего тогда горячишься то? Тебе же должно быть параллельно!” – едко заметил Хмырь.
Я пробубнила в мыслях что-то обидное в сторону своей сущности, но на лице появилась улыбка.
Я же воплощу свой план!
Я тоже спустилась в зал, рыская глазами по танцующим парочкам.
“Заберу Эклер и Анечкоу и можно топать домой! Остальные, я думаю, сами разберутся! Нам тут делать нечего!” – решила я.
Но тут я осталась не с чем.
Мои планы разлетелись в крах, увидя девчонок в парах с какими-то парнями.
Мне стало обидно, что все меня так кинули.
Но, немного подумав, я решила не раздувать скандал, поэтому резко развернулась и медленно вышла из актового зала.
Я, захлопнув дверь, направилась к своему шкафу, достала оттуда кофту, и, не одевая ее, покинула здание школы.
На улице уже стемнело, но белый снег, падающий с сероватого - синего неба и лежащий на земле, отражал темноту, и было видно дорогу.
Свет бледной луны действовал на меня пассивно, мне стало еще тоскливее и моя волчья натура, казалось, кричала, чтобы я повыла на спутник нашей планеты.
Но я только подняла свой взгляд на бледный серп, который только проявлялся на небе, и тяжело вздохнула.
Я шаркнула ногой, взметнув в воздух горстку снежинок.
Я огляделась вокруг - пустынно.
Я опустила взгляд на землю, и у меня мелькнула мысль, что скоро снег растает и станет тепло -тепло, расцветут красивые цветы, деревья оденутся в зеленые наряды, везде будет шум и гам, радость и веселье, солнышко будет светить ярко - ярко и греть всех своими ласковыми лучами, и моей душе стало легче.
Я присела на корточки и взяла ладошкой горсть снега.
Приблизив свое лицо к белой кучке на ладони, я довольно вдохнула холод, исходящий от снега. Я дернула ручкой верх, и снег взлетел ввысь, а потом, распавшись на одинокие снежинки, медленно кружась, опустился на землю.
Я залюбовалась одной снежинкой, которая как-то странно повисла в воздухе прямо перед моим носом. 
Я впилась в нее взглядом, жадно разглядывая красавицу.
Ледяной кристалл, звёздчатый многогранник, шестиугольная звёздочка - ничего такого.
Но меня привлекло то, что она повисла перед моим взглядом и только.
Ни миллиметра влево, ни миллиметра вправо.
Я мотнула головой, закрыла глаза, но когда их открыла, той снежинки не оказалось.
Я наклонила голову и посмотрела себе под ноги, на снег. 
Я протянула вперед руку, раскрыла ладошку, чтобы она смотрела вниз, плавно начала двигать средним пальцем, пальцем Сатурна, вниз и верх.
И как бы по приказу чего-то сверхъестественного, снежинки, сливаясь в вихрь, поднимались выше и ниже, тянулись к моей ладони.
Я, как полоумная, смотрела на этот тайфунчик и просто пребывала в какой-то прострации.
“Хмырь, объясни мне, что это?!” – неосознанно обратилась я к своему второму я.
“Ты играешь со снегом!” – язвительно, как будто объясняя маленькой, пришел ответ.
“Прекрати! Объясни мне нормально!” – потребовала я приказным тоном, но Хмырь мне не ответил, хотя только хихикнул в ответ.
Я тяжело вздохнула, все так же с выставленной вперед рукой, прокрутилась вокруг своей оси, и круговорот охватил меня вокруг.
Я прижала руку к себе, так как испугалась.
Но ветер вокруг меня не успокоился, и я оказалась в снежном смерче.
Вокруг зазвучали странные голоса, и я, вслушиваясь в них, безотчетно закрыла глаза….

0

19

Видимо, не мой тип фанфика. На любителя. Но, благодаря отсутствию граматических ошибок, все же дочитала до конца.
Постараюсь ознакомиться с другими вашими фанфиками) Приятно читать)

0


Вы здесь » Шаман Кинг Форум » Фанфики » Переделанный "Дневник Амаи Кирпи или Парень, изменивший мой мир."